Я больше никогда - не потревожу твой сон...

Отложив телефон, Дэвид упал на подушку и счастливо заулыбался. Его внутреннее чутье никогда его не подводило. - Значит, Джастин Тейлор. Отлично, сегодня же скажу Надин разузнать о нем все, что возможно. Если ты такой, как я думаю, я подарю тебе мир! Мужчина повернулся на бок и, подмяв подушку, закрыл глаза. Дэвид родился в богатой и влиятельной семье политиков. Он всегда чувствовал ее поддержку, даже когда признался им, что гей и не сможет никогда жениться. Мать Дэвида, конечно, переживала и не оставляла попыток женить его, знакомя с дочерьми своих подруг из таких же влиятельных семей. Но отец принял это известие удивительно спокойно. Спустя несколько лет, когда Дэвиду исполнилось тридцать, в одном из их разговоров по душам отец раскрыл эту причину. В молодости у него был лучший друг, и, видимо, в один из своих трудных периодов, признался ему, что его привлекают мужчины. В тот момент это стало шоком для Рональда и он порвал с другом любые отношения. Все годы он сожалел об этом. Друг после своего признания пытался объясниться, но тот не желал слушать, что по-видимому явилось последней каплей. Друг отца покончил с собой. После этого тяжелого признания Дэвиду стали понятны причины толерантности отца к его ориентации, но он не осуждал его. Звонок будильника прозвенел ровно в семь утра, и Дэвид проснулся удивительно бодрым. Как ни странно, ему удалось выспаться, а планы, созревшие в его голове, толкали его вперед. Было удивительно осознавать, как небольшой разговор с юношей поднял его боевой дух. Пробежав несколько километров на беговой дорожке, приняв душ и утренний коктейль здоровья, Дэвид позвонил Надин. Он знал, что, несмотря на раннее утро, она уже спешит на работу. - Надин, найди все, что угодно, на Джастина Тейлора. - И вам доброе утро, босс, - саркастически заметила девушка. - Конечно, Надин, и тебе доброе. - Я записала, Джастин Тейлор. Все верно? - Да. - А возраст? Вы же понимаете, что фамилия Тейлор не является редкостью, как и имя Джастин. - Лет двадцать-двадцать пять, блондин, рост 5 и 8, выглядит моложе своих лет. И это все, что мне известно. Нет, я вспомнил, - Дэвид вдруг очень обрадовался, что вспомнил этот момент, - он из Питтсбурга! Я точно знаю. - Хорошо босс, но многого не обещаю. Отправившись в гардеробную после завершения разговора, Дэвид точно знал, что как только он появится в офисе, сведения на всех Джастинов Тейлоров, подходящих под описания, будут лежать на его столе. Надин была ценным работником, как и Элен, его пресс-секретарь по связям с общественностью. Мысли об Элен немного подпортили его настроение, потому что ей приспичило выйти замуж за родовитого британца, и в связи с этим она просила два месяца отпуска. И это тогда, когда на носу выборы главы города! Ну, если быть точным, то через полгода, но для политической кухни это почти ничего. Предвыборный ажиотаж уже начался, для выборов это обычное дело. Необычно было лишь то, что нынешний мэр предложил Дэвиду выдвинуть свою кандидатуру. Роль спутницы Дэвида всегда играла Элен, она была с ним на протяжении двадцати лет, с тех пор, как они подружились в колледже. Со стороны освещавшей их прессы они всеми воспринимались, как пара, что никогда ими не оспаривалось. И именно тогда, когда он дал согласие на свое участие в гонке, Элен пришла с этой просьбой, в которой он был не вправе отказать. Как другу. Она и так посвятила почти всю жизнь его карьере, и если сейчас этот парень сделает ее счастливой, то он будет этому только рад. Однако теперь перед Дэвидом стояло две задачи: выбрать человека на место Элен на октябрь-ноябрь месяцы, пока она готовится к свадьбе, а после отдыхает на Карибах. И найти человека, которому он сможет довериться как партнеру. Того, кто сможет прикрыть его спину, кто разделит его взгляды, а самое главное - не побоится заявить себя геем, выставив себя на обозрение перед всей страной. Потому что, хоть Дэвид никогда и не скрывал своей ориентации, он понимал, что в процессе гонки всплывет все грязное белье. И именно сейчас он нуждался в ком-то решительном и сильном, чтобы пройти через горнило власти и выстоять. Будучи