О пользе сна

Стояло пасмурное морозное утро; было очень рано и оттого ещё холоднее. На востоке из-за горизонта медленно выползало ленивое солнце, даже не пытающееся проникнуть сквозь тяжёлые облака. Слегка пританцовывая - то ли от холода, то ли от нетерпения, - стоял молодой человек и каждые пять секунд посматривал на часы. Рядом хмурился другой субъект. - Где же он? - раздражённо спросил молодой человек. - Он же обещал прийти! - Чего ещё от этого Онегина ожидать. Странный он, - отозвался второй, про себя продумывая, как сильнее опозорить названного в глазах соседей. В том, что Евгений Онегин на дуэль с Ленским не явится, были уверены уже оба, но Владимир ещё чего-то ждал. Но по прошествии часа и ему надоело. - Я отправляюсь к нему, чтобы разобраться во всём лично! - решительно заявил Ленский, Зарецкий, гаденько ухмыляясь, закивал. Не обращая внимания на секунданта, поэт быстрым шагом направился в сторону дома бывшего друга. Вариантов его отсутствия у Ленского было множество, как и того, как они сейчас встретятся. Владимир представлял, как Онегин ухмыльнётся в ответ на все его обвинения и отшутится как-нибудь, только сейчас это ему не поможет. Или же бросит на него скучающий взгляд и назовёт дураком. То есть не так прямо, конечно, но намекнёт вполне ясно, хоть и тонко. И Ленский готовил ответ на каждую возможную реплику Евгения, ясно представляя, что будет делать при любом развитии событий, думая, что мысленно предусмотрел всё. Однако кое в чём он снова просчитался. Встретила поэта старушка-ключница и в ответ на гневный вопрос Ленского об Онегине растерянно ответила, что барин ещё не вставал. Все планы Владимира мгновенно вылетели из его головы, сменившись сначала недоумением, а потом злостью. Поэт, готовый, казалось, разнести всё вокруг, бросился в спальню Евгения, а распахнув дверь, застыл на пороге. Перед ним открылась великолепная картина: типичный представитель петербургского дворянства развалился на кровати и храпел на полдеревни. Слова застряли в горле Владимира, к такому варианту развития события он не готовился. Наконец, взяв себя в руки, Ленский прошёл в комнату и громко хлопнул дверью. С кровати раздался жуткий вопль, что бедный поэт аж подпрыгнул, и сам Онегин сначала подскочил на кровати, ещё больше запутался в одеяле и, свершив несколько тщетных попыток встать, свалился на пол. Наблюдавший за этим Ленский, пока хозяином комнаты не замеченный, снова забыл, что хотел сказать и даже зачем он вообще здесь. Вид такого Онегина его порядком развеселил. Но, сумев всё же вспомнить, что он в такую рань делает в чужом доме, Владимир снова помрачнел и широкими шагами приблизился к Евгению. - Объяснитесь! - сурово потребовал поэт. Но Онегин сначала лишь, сонно моргая, изучал успевшие испачкаться сапоги Ленского, а медленно подняв на него взгляд, тупо спросил: - В чём объясниться? Поэт едва не задохнулся от такой наглости. - Почему вы спите здесь, когда мы условились встретиться до рассвета на дуэли... - Какая дуэль? - перебил его Онегин. Ленский удивлённо моргнул: к такому вопросу он был готов ещё меньше, чем к тому что его противник проспит. - Ах да, дуэль! - хлопнув себя по лбу, воскликнул Онегин, окончательно просыпаясь и всё вспоминая. - Да, дуэль, и вы проспали её. Проспали! Как можно... - снова начал Ленский, пока Евгений, едва сдерживая смех, выпутывался из одеяла. - Но раз уж так получилось, - прервал он пламенную речь поэта, вставая, - то дуэли состояться не суждено. Уже поздно, все проснулись, нас заметят и так далее... Не хотите позавтракать со мной? Надеюсь, вам не в тягость подождать, пока я оденусь. Говоря всё это, Онегин, обнимая поэта за плечи, тянул того к двери, а потом просто вытолкнул в коридор, пресекая все дальнейшие возмущения. Когда Ленский, недовольно бурча что-то про себя, удалился, Онегин, посмеиваясь, позвал слугу. День начинался замечательно.