Рада подчиниться

      2549/94       Г.И.Д.Р.А       Серебристый осьминог на черном фоне. Когда-то он был ярко-алым.       2549/94       Обычно у заключённых концентрационных лагерей их номер был написан на одежде. Позже его стали писать прямо на коже, для облегчения идентификации раздетых трупов и беглецов.       В ходе Второй Мировой войны, в которой участвовало 61 государство, было убито более 50 млн. человек, 11 млн. уничтожено в фашистских концлагерях, 95 млн. стали инвалидами. В 1945 году вся территория Германии была оккупирована советскими, британскими, американскими и французскими войсками. Гитлер, переживший четыре покушения, покончил жизнь самоубийством 30 апреля 1945 года. Третий Рейх потерпел поражение во Второй мировой войне и прекратил своё существование.       2549/94       Этот номер был выбит прямо над веной, поэтому тонкая сине-зеленая полоска пересекала его и сливалась с косой чертой. Зато черные жирные цифры будто возвышались над белой кожей, горели неоном. Она смотрела на них каждый день, терла пальцами, пыталась царапать короткими ногтями, сдирать с кожей это уродство. Она не помнила, почему это нужно сделать, но твердо знала – этому не место на теле. Миллионы человек отдали свои жизни, чтобы черные цифры не появились на чьей-либо коже. Миллионы человек отдали свои жизни, чтобы миллиарды жили. Но даже эта чудовищная жертва не уничтожила и даже не ослабила монстра, что был страшнее Третьего Рейха, монстра, зародившегося в чреве нацисткой Германии и выкормленного кровью невинных жертв.       Им не привыкать к боли, им не привыкать к темным камерам и холодным хромированным кабинетам, к людям в черных халатах с круглым серебристым значком. Им не привыкать к толстым иглам. После отбоя 2553/94 начинает биться головой об стену. 2553/94 просто встает со своей постели, подходит к стене у двери и монотонно ударяется лбом. Через некоторое время в комнату заходит человек в черном халате в сопровождении еще одного человека в другой одежде, которая делает его больше.       - Всем оставаться на местах, - каркает человек в халате команду.       Ему даже не нужно говорить этого, никто и так не шевелится. Все …./94 лежат по своим койкам, строго головой к маленькому затянутому мелкой решеткой отверстию под потолком, куда пролезет лишь худая рука, лицом к стене, руки по швам, колени плотно сомкнуты.       Человек в толстом жилете берет 2553/94 за локоть и тащит за собой. 2553/94 не возвращается даже после подъема. 2553/94 не появляется даже через три отбоя. 2553/94 не появляется больше никогда.       2549/94 забирают неожиданно, прямо во время приема пищи. Тот же человек в черном халате вместе с человеком в жилете поднимают её с места, забирают ложку и уводят. Она видит переплетения коридоров, свои голые ступни на чистом полу. Она поворачивает голову и видит, как рядом с ними идут три человека. Человек в халате, человек в жилете и высокая девушка в длинной серой робе. Она смотрит в другую сторону и видит ту же самую процессию. Странно, коридор показался Ей не таким широким, чтобы в нем поместилось так много человек. Её заводят в другую комнату, не похожую на все, в которые водили раньше. Все люди исчезают. Другая мебель, другая обстановка, незнакомые предметы.       - Проходи, - звучит чей-то голос из угла.       Она стоит на месте, ждет, когда её толкнут в спину, но никого за спиной нет.       - Проходи же, не бойся, - Её зовут еще раз. Она делает шаг вперед, и ступни с грубой кожей утопают в чем-то мягком и цветном.       Кресло сбоку от неё разворачивается, с него встает человек, одетый в другой костюм. Не черный халат, не черный жилет, а серый пиджак и белая рубашка.       - Мы с тобой немного поговорим…       Тонкая одежда липнет к телу, пропитанная густой черной жидкостью, ноги мерзнут. Она устала, но продолжает бежать. За спиной, совсем близко слышатся выстрелы, крики, лай собак, но Она упрямо бежит по лесу, перебирает ногам, падает и вновь встает, перемазанная в грязи. Ветки больно хлещут по лицу и рукам, рвут и без того худую одежду. Вдруг Она слышит тонкий свист, рядом с Её головой в дерево вонзается тонкая палочка с чем-то на конце. Руки сами собой перехватывают эту палочку и забирают из дерева. Стрела. Это стрела. Она окружена, Её загоняют. Эта задержка стоит Ей дорого, те, кто бежал за Ней, нагоняют, и приходится бежать быстрее.       Её сбивает с ног что-то темное и тяжелое, рычит прямо в ухо: "Не дергайся". Над головой раздаются выстрелы, человек прижимает Её, буквально закапывает в сырую, холодную землю. "Ползи за мной" – командуют ещё раз, но эти команды отличаются от тех, которые она слышала до этого. Человек хватает Её за ворот робы, слышится треск ткани и сдавленное ворчание, сильные пальцы сжимаются на загривке. Её тянут вперед, продолжая прижимать к земле.       - Кто у тебя здесь? – Она слышит еще голос.       Ей помогают встать. Это странно, потому что раньше, Её просто вздергивали на ноги, а если Она падала еще раз, то просто волокли в комнату с кроватями.       У этих людей тоже круглые нашивки на одежде, но вместо мерзкого осьминога – гордая птица.       - Кто ты? – строго спрашивают Её, пытаясь расшевелить, но голова кружится, вокруг слишком темно и в легких все еще не хватает кислорода.       Её руку грубо хватают, это знакомо, и разворачивают номером вверх. 2549/94 спрятался под толстым слоем грязи и замаран ссадинами, но виден. Этот номер действует на людей, чьи лица закрыты масками, как выстрел, что гремят где-то далеко. На Её плечи набрасывают мягкую и приятно пахнущую живым человеком куртку.       - Бартон, в вертолет её. Медики ею займутся.       Бартон, кажется это тот человек, что тащил Её ползком по земле и поделился курткой. Он осторожно берет Её под локоть и ведет вперед. А она думает только о значке на их одежде. Эта птица ей очень нравится.       Медики, к которым Она попадает, не похожи на медиков со значками осьминога. Они осторожно срезают прилипшие лохмотья, сажают Её в белую ванну и поливают теплой водой, смывая грязь. Вода, что стекает в слив больше красноватая, чем грязная.       - Тише, тише, закрой глазки, - мягко шепчут, втирая в волосы вкусно пахнущую жидкость.       Новая и чистая одежда тоже приятно пахнет, но не человеком. Значит, Ей нужна куртка. Она смотрит по сторонам, пока не находит её в куче одежды.       - Ку-ртка, - почти по слогам говорит она, протягивая руки к предмету одежды. Она ожидает боли, того, что Её ударят, и будут бить за это желание и неповиновение, но вместо этого теплая ткань, пахнущая человеком, быстро оказывается на Её плечах. На ноги тоже что-то надевают, и это что-то не дает Её ступням касаться пола. Затем еще одна комната, сверкающая белизной и хромом. Человек в белом халате сажает Её на кушетку и проводит странные процедуры. Что-то Ей знакомо: шприцы, забирающие её кровь, фонарик в глаза, натягивающаяся от воздуха манжета на плече. Но зачем Её просят открыть рот и несильно бьют молоточком по коленям. Зачем показывают картинки и спрашивают, что на них нарисовано?       - Тебе так понравилась моя куртка? – с незлой усмешкой спрашивает человек, который встречает их у выхода из той комнаты.       Она смущается, стягивает с плеч куртку, но Её ладони накрывают большие теплые ладони Бартона.       - Оставь себе, если она тебе нужна, - мягче произносит он.       Лицо Бартона больше не скрыто маской, но Она узнает голос. Он поворачивается к женщине, что мыла Её, кивает, и та уходит, мягко, бесшумно, и Она хочет посмотреть ей вслед, но глаза у Бартона необычные, яркие, ярче, чем она привыкла видеть у других людей. Она фиксируется на них, не может отвести взгляда от такого чуда.       - Все хорошо? – Бартон чуть касается ладонью её спины, легко и осторожно. Она понимает, что должна идти за ним, но раньше это были тычки и пинки. Может ли Она поверить, что люди с птицей на значке лучше, чем с осьминогом.       