Причина жить, разделенная на двоих

О том, что Кэт кричит ночами, плачет и долго не может уснуть, а, по крайней мере, часть препаратов психиатрами была прописана неспроста, он узнает в первую же ночь. Первые полчаса слушает приглушенный плач, затем вздыхает, встает с удобной полутороспальной кровати и идет на звук. В дверях ловит кинутую в него подушку и отправляет обратно. Не в Кэт, рядом, но с такой силой, что та испуганно замерла, похожая на вспугнутую, не способную улететь из западни птицу. Притворилась мертвой. Черт, черт, черт! Меньше всего на свете он хотел её расстроить. - Это просто я, прости, что напугал. – Подходит ближе и садится рядом, такой домашний сейчас в теплых тапках и мягких тканевых брюках телесного цвета. Кэт не отстраняется и даже не вздрагивает, смотрит с неподдельным интересом на клетчатую фланель рубашки. - Тебе страшно и больно, верно? – спрашивает Вергилий, глядя в глаза, предлагает свое большое и надежное плечо, в которое так удобно плакать. Гладит маленькую хрупкую девушку по трясущейся спине и чувствует себя очень большим и сильным рядом с ней. Защитник человечества, верно? Мудрый и сильный. Позволит выплакаться на груди, даст дом, причину жить…. Закончив плакать, Кэт чуть отстраняется, и неожиданно прижимает его голову к своей груди, начинает гладить жесткие от геля волосы. Нефилим растерянно дышит в теплую, мягкую, пахнущую его любимым мылом кожу и не понимает. - А теперь поплачь ты.- Голос Кэт все еще хриплый после слез. – Тебе тоже тяжело, я знаю, Потеря брата и семьи… Демоны, одиночество… я знаю, каково это. Все будет хорошо, я рядом…. Горло перехватывает ком. Он не в состоянии даже выплакать свое горе.