Quattro

Каждый раз, когда Люси возвращается домой после долгого дня в гильдии, Нацу уже ждет ее на ступенях у здания, где она снимает квартиру. Как всегда, он приходит без приглашения и без особого повода, просто так — из привычки, из тихой, но очень твердой уверенности, что именно здесь — его место. Люси отчаянно делает вид, что недовольна этим, но Нацу знает: это часть их молчаливой договоренности. Она замирает, едва сдерживая улыбку. Теплый свет, струящийся через окна, рисует тени на его лице — немного рассеянного, немного упрямого, немного мужественного и почему-то родного до боли. Нацу не спрашивает, как прошел ее день, и не рассказывает, как — его. Нацу просто берет ее сумки с продуктами и, не дожидаясь разрешения, проходит в ее квартиру, оставляя за собой легкий запах ветивера и пламени. — Нацу, — она начинает, но останавливается, потому что, как всегда, нет нужды ничего говорить. Он ставит пакеты на стол и, обернувшись к ней, улыбается. Так просто, так по-доброму, что ее сердце тихо замирает. Люси ненавидит, как легко он вызывает в ней эти чувства — простыми, едва уловимыми жестами, словно бросает вызов всему, что она привыкла считать своей слабостью. Когда они, наконец, выходят прогуляться — то спустя время садятся на лавочку, мирно стоящую на набережной: окруженная шумом вечернего города, Люси смотрит на Нацу украдкой. Он рассказывает что-то смешное, размахивая руками, и она смеется без устали. Ее смех заполняет пространство вокруг них, смешивается с его громкими словами, и на мгновение они — просто друзья. Только он и она — говорящие о мелочах, смеющиеся над пустяками. Но Люси знает, что в этих «пустяках» кроется нечто большее, чем они оба готовы признать. Они друзья, конечно. Они всегда были друзьями. Но когда она видит, как он внезапно замирает, поймав ее взгляд, или ощущает его руку на своем предплечье — поддерживающую, когда она спотыкается — Люси знает, что эта дружба уже давно превратилась во что-то иное, что они оба прячут это слишком глубоко, боясь опрометчиво разрушить то, что строили так долго. Затем они оба возвращаются. Ночь наступает быстро, и, как обычно, Нацу отказывается уходить, пока она не закроет за ним дверь. Затем он ждет на улице, пока она не уляжется и свет не погаснет в окне. И только тогда он уходит — тихо и осторожно — чтобы вернуться сюда завтра. Потому что это их немое соглашение.