Бартон приводит её в другую комнату, где стоит что-то плоское на подставке и два стула. Мужчина осторожно снимает с Неё куртку и вешает её на самый большой стул. В его руках появляются какие-то провода с присосками. Такие Она уже видела, на них часто крепили такие. Поэтому сама оттягивает ворот водолазки, давая доступ к тем местам, на которые их обычно крепили. Бартон, кажется, смущается, его движения не такие быстрые, он знает, куда и как их крепить, но может ему неприятно к ней прикасаться? Он заканчивает с присосками на груди, крепит парочку к вискам, затем осторожно берет её за руку, надевает что-то на пальцы.       - Садись, пожалуйста, - произносит он, кивая на стул, где висит куртка. – Положи руки сюда, и постарайся не убирать.       Бартон уходит за плоский предмет на подставке, отходит слишком далеко, чтобы Она могла ощущать запах настоящего Человека. Это обидно, и Ей хочется еще его ярких глаз, запаха и ощущений.       - Сейчас я задам тебе несколько простых вопросов. Затем еще несколько сложнее. Отвечай честно, - он проводит рукой по плоскости и та загорается цветными огоньками. – Как тебя зовут?       Она наклоняет голову к плечу, смотрит на свое предплечье с номером. Раньше её об этом не спрашивали, подходили и выворачивали руку.       - 2549/94, - отвечает Она.       - Это номер, а имя?       - Имя? – разве это не имя? Что такое имя, если не номер?       - Имя. То, как тебя называют.       - 2549/94, - упрямо отвечает Она.       - Меня зовут Клинт, - он заходит с другой стороны.       - Разве ты не Бартон?       - Это часть моего имени. Клинт Бартон. Ещё у меня есть прозвище: "Соколиный Глаз".       - Как у тебя много имен, - Ей кажется это забавным. Хотя, Она плохо знает о "забавном".       Он спрашивает еще и еще, Она отвечает, рассказывает о том, что с ней делали, об осьминоге, о людях в черных халатах. За этим обменом вопросами и ответами их застает еще один человек. Женщина с короткими волнистыми волосами. Стоит ей заговорить, как Она узнает голос того, второго человека, к которому её вытащил из леса Бартон.       - Как дела? – спрашивает она, зачем-то рассматривая плоскую поверхность. – Выяснил что-нибудь?       - Нужно отправить разведгруппу в тот район. Она из лаборатории, медики сказали, что на её теле много следов инъекций, некоторые органы заменены чем-то. Вместо имени номер, настоящего она не помнит. Она вообще ничего не помнит до лабораторий. Выбралась по случайности, охранники отвлеклись, повернула не туда, пришла к выходу.       - Думаешь, мы можем найти еще одну базу?       - Они ведь не просто так её гнали. Возможно, проводили опыты, не хотят потерять результат испытаний. Пусть этим займутся специалисты Коулсона, - пожимает плечами Бартон.       - Смотри, - женщина тыкает пальцем на плоскую доску. – Никакой реакции. Сердечный ритм, движение глаз, мозговые волны, нервные окончания… Мы говорим о ней, а ей даже не интересно.       Он осторожно снимает с Неё датчики, когда женщина уходит. Она хватает его за руку и утыкается носом в сгиб локтя, где запах насыщеннее. Сделав два глубоких вдоха, она не отпускает его, наоборот, лижет мокро, ощущая вкус. Вкус тоже потрясающий: кожа, пот, что-то кислое и горькое, но не такое, что она пробовала раньше.       - Что ты делаешь? – растерянно спрашивает Бартон, напрягаясь, но не убирая руку.       - Мне нравится твой запах…       - Помилуй, я не мылся три дня.       - …ты пахнешь человеком. Живым человеком.       Она ходит за Бартоном по пятам по всей временной базе Щ.И.