политиком с младых ногтей, Дэвид не мог себе позволить быть публичным геем, а характер и воспитание не позволяли легкомысленно заводить связи. И из этого всего получался замкнутый круг. Порочное одиночество, приводившее к редким связям, обычно ограничивающихся банальным сексом. Но вот сердце всегда требовало кого-то особенного, и сейчас ему показалось, что что-то срослось. С чего он это взял, он объяснить не мог. Одно он знал точно, это никак не было связано с сексом. Да, секс был на высшем уровне, но было что-то еще. Пусть это была всего лишь призрачная надежда, но Дэвид хотел в нее верить. Время все расставит по своим местам. Элен перехватила его у в хода в здание муниципалитета. - Дэвид, здравствуй, у меня три достойных кандидата. Есть еще один, но я сомневаюсь что он согласится. Это всего два месяца, а он работает по-крупному. - Да? И что же это за звезда? - О! Думаю он тебе понравится! Но я тебе о нем скажу, только если он даст согласие. А сейчас пройдем в зал заседаний, эти трое уже ждут тебя. В конце концов Дэвид остановился на Шери Вильямс. Её опыт работы просто потрясал, но когда они уже решили подписать договор, Элен напомнила, что у них есть еще один кандидат, и что они обязательно позвонят мисс Вильямс, как только этот вопрос будет урегулирован. По непонятным причинам этот момент оставил неприятный осадок в душе Дэвида. Он не любил находиться в неведении, а Элен явно перебарщивала с таинственностью. - К чему все это, Элен? - спросил он подругу, как только они покинули зал. - Терпение, Дэвид, завтра утром ты сам его увидишь и все поймешь. Он великолепен! Он гей, и он знает, что делает! - Ты меня сватаешь? - удивился мужчина. - Нет, что ты! Упаси бог! У него репутация, - она на секунду замолчала, - плейбоя. Дэвид закатил глаза, только этого еще не хватало! Доверить свою предвыборную работу шлюхе! Как бы подруга не подбирала слова, их значение было ему хорошо известно. "Ладно, я не привык с ней спорить. Сделаю вид что согласен, пусть придет, а я вежливо ему откажу". - Три года назад он занимался предвыборной программой Джима Стоквелла и помог ему выиграть... Услышав это имя Дэвид резко остановился. - Ты хочешь, чтобы я доверил свою предвыборную работу человеку, который помог прийти к власти этому фашистскому недоумку? И он гей? Стоквелл гомофоб! Как такое может быть, что "плейбой" помог ему выиграть? - Бизнес, ничего личного. - С тех пор, как ты решила выйти замуж, твой вкус явно испортился! - Дорогой, если бы ты посмотрел историю этих гонок, то увидел бы, что до того, как Кинни взялся за его компанию, Стоквелл проигрывал. И без него он не победил бы. Тебе просто необходим такой человек, если ты рассчитываешь на победу. Дэвид поморщился, слушая ее пламенную речь и не понимая, зачем ему связываться с таким человеком. Они вошли в кабинет, где сейчас располагался его предвыборный штаб, и Элен продолжала что-то говорить о достоинствах этого человека, но Дэвид ее уже не слушал. Он в нетерпении открыл папку, лежащую у него на столе в самом центре, и тут же крикнул: - Надин, спасибо! Элен, поняв, что ее не слушают, заглянула через стол в папку и, когда он отложил очередное досье, указала на фотографию парня, которого он сейчас рассматривал, довольно улыбаясь: - О! Я знаю этого мальчика! - Он мужчина! - отрезал Дэвид. - Да, конечно, - нетерпеливо согласилась она, - но этот парень был задержан за расклеивание пропагандистских антистоквеловских плакатов! Дэвид, только что сосредоточившись на чтении досье, собранном его секретарем, отбросил его и, откинувшись в кресле, уставился на Элен: - Он один? Или там было движение? - Один! Совершенно один! Против всей махины политической машины "демократии". Последнее слово она выделила жестом и Дэвид рассмеялся на весь кабинет. Подруга тоже, но так до конца и не понимая причину его смеха. - А что? Этот парень начинает нравится мне все больше. Извини, Элен, мне надо работать, встретимся завтра. Как только она вышла Дэвид поднял трубку. - Надин, мне нужен столик на двоих в "Per Se". - Сейчас сделаю, на какое время? - Семь часов. Опустив трубку, Дэвид вернулся к информации, что добыла для него Надин. Мальчик из