Десять смертей Дирка Страйдера

Дирк невольно вспоминает отцовскую любовь к яблочному соку. Сам он вырос со стойкой неприязнью к кислому вкусу и янтарному цвету (похожему на цвет его собственных глаз), к тому, как отец причмокивал, опустошая стакан за завтраком. Когда он допивал, то отвлекался от свежей газеты, поднимал взгляд на Дирка и придирчиво его рассматривал. Торчащая рубашка, пятнышко от зубной пасты, выпавшая из прически прядь — он мог превратить любую мелкую оплошность в повод для кривой усмешки. За более крупные провинности (такие как незаправленная кровать или полотенце, брошенное на стул) Дирка ждал выговор с переходом на крик и тяжелый груз отеческого разочарования. Отца нет уже много лет, так что теперь Дирк сам себе палач; его день начинается с презрительного взгляда в зеркало, с поиска новых недостатков на лице и теле, с длительного перебирания одежды и порой с истерики. Болезненная тяга к идеалу, которым ему никогда не стать. Он не «самый», как бы ни старался. Его бывший, конечно, говорил, что считает Дирка самым красивым, харизматичным и превосходным по всем параметрам, но прошло слишком много времени и было сказано слишком много слов, доказывающих обратное, так что если вы спросите Джейка Инглиша сейчас, то он подтвердит уже известный Дирку факт. Дирк для него не «самый». Он не любит его так давно, что забыл, какого это. Ему повезло, ведь любить кого-то из Страйдеров — тяжкий, блять, труд. Подтверждает ли Дэйв эту печальную статистику? Его волосы такие же белые, а очки такие же темные, но он не выглядит как будущий самоубийца. Они завтракают в тишине и пьют чай вместо сока. Младший Страйдер на удивление молчалив. Интересно, как проходили их с отцом завтраки? Он ненавидел обоих сыновей одинаково? — Тебе старик тоже устраивал утреннюю прожарку? Ну, знаешь, недостаточно белая рубашка или слишком недовольное лицо. Дирку кажется, что их должна сплотить обида на отца, но Дэйва не передергивает от упоминания о нем. — Он заходил только на ужин. Прозвучит отстойно, но он просил мать не налегать на алкоголь, приносил еду из китайского ресторана и все убеждал меня подружиться с кем-нибудь из одноклассников. А я считал его лучшим другом, ха. Я мало чего помню из детства, но на контрасте с моим отчимом он нахрен святой. Дирк молчит. Конечно, он хочет разоблачить мертвого ублюдка, хочет поделиться своей болью в надежде, что станет легче, но вместо этого он молчит, потому что легче станет только ему одному. Дирк не собирается отнимать у Дэйва немногочисленные хорошие воспоминания. Нет. Он намеревается затмить вообще всех в глазах мальчишки. Переиграть папашу хоть на одном поле. — У меня создалось впечатление, что на фоне твоего отчима даже мусор недельной выдержки будет выглядеть презентабельно. — Это точно, бро. Дэйв жадно поглощает пиццу, не зная, каких усилий сидящему рядом Дирку стоит сдерживаться. Он просто был не тем сыном, который заслуживал любви, поэтому стал сыном, который в ней не нуждается.