Т. Тренировочный зал, стрельбище, столовая, комната отдыха... К концу четвертого дня он уже просто не удивляется, сам ищет глазами пепельную макушку. Имени у Нее так и нет, и гораздо проще найти Клинта, потому что 2549/94 всегда с ним. Хорошо, что у Нее хватает ума и инстинкта самосохранения, чтобы не следовать за ним на операциях. Поэтому на базе не особенно следят за Ее состоянием, отдав эти заботы "няньке-Бартону". Она ведет себя спокойно, таскает с собой книги, восполняя пробелы в памяти. Пугает только Ее одержимость его запахом. Она носит одежду Клинта, прикасается слишком часто, иногда, пугаясь своей смелости, обнимает его и дышит. Просто дышит. На базе много людей, но она сходит с ума от запаха Клинта. Стыдно признаться, но он абсолютно не хочет, чтобы Она переключилась на кого-то другого. Он думает, что дело не в запахе, а в чем-то другом. Психолог подтверждает: так бывает у жертв преступлений. Они ищут защиты у тех, кто уже однажды их спас. Со временем, Она научится жить без него.       Клинт садится на свою кровать, выключает свет и ждет. Дверь приоткрывается неслышно, будь он обычным человеком, то и не услышал бы. Но Клинт не спит и слышит, видит, как Она тенью скользит сквозь узкую щелочку. Ей выделили крохотную отдельную комнату в жилом отсеке, но Она неизменно приходит к нему и ложится у постели прямо на пол.       - Привет, - устало улыбается мужчина, включая свет и беря с тумбочки небольшую толстую книгу.       Она смущена, мнет тонкими пальцами низ широкой рубахи, но не сбегает и не уходит.       - Смотри, что у меня есть. Сборник имен. Может, попробуем найти твое имя? Может, ты вспомнишь.       Но последняя страница перевернута, Она прижимается ближе, дышит, осторожно трогает кончиком языка его кожу. Имени для Нее они так и не находят.       Он оставляет базу в понедельник, и никто не удивляется, когда Она идет за ним. Бартон ловит себя на мысли, что рядом с Ней уютно. Почти всегда Она молчит, и это не напрягает. Есть такие люди, рядом с которыми даже молчать уютно. Что-либо Она выполняет механически и с пугающей точностью. И совершенно теряется в пространстве жилой квартиры, даже такой, как у него.       Они привычно делят постель. Она лежит, оплетая его всеми конечностями. И Бартон не знает точно, спит ли Она вообще.       Это похоже на семейную жизнь. Она пытается варить утром кофе по прикрепленной к холодильнику инструкции. Клинт, выходя из душа на кухню и вытирая волосы полотенцем, получает большую кружку ароматного напитка. Она внимательно следит за реакцией и расслабляется, только когда он благодарно кивает. В прачечную в подвале дома они ходят вместе, когда там никого нет. Клинт ревниво оберегает свою девочку (первый звоночек, что это уже серьезно) от посторонних. Она не знает, как вести себя с другими. Клинту уютно рядом с Ней, непостижимо, но уютно. Иногда люди притираются друг к другу годами, а они двое так совпали, будто так всегда и нужно было. Как в романе, как в фантазии. Чувства с первого взгляда.       Он переплетает их пальцы, смотрит на хрупкую руку в своей мощной ладони.       - Придумай себе имя, - просит Клинт. - Тебя не должны звать по номеру.       - Бартон, - щурился Она на кипящий в кастрюльке суп.       - Это мое имя, - улыбается он.       - Оно красивое. И оно мне нравится.       Это выглядит, как предложение взять Ее в жены. Или Она пытается флиртовать.       Однажды Клинт задерживается в супермаркете. Какая-то женщина просит его помочь ей убрать покупки в багажник, потом она рассыпается в благодарностях, и это затягивается надолго. Когда он возвращается, то видит, что дверь открыта, в квартире никого нет, а автоответчик мигает принятым сообщением.       - 2549/94, глубоко вдохни, очисти разум. Сдайся, и обретешь смысл. Сдайся, и обретешь покой. Глубоко вдохни. Ты знаешь, что нужно делать. Нужно подчиниться. Подчинись, и будешь вознаграждена. Ты готова подчиниться, 2549/94? Докажи это. Кафе на Сорок Первой улице. Возьми оружие у человека в сером костюме. Зайди внутрь. Выйди на середину зала. Скажи громко "Славься, Гидра!". Стреляй по людям. Стреляй, пока не закончатся патроны. Убей как можно больше. Выходи на улицу. Иди за человеком в сером костюме.       Полдень. Кафе заполнено обедающими служащими. Идеально.       