Танцы с дьяволом

Дом на Гриммо преобразился невиданным образом. Светлые стены, дорогой ремонт. Опрятная Вальбурга в новом чепце приветливо улыбалась ему с портрета, зачерпывая из розетки золотой чайной ложкой малиновое варенье и запивая его чаем из чашки тончайшего китайского фарфора. Кричер в опрятном переднике суетился на кухне и готовил, судя по запаху, что-то умопомрачительное. Гарри невольно оглядел себя. Сам он слегка пополнел и погрузнел. Очевидно, счастливая семейная жизнь приносила свои плоды. Гарри широко улыбнулся и торопливо шагнул в комнату в поисках обожаемой жены. Джинни в светлой кружевной мантии сидела в кресле и читала газету. Ее прекрасные волосы растекались золотыми ручьями по плечам, струились по спине и солнечные зайцы искрились и путались в ее прядях. И вся она была такая светлая и милая. — Джинни, дорогая! — Гарри, умиротворенный идиллической картинкой, радостно шагнул к ней. Девушка подняла на него заплаканные глаза и отшвырнула газету. — Джинни! — Гарри встревоженно кинулся к ней, — что с тобой, родная? — Что со мной? Ты опять спрашиваешь, что со мной? — голос Джинни методично нарастал и постепенно переходил в ультразвук. — В этой поганой газетенке снова пишут, что Астория Малфой покупает себе новый особняк. А Панси Гойл устраивает светские приемы, на которые нас даже не зовут! — Но при чем здесь Панси... — Гарри не знал, что и думать. — А при том! Я тебе твержу об этом уже два года! Ты! Мог иметь все! А сам торчишь в своем дурацком Аврорате. Ни денег, ни поездок, ни обновок. Я у тебя хожу, как нищенка! — Джинни с омерзением одернула свою очаровательную мантию, механически расправляя нежное кружево. — Такое чувство, что я никуда и не вылезала из нашей Норы. Гарри растерянно застыл на месте. — Но, Джинни, я люблю свою работу. И не люблю приемы... ты же знаешь... — А я люблю!!! Ты всегда думал только о себе, Гарри Поттер. Ты мог быть знатным и богатым! А что ты выбрал вместо этого! Я живу в полной нищете. Гарри оглядел их семейное гнездо. Дом в центре Лондона и его обстановка не слишком подходили под характеристику, данную его женой. Он робко попытался возразить. — Джинни, мне кажется, что дом и ремонт очень хороши... — А большего тебе, конечно, и не хочется, да? Так вот, что я тебе скажу, Гарри. Мне это надоело! Или делай что-то с нашим положением в обществе, или я от тебя ухожу! Гарри совсем растерялся. По его мнению все было чудесно — дом, жена, любимая работа. Но Джинни была не просто недовольна, она пребывала в злобной, нервозной ярости. — Джинни, скажи мне наконец внятно, что ты от меня хочешь? — Гарри понемногу начинал закипать. — Я? Я хочу, чтобы мой муж был богатым! Чтобы он был влиятельным. Чтобы мне было, за что его любить! — А сейчас тебе меня любить не за что? — тихо спросил Гарри, чувствуя внезапный болезненный укол в сердце. — А скажешь, есть за что? Тогда давай. Скажи! Скажи мне, за что? За твою дурацкую работу, с которой ты приносишь гроши и пропадаешь на ней целыми днями? Или за то, что ты просто спустил в толчок свой статус национального героя? С твоим дурацким Авроратом о тебе все забыли уже через два года. Появились новые герои. И теперь они богаты и знамениты! Ты мог быть на их месте! Ты мог упрочить положение! У нас могло быть все, что мы только пожелаем!!! А сейчас... Даже Рон с Гермионой живут богаче нас! — Джинни уже отчаянно рыдала и шмыгала красным, распухшим носом. Крупные блестящие слезы проворно катились по