Поезд до Конохи

      В комнате стояла тишина. За всю ночь я ни разу не сомкнула глаз. Мысли о том, что я призналась сама себе в любви к этому высокомерному мужчине выбили меня из колеи. Что мне делать? Быть может, мне просто показалось? У меня не было повода его полюбить. Хотя, о чем я? Разве для этого нужна причина? И как мне ему признаться? Он меня тут же пошлет куда подальше, а я, к тому же, больше не смогу смотреть ему в глаза. Но и молчать я вечно не могу... Боже, столько вопросов и сомнений.       Вот послышался приятный голос первой проснувшейся птички, ознаменовавший начало нового дня. Новых испытаний в этом мире. Да... куда уж без риска?       Я решила... Признаюсь. Рано или поздно, это станет заметно, так что лучше сразу.       Встав, я заправила постель и пошла приводить себя в порядок.       Примерно через полтора часа я уже стояла по ту сторону кабинета хокаге. Мадара сейчас должен был быть там. Я никак не решалась войти, пути назад не будет. У меня не получится вернуться в прошлое и что-то изменить... С бешеным стуком сердца в груди я постучала в дверь и зашла.       На сей раз Хаширама сидел за своим столом и сосредоточенно работал. Брови его были сдвинуты к переносице, что выдавало его напряжение. Он нервно чиркал иероглифы в документах, попутно расставляя печати то на одном листе, то на другом. Мадара же сидел на диване и, что меня удивило, курил длинную трубку, пустым взглядом смотря в пол.       Что это с ними сегодня? Совсем на себя не похожи...       — Эм... привет, — поприветствовала их я.       — А, Мива, здравствуй, — Хаширама тут же отложил ручку и наигранно улыбнулся мне, - Что тебя привело сюда?       — Мадара, мы можем поговорить? — обратилась я к черноволосому. Тот перевел взгляд на меня и кивнул.       — Ладно, оставлю вас. Мне как раз надо отдохнуть. Ну... эм... я пойду, — проговорил Хаширама и быстро выскочил из кабинета.       Я прошла внутрь и села на край того же дивана, где сидел Учиха. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь моим взволнованным дыханием. Я перевела взгляд на мужчину. Дым медленно выползал из отверстия в трубке и постепенно растворялся в воздухе над головой Учихи.       — Я и не знала, что ты куришь... — начала я. Конечно, это не то, о чем я хотела с ним поговорить, но с чего-то начать надо.       — Я не так часто это делаю. Говори, зачем пришла?       — Я... знаешь... я тебя лю... — не могла нормально признаться. Кровь стучала в висках, а руки нервно сжимали и разжимали края рукавов. Не успела я закончить свое мямление, как мужчина меня прервал.       — Хватит! Не продолжай... Если это все, можешь уходить, — спокойно проговорил Учиха, стряхнув пепел из трубки.       — Но...       — У меня нет времени на пустые разговоры с тобой. Мне как раз нужно кое-что сделать. А ты, раз занудилась без дела, помоги Сузу с уборкой. На этом все. Покинь кабинет.       Кто бы мог подумать, что меня пошлют даже до того, как я нормально смогу признаться... Мадара, успокоившись, посмотрел на меня обычным грозным взглядом. Я глядела на него, сначала не осознавая его слов. Всё казалось ужасным сном, и мне хотелось поскорее проснуться, прибежать в ванную и смыть с себя все воспоминания. Мешало только одно - это реальность.       — Уходи же! — снова стал злиться Учиха.       Я чувствовала, что сейчас закричу в агонии. Поняв, что больше не могу выдерживать то, как он терзает моё тело морально, я попыталась как можно быстрее выбежать из резиденции и попасть на свежий воздух.       Преодолевая множественные коридоры, я не заметила, как чуть не впечатала собственное лицо в дверь. Одна секунда отдаляла меня от удара, но я всё-таки успела открыть тяжёлую дверь, на что потратила большинство своих сил.       