Наташа отвечает на звонок, когда он выбегает из дома. Группа быстрого реагирования догоняет его на Сорок Первой. Внутри кафе, которое нравилось Стиву Роджерсу стрельба и крики. Входные двери закрыты, сквозь прозрачное стекло видно, как люди пытаются бежать. Человек в сером костюме с ухмылкой смотрит на представление. Агент Г.И.Д.Ры открывает двери, когда выстрелы заканчиваются. Выжившие люди разбегаются, Она выходит за ними. И серые глаза Ее пусты, будто слепы, на лице тупое выражение покорности.       Клинт не может смотреть на бездушную куклу, что только утром изучала новый рецепт. Он не слушает командира группы и бежит к ней. Координатор Г.И.Д.Ры видит его, видит бойцов Щ.И.Т. и кричит Ей:       - Убей себя, убей себя, немедленно!       Она направляет дуло пистолета себе в рот и жмет на курок. Сухой щелчок. Патронов нет. Клинт сбивает Ее с ног и сильно бьет по голове, словно это может снять морок.       - Я скажу, что случился сбой питания, - пожимает плечами Наташа. - А он сам начал бросаться на стены.       Клинт не хочет ничего спрашивать у этого подонка. Он и так все знает. Она была запрограммирована узнать секреты новой организации Щ.И.Т. и нанести им урон. И тогда Она вышла к ним не случайно, Ее целенаправленно привели. Но что-то пошло не так, Она ушла с базы с Клинтом. Тогда они решили просто использовать Ее как живую бомбу. Сообщение на автоответчике было пусковым механизмом. Так же как и приказ: "убей себя".       Клинт не хочет ничего спрашивать. Не хочет больше ничего знать. Он хочет только выплеснуть бессильную злобу.       Кажется, его зовут Грэм, он был когда-то в Щ.И.Т., и встречает бывшего коллегу нахальной, провоцирующей улыбкой. Он думает, что это очередной допрос, но камера в углу перестает мигать записью, стирая с его лица все эмоции. Возможно, он видит в глазах Клинта свою смерть.       Мужчина поднимает его со стула и бросает на пол. От ударов ногами Грэм скулит и хохочет. Черт знает, что с ними делает Г.И.Д.Р.А., но они хороши. Бартон вздергивает его на ноги и бьет головой об стену, пока на бетоне не расползается красное пятно, а сам Грэм не перестает подавать признаки жизни.       Она умирает. Чертов приказ Ее мозг исполняет с пугающей точностью. Несколько попыток суицида, пока на руки не надевают специальные перчатки, а ее саму не переводят в палату без мебели и с мягкими стенами. Тарелки и столовые приборы становятся пластиковыми, ест она только под присмотром. Потом Она отказывается есть, кормят насильно, но еда все равно оказывается на полу. Теперь Она на внутривенном питании и как долго протянет - неизвестно.       Клинт заходит к Ней почти каждый день. В последнее время Она даже не может встать, лежит на полу под капельницей с временным спасением от безумия. Смерть пожирает клетку за клеткой, истязает, подходит медленно. Клинт гладит Ее холодные ладони, пытается разбавить запах смерти своей жизнью.       - Не приходи больше, хорошо? - едва слышно простит Она. - Я хочу, чтобы ты помнил меня не такой. Лучше вычеркни меня из памяти. Я не считаю себя тем, что было бы так важно помнить.       Она умирает в ночь на четверг, тихо, во сне, с мягкой улыбкой. Утром Клинту сообщают об этом, и неуверенный, боязливый голос спрашивает, хочет ли Бартон присутствовать на кремации.       Банка из-под "Несквика" - это все, что находится в крематории, туда и ссыпают горячий пепел из печи. Клинт едет к Большому Каньону. Ей бы здесь понравилось, если бы Она знала об этом месте. Может и знала, но что творится в Ее голове Клинт так и не успел узнать. Он не видел ни Ее кошмаров, не слышал криков, при нем не было срывов. Немного в себе, немного потерянная. Ему иногда казалось, что стоит, как в сказке, найти настоящее имя, как Она оживет, вернет свои краски. Но чудо не успело свершиться.       Слова здесь лишние, не к месту, и поздно уже. Пустота пожирает Клинта, заполняет до краев, выплескивается. Тонкое золотое колечко теряется в прахе, падает вниз в облаке мертвой души.       - Коулсон? Да, Бартон. Предложение войти в твою команду еще в силе? Славно. Когда и где? Я еду.