веснушчатым щекам и падали в откровенное декольте. Гарри всегда терпеть не мог женский плач. Он сразу терялся и готов был сделать, что угодно, лишь бы он прекратился. — Джинни, ну, Джинни... Послушай, я на все согласен. Скажи, что мне нужно сделать. И я сделаю это ради тебя. — В таком случае, ты завтра же увольняешься со своей тупой работы! — Но, Джинни, милая, я так не могу. Мне нужно завершить начатое, передать коллегам... Я не могу внезапно все бросить вот так вот... я всех подведу. Нужно, как минимум три месяца, чтобы передать все дела... — А мне плевать! — красивое лицо его жены исказила злобная гримаса. — Ты сделаешь, так, как я хочу. Или я... — Или что, Джинни? — тихо спросил Гарри, всерьез разозлившись. — Или я от тебя ухожу немедленно! Хватит мне прозябать в нищете и губить свою молодость непонятно с кем! — И похоже, тебе уже есть куда идти, да, Джин? — Гарри старался выровнять дыхание, чтобы не взорваться. — А ты как думал?! Сохатый-рогатый! Никогда ничего не замечал! Скажи лучше, что я тебе всегда была безразлична, как и моя личная жизнь! — Твоя — что? — выдохнул Гарри, отчаянно стискивая от ревности кулаки и челюсти. До этого он и не подозревал, что у жены может быть так называемая “личная жизнь” отдельно от мужа. Он резко втянул в себя воздух и внезапно сказал, как отрезал, — уходи. Джинни изумленно уставилась на него. Похоже, она не ожидала такого быстрого поворота событий. — Уходи, — медленно повторил Гарри. Он старался не смотреть на жену. Джинни вздернула подбородок и демонстративно заметалась по комнате, скидывая без разбору свои вещи в сумки. “Нищета” его жены заполнила уже четыре объемных чемодана и наполняла пятый, когда Гарри нашел в себе силы поинтересоваться: — И кто же он? — Скоро увидишь! — Джинни надменно задрала подбородок, послала в окно патронуса и принялась разглядывать старинный секретер, очевидно прикидывая, как бы половчее забрать его с собой. Кажется, она на самом деле мгновенно смирилась с мыслью о расставании и начала просчитывать, как можно извлечь из этого выгоду. — Мы покупали его на свадебные деньги, — безапелляционно заявила она мужу, трогая пальцами старинное дерево. — Значит, он мой. Я его забираю. — Да забирай ты, что хочешь, — Гарри устало опустился на диван. Ярость сменилась отчаяньем. — Правда? — веснушчатое лицо Джинни озарилось внезапной улыбкой. Она оживилась и мгновенно оказалась рядом с комодом, на глаз прикидывая его размеры. — Какой ты все-таки такой хороший, Гарри. Ты не сердись на меня, просто я правда больше не могу с тобой жить. А за мебелью я тогда заеду на неделе, ладно? Во входную дверь позвонили. Джинни метнулась открывать и Гарри, внутренне кипя от злости, вышел за ней следом. На пороге стоял улыбающийся Дин Томас — костюм, пошитый дорогим кутюрье, ботинки, стоимостью несколько сот галлеонов, и ослепительная белоснежная акулья улыбка в шестьдесят четыре зуба. — Гарри Поттер. — Дину хватило наглости подать ему руку. Гарри молча смотрел на преуспевающего адвоката по бракоразводным делам, не вынимая рук из карманов. Но Дина было не так легко смутить подобными мелочами. — Привет, дорогая. Ты готова? Неси чемоданы. Про мебель уже договорилась? Ну и умница. — Казалось, что Дина ничуть не трогало холодное молчание ее мужа. Более того, он снова ослепительно улыбнулся Поттеру. — Гарри. Я завтра пришлю тебе бумаги на развод, ознакомишься. Я считаю, что Джинни, как пострадавшая сторона имеет право на две трети этого