Я бежала с закрытыми глазами, приложив к ним собственную ладонь. Не помню, кричала ли я или нет, но слёзы всё равно лились градом из глаз, на лице не осталось сухого места из-за них. Несколько раз я больно ударялась об людей и падала на землю. Быстро извинявшись, я бежала дальше. Иногда до моего слуха доносились непристойные выражения и проклятия. Чёртов Мадара Учиха! Впервые за все время, как я видела его живьём, моё отношение было к нему омерзительным. В мыслях я перечисляла все его плохие качества и даже не думала о том, чем же они связаны. Он был ужасным для меня в тот момент, грубым и самовлюблённым. Остановившись у тёмного угла, где меня никто не видел, я произнесла вслух: "Но я всё равно люблю тебя..." Потому что это правда.       Я стала бить кулаками по бетонной стене. Била настолько сильно, что чувствовала ужасную боль в костяшках, что-то тёплое, льющееся как быстрая река по всей поверхности руки, ужасную головную боль от собственных криков. Выплеснув весь свой гнев на бетонной стене, где красными пятнами красовалась моя кровь, я прижалась и сползла по ней. Прижав колени к груди, я тихо заплакала, всхлипывая и вытирая пораненной ладонью слёзы. Я понимала, что ничего уже не поделаешь и надо идти дальше, но всё равно горевала.       Просидев так довольно долго, я бессильно встала и отправилась домой. Тело меня не слушалось: ноги подкашивались, руки одолевала боль. В таком состоянии я поплелась домой.       Во дворе под деревом сидел Изуна. Его пустой немигающий взгляд был направлен вдаль, а в руках он держал кунай, иногда подбрасывая оружие и проводя по острию кончиком пальца, совсем не боясь пораниться. На его лице застыла задумчивость. Ни резко подувший ветер, ни несколько листиков, упавших на его колено, не смогли вывести Учиху-младшего из этого состояния.       Я сделала шаг, и под моей ногой хрустнула ветка. Изуна моргнул и повернул голову в мою сторону. На мгновение это напомнило мне нашу первую встречу. Все было точно так же.       — Ми?.. - начал было парень, но тут его взгляд остановился на разодранных костяшках моих рук. Я так спешила домой, что совсем забыла хотя бы промыть их водой. — Что это?       — Я могу не отвечать? Но не волнуйся, все нормально.       — Я не буду спрашивать ни о чем, но обработать твои руки ты мне позволишь, — твердо заявил он и направился в дом. Оттуда Изуна вернулся уже с небольшой аптечкой, парой бутылок с водой и маленьким белым полотенцем. Он сел на прежнее место под деревом и жестом показал сесть рядом, что я и сделала.       Парень смочил полотенце водой из бутылки, взял мою ладонь в руку и стал аккуратно, стараясь не причинить большей боли, оттирать ее от крови. Но эта боль - ничто по сравнению с тем, что творилось у меня сейчас в душе. Я словно завороженная смотрела, как белая ткань, соприкасаясь с моей разодранной кожей, постепенно становилась красной. Изуна же в это время молчал. Стоило нашим взглядам столкнуться, как он тут же его отводил в сторону. Раньше он никогда так не делал. Мои мысли были прерваны резкой жгучей болью. Учиха взял из аптечки склянку с какой-то жидкостью, смочил ею полотенце и начал быстро, но аккуратно водить им по кисти моей руки. Наверное, спирт или что-то в таком роде.       Дабы заглушить боль, я начала разговор.       — Изуна, что происходит?       — Ты о чем? — недоуменно спросил он, но дрогнувший голос выдал его ложь.       — Ты ведь знаешь, не прикидывайся. Ты ведешь себя странно. И Хаширама тоже, а Мадара вообще ку... — тут я осеклась. Мадара... Лишь при упоминании его имени хотелось разрыдаться. Невыносимо.       — Так что происходит? — взяв себя в руки, переспросила я.       — Так брат тебе ничего не сказал? — удивился Изуна, наложив кучу ваты на рану и начав обматывать ее бинтом.       — Нет...       — В общем... Старейшины Листа предложили клану Хьюго присоединиться к нам, на что те согласились. Это даже не оговаривалось с хокаге, черт возьми. Хотя, нет... просто Хьюго довольно сильные союзники, а для молодой деревни это огромная удача. Но, естественно, все не так просто. Конечно же, они предъявили свои условия. Дочь главы клана Хьюго должна выйти замуж за хокаге, но поскольку у него уже есть суженая, Хьюго в роли невесты достается человеку, более приближенному хокаге, то бишь его правой руке...       — Мадаре... — закончила я за Изуну.       — Да, — подтвердил Учиха.       — Неужели он согласился?       — Ага, причем почти не задумываясь.       Дальше я не стала слушать. Голос парня доносился тихо и неразборчиво, как будто в ушах вода. Неужели Мадара действительно согласился жениться на той, которую видел впервые, которую не знал и не любил? Хотя, какая же я глупая... Он отверг меня так легко. Ну да, я же не красива, не хладнокровна по отношению к другим. Он глава клана Учиха, правая рука хокаге, "Бог войны", а я ведь совершенно никто. Свалилась на его голову хрен знает откуда... Между нами очевидная разница, просто не допускающая нам возможности... любить друг друга. Даже более того, боюсь, как бы он меня не возненавидел.       За своей задумчивостью я и не заметила, что Изуна уже закончил, собрал все в аптечку и отправился в дом. Я тоже встала и пошла за парнем. Он положил аптечку в шкаф, а сам направился ко мне. Брюнет как-то печально посмотрел на меня и, взяв мою забинтованную ладонь, вложил в свои и стал поглаживать.       — Не делай так больше, хорошо? Не заставляй меня волноваться, — с мольбой в голосе произнес Учиха-младший.       — Изуна... — я не знала, что ему ответить.       Над нами повисла тишина. Он продолжал гладить мою руку, опустив взгляд на пол. Я застыла. Неужели он так переживает за меня? Его так волнует мое здоровье и мои проблемы. Полная противоположность брата. Как бы Изуна не старался походить на Мадару, у них разные характеры, они по-разному смотрят на жизнь. Он всегда восхищался и уважал брата, много тренировался, чтобы дотянуться до него.       Он действительно себе места не находил в этой ситуации, поэтому мне пришлось сказать:       — Хорошо. Можешь больше не волноваться. Я пойду посплю, устала очень.       — Да, конечно, отдыхай, - сказал парень, отпуская мою ладонь. Я молча отправилась в свою комнату, сомневаясь, что засну.       И правда. После часа тщетных стараний я так и не заснула. Почему-то именно в это же время меня посетила не менее печальная мысль. "Как там моя семья?".       Я вот так просто взяла и бросила их. В тот момент думала только о себе. Эгоистка. Как они себя сейчас чувствуют? Скучают? Переживают? По-любому да. Пускай я была и не любимицей в семье, родители есть родители. Наверное, подняли на уши весь полицейский участок и обыскали весь город...       Именно сейчас мне их не хватает. Помню, лет в 10-12 я часто рыдала из-за каких-то проблем, которые сейчас кажутся мне пустяковыми. Тогда ко мне приходила мама с двумя кружками горячего шоколада, укутывала меня в "успокоительное" одеяло, несмотря на погоду и время года, и выслушивала все мои проблемы, давая советы или просто молча поглаживая меня по голове. Я бы все сейчас отдала за то, чтобы очутиться в объятиях мамы, рассказать ей обо всем, что тревожит, и выплакать все это в родное материнское плечо. Увы, только сейчас я поняла, чего лишилась. Только когда потеряла.       Тяжело вздохнув, я встала и вновь пошла на улицу.       Если бы знала, кого встречу снаружи, осталась бы в комнате. Учиха-старший как обычно молча шагал мерными шагами в дом. Я встала как вкопанная. Тело потяжелело и совсем не хотело меня слушаться. Ноги будто пустили корни в землю и не могли двигаться. Сердце замедлило свой стук, ладони вспотели, дыхание участилось. Наверное, сейчас я была похожа на рыбу, выброшенную сильной волной на берег. Неужели так чувствуют себя все, не добившиеся взаимной любви? Чувствуют дикую боль в груди? Жжение в глазах, вызванное очередным порывом слез? Негодование, появляющееся лишь от одной мысли, что он будет с другой? Если так, то лучше вообще остаться одной. Это не так больно.       — Ты... уверен в том, что поступил правильно? - хрипло произнесла я из-за пересохшего горла. Мужчина одарил меня скучающим взглядом и выдал.       — О чем это ты?       — Я знаю про твою вынужденную женитьбу. Можно ведь найти другой способ...       — Стой. "Вынужденную"? Хах, с чего вдруг? Запомни, мне нравится эта девушка. Она красива, умна, сильна, она наследница клана. Она... заставила меня почувствовать себя вновь живым, способным дышать полной грудью, научила прощать... то есть...       — Брат, — вдруг послышался голос Изуны. Парень быстро зашагал в нашу сторону, схватил меня за руку и продолжил. — Прекращай. Зачем ты так?       — А ты думаешь, если мы тут сопливую драму разведем, ей будет легче? Пускай принимает правду такой, какая она есть. Ты все слышала. А теперь перестань на что-то надеяться. И да, думаю, ты уже здесь полностью освоилась? Тогда пора тебя переселить на новое место.       — Брат! — выкрикнул Учиха-младший.       — Ах да, как-то неудобно. Лучше я сам. Ведь рано или поздно так и должно было произойти.       Не пожелав больше слышать его слов, я направилась за пределы двора. Спиной все еще слышала, как ворчат друг на друга братья, но вскоре их голоса слились с голосами прохожих, что шагали поблизости, а затем и вовсе перестали быть слышны. Не знаю, сколько я бродила по деревне, но под конец очутилась на детской площадке. Усевшись на скамейку и немного придя в себя, я начала наблюдать за происходящим. Будущие шиноби играли в догонялки, "сражались" на простых палках, поднятых с земли. Падали, мужественно сдерживая слезы, а затем поднимались и продолжали играть. Странно, но эта суматошная атмосфера успокаивала.       Сейчас мне требовалось только одно - побыть наедине, чтобы окончательно взять себя в руки и перестать быть последней размазней. Конечно, это требовало времени, поэтому я так и просидела на скамье до вечера. Из омута мыслей меня вывели утихающие голоса детей. Солнце потихоньку начало заходить за горизонт, воздух стал прохладнее, так что заботливые родители начали уводить своих чад домой, пускай те и просили остаться еще ненадолго. Когда последний ребенок ушел со взрослыми, я осталась одна. В полной тишине, иногда прерываемой порывом ветра и моим дыханием, я взглядом наткнулась на маленького плюшевого медведя, с которым недавно играла какая-то девочка с черными, характерными для клана Учиха, волосами, заплетенными в две забавные косички. Встав, я подобрала его и вновь уселась на прежнее место. Судя по всему, эта черноволосая малышка выронила мишку во время беготни. Надо будет вернуть... Поддавшись какому-то порыву, я обняла этого плюшевого зверя и прикрыла глаза. Прошло некоторое время, после чего сзади послышались тихие и медленные шаги, а также чье-то сбившееся дыхание.       — Я тебя обыскался, — выдал Изуна, все еще пытаясь восстановить дыхание.       — Извини...       — Тебе не стоит извиняться. Как ты?       — Руки уже не болят, — проговорила я, специально сжав и разжав ладонь.       — Я не об этом. Он ведь тебе нравится? — тихо произнес парень. Я продолжала смотреть в даль, не сталкиваясь взглядом с Учихой.       — Нет, — твердо произнесла я, но, почувствовав немой вопрос, не вылетевший изо рта Изуны, продолжила. - Я люблю его. Просто безумно. Изуна, мне сейчас так ужасно...       — Понимаю. Мне так не хочется видеть твои слезы. Тебе ведь так идет улыбка. Мива, я давно хотел сказать... — парень ненадолго умолк. Я посмотрела на него. Взгляд опущен на землю, на лице красовался румянец, а руки сжаты в кулак. — Я люблю тебя.