Bonnie banks o' Loch Lomond

Джоан Прайс родилась в фешенебельном лондонском районе. Дженни МакТавиш — в захолустном шотландском городке, где жили шахтеры, футбольные фанаты, неонацисты и тощие бродячие собаки. Джоан Прайс получила отличное образование, но все равно выбрала карьеру военного. В 80-ых женщине в армии было непросто, но если бы Джоан волновало мнение других — как она сама говорила, — она бы так и сидела в гостиной с обоями в цветочек, пила пятичасовой чай и смотрела в жопу мужу всю оставшуюся жизнь. Дженни МакТавиш не из чего особо было выбирать. Она могла или выйти замуж, или стать учительницей в местной школе. Но, по ее собственному признанию, она скорее сдохла бы, чем пошла учить сраных детей. Поэтому Дженни выбрала армию. Джоан Прайс вышла замуж за одноклассника, но развелась с ним, когда поняла, что муж встает между ней и службой. Дженни МакТавиш трахалась сначала с капитаном местной футбольной команды, а потом - с его сестрой; с сестрой понравилось больше, она и провожала Дженни в армию, обещая ждать. Дженни не скоро ее забыла, но все-таки забыла — как и многих других. Джоан Прайс несколько лет была инструктором и обучала новобранцев. Дженни МакТавиш быстро продвигалась по службе, потому что не видела смысла долго засиживаться на одном месте. В 1985-ом Прайс была в Ливане, в начале 1990-ых вступила в 22-ой полк SAS: после ливанской операции ее приняли с распростертыми объятиями, но Джоан и сама знала, что засиделась в инструкторах. Нужно было двигаться дальше. Дженни МакТавиш в 1980-ых еще только агукала и сосала собственную ногу. В 1996-ом Джоан Прайс стреляла в Имрана Захаева в Припяти, выстрелом ему оторвало руку. Капитан МакМиллан, руководивший операцией, был ранен и Джоан тащила его на себе до точки эвакуации. После этого Джоан получила капитана и отряд «Браво». В 2011-ом Джоан Прайс прибыла на базу в Креденхилле. В России началась Гражданская война, но перед тем, как начать действовать, отряд Браво должен был забрать с базы только вступившего в 22-ой полк сержанта Дженни «Соуп» МакТавиш, которая уже закончила вводный курс молодого бойца спецназа. Джоан Прайс и Дженни МакТавиш смотрели друг на друга и думали каждая — о своем. «Зеленая еще совсем, — думала Джоан, раскуривая сигару, пока Дженни бежала с точки А до точки Е, расстреливая картонных болванчиков. — Ни мозгов, ни опыта. Сержант, мать твою ё. Только сопли подтирать такому сержанту». «Старухе я не нравлюсь, — думала Дженни, кидая светошумовую гранату в фанерную комнату и прижимаясь к стене. — Совсем не нравлюсь. Ну и хрен бы с ней. Главное — не старуха, а получить лейтенанта, правда? Ну еще послужить своей стране. Ха-ха, да». В ночь перед отъездом Дженни пила стаут и плакала под «Bonnie banks o' Loch Lomond». Если она не смеялась над своим патриотизмом, то начинала бояться его. «Ты боишься, что тебя примут за человека лучше, чем ты есть, — потом сказала Джоан, затушив очередную сигару об подошву ботинка. — Поэтому пытаешься казаться хуже, чем ты есть». «Вы меня не знаете, мэм, — возразила Дженни. — Совсем не знаете». «Чтобы тебя узнать, сержант, мне достаточно было один раз на тебя посмотреть, — отрезала Джоан. — А теперь бегом на позицию, живо, живо! Шевели булками, Соуп!» «Люблю поговорить по душам со своим кэпом», — написала Дженни в дневнике. А потом украдкой обернулась, помусолила во рту карандаш и короткими, скупыми штрихами набросала угловатое лицо, седые волосы, торчащие из-под панамы, и сигару, зажатую в оскаленных зубах.