дома. Полагаю, ты с этим согласен? Гарри опешил. — Какая еще пострадавшая сторона? Не смеши людей, Томас. Это она завела себе любовника. — Но ты же не будешь спорить, что ей пришлось много вынести и пережить: равнодушие мужа, бедность, нищету. А потом еще все эти вечные угрозы, насилие, побои... Я думаю, что, возможно, нам удастся отсудить и весь дом. Надеюсь, тебе есть где жить? — адвокат по разводам улыбался ему на этот раз сочувственно и понимающе. — Ка-акие по-побои? — от шока Гарри начал запинаться на каждом слове. — Побои, Поттер. Зверские побои. И это будет не так сложно доказать, как ты думаешь. У нас даже есть свидетели. Например, Грегори Гойл и Теодор Нотт, на честный бизнес которых ты наложил арест в прошлом месяце, готовы свидетельствовать в ее пользу хоть сейчас. — Дин цепким оценивающим взглядом окинул помещение и интерьер, подхватил чемоданы, которые подала ему Джинни, и на прощание еще раз ослепил Гарри чарующей улыбкой. — До встречи в суде, Гарри Поттер! Удачи! Дверь захлопнулась. Гарри прислонился к стене пылающим лбом. Было больно, тошно и противно. Вся его жизнь внезапно полетела под откос. Ну неужели он настолько жалкий и никчемный, что даже не смог уберечь дом Сириуса? Он кругом виноват. Во всем виноват... Во всем этом виноват... Малфой!!! Гарри внезапно вспомнил с чего все началось. Желание, значит, его исполнил? Нечего сказать, расстарался на славу. Как он там говорил, люмосом три шестерки??? Ну так будут сейчас ему шестерки, слизеринская дрянь. Сейчас он доберется до этого паршивца. Едва не подпрыгивая от нетерпеливого желания начистить физиономию белобрысой рептилии, Гарри вывел в воздухе волшебной палочкой три шестерки. * * * Драко Малфой поджидал Поттера за столиком у окна в “Кабаньей голове” и уютно потягивал кофе. Руки Гарри, сходу впечатавшиеся в его шею, заставили дьявола поперхнуться и закашляться. — Поттер, да ты что? — прохрипел он. — Я же захлебнусь! — Я убью тебя, сволочь!!! Если ты захлебнешься сам, это будет только проще и удобнее. — Гарри еще чуть сильнее придушил гада, как-то по-идиотски некстати отметив, какая у того нежная и теплая шея. И действительно, самое время обращать внимание на мягкость кожи того, кого ты твердо решил прикончить. — О, Поттер, но разве ты не этого хотел? — просипел Дьявол, потихоньку выскальзывая из цепкой аврорской хватки. — Я ведь дал тебе все, что ты просил: дом, жена... Я же не виноват, что у вас так сложилось. — Взгляд у Малфоя был такой искренний и честный, что даже Гарри засомневался в его злом умысле и невольно отпустил руки. — Врешь ты все, я знаю. — неуверенно пробормотал он, пристально вглядываясь в преданные серые глаза и понемногу начиная ему верить. — Ты просто должен лучше формулировать запросы, — голос Драко был очень дружелюбным и убедительным, несмотря на то, что сам он нервно потирал горло с красными отметинами поттеровских пальцев. — Ладно, Малфой, простим тебе на первый раз, — проворчал Гарри, почти полностью оттаивая. — Ну тогда загадывай второе. — Малфой снова повеселел. — Только постарайся в этот раз сформулировать желание поконкретней. Гарри слышал в его теплом мягком голосе только заботу и дружелюбие и совершенно не замечал того, что проклятый демон от души наслаждается ситуацией, памятуя о том, какие у Поттера всегда были проблемы с изложением мыслей вслух. — Я хочу! Хочу быть богатым, известным и знаменитым. — Прекрасное желание. — Драко поощрительно покивал. — Ун. Де. Труа...