уважаемой в Питтсбурге семьи, был подвергнут нападению со стороны гомофобного одноклассника. Получил травму. Восстановился. Два года проучился в ПИФА и два в МТИ. (Ого!) Уже два года живет в Нью-Йорке. Художник. Выставляется по 1-2 картины. Отзывы все очень благоприятные. (Но, по-видимому, из-за отсутствия покровителя и агента не было ни одной личной выставки. Хмм..) Проживает в СОХО, снимая квартиру с лесбиянкой. Дэвид задумчиво откинулся в кресле и потер лоб. "Так что этот парень делает с Нилом Кэффри?" Ему было хорошо известно, чем промышлял Нил, а ему очень не хотелось, чтобы Джастин имел с ним общие дела. И не только дела. Если их связывает нечто большее, чем дружба? Слишком много вопросов. Дэвид еще раз перечитал документы и наконец взялся за дела. До шести ему надо было все закончить и вернуться домой, чтобы переодеться. *** Ровно в семь Дэвид сидел за столом в "Per Se" и пялился на вход. От того, как сегодня вечером пойдет разговор зависело все, что он задумал. Но большая часть задуманного зависела от человека, который мог прийти сейчас, а мог и не прийти. Мужчина схватил стакан и отпил воды. - Вечер добрый, Дэвид, - раздался приятный голос. И только услышав его, Дэвид понял, как был напряжен все это время. Он тут же поднялся и протянул руку Джастину, которого явно забавляло его смущение. - Здравствуй, Джастин. Они сели, и сомелье, появившийся словно из ниоткуда, предложил им бутылку Шато Люваль Лаз Каз 1966 года. Джастин отпил глоток и согласился с выбором Дэвида. Наполнив их бокалы наполовину, сомелье ушел, и между ними повисла неловкая тишина. - Чем занимаешься... - Так почему я здесь... Заговорили они одновременно и тут же замолчали. Дэвид махнул рукой, уступая Джастину разговор. - Итак, я здесь, но почему я здесь? Мне бы хотелось, чтобы между нами все было предельно ясно. Я не люблю политику и не люблю политиков. Дэвид кивнул. - Думаю, сначала надо ответить на твой первый вопрос. Я хочу с тобой познакомиться. Хочу, чтобы мы узнали друг друга получше. Не знаю пока, что из всего этого получится, но я готов рискнуть. Я собираюсь баллотироваться в мэры города и выдвигаю одним из главных пунктов в моей программе равные права для геев. Но как я буду выглядеть с этой программой, если у меня нет партнера? - Не говори, что ты не мог бы найти кого-то более... - Джастин замялся. - Близкого по возрасту? - Равного по положению, - настоял на своей версии парень. - Конечно, мог. Но кто рискнет? И я очень избирателен. - Ты меня не знаешь, ты не знаешь мое прошлое, может, я был стриптизером в клубе. Кстати, я танцевал немного в ночном клубе, в своем родном городе. Но, может, я наркоман? Может, я охоч до чужих денег? Или я ищу сладкого папочку? - Но ведь это не так? Или все же ищешь? - Это все, что тебя заинтересовало? - Нет. Не все. Но я бы хотел знать, готов ли ты рискнуть тем, что твое прошлое будут разглядывать под лупой? - Я повторюсь, не люблю политику. - Насчет политики. Сенатор Бакстэр, сестра моего отца. И я знаю, что ты не всегда не любил политиков. - Ты собирал обо мне сведения, - поморщился Джастин. - Я заприметил тебя еще тогда, когда ты засветился с моей тетей Дианой. Ты был еще таким мальчишкой, что я узнал тебя не сразу. Однако, ты не поэтому заинтересовал меня. Джастин на мгновение пошло улыбнулся и тут же стал серьезным: - Я не люблю хождения вокруг да около. - Давай поужинаем, - невинно предложил мужчина и, когда Джастин кивнул, подозвал официанта. Они сделали заказ, и Джастин выжидающе молчал, глядя на Дэвида. - Джастин, ну неужели ты считаешь, что тебя невозможно пригласить на свидание без задней мысли? - Не знаю, я никогда не был на свидании. - Ты с семнадцати лет открытый гей и никогда не был на свидании? - А что, открытые геи чем-то отличаются от остальных людей? - Джастин, пожалуйста, относись к этому проще! Я не враг, клянусь! Им подали заказ и они в молчании приступили к трапезе. Видимо, Дэвид смог расположить Джастина к себе, потому что он наконец успокоился и стал потчевать историями с теткой Дианой и даже рассказал, как он решился сделать плакаты. А Дэвид слушал, не отрывая от молодого человека глаз. Он забыл о еде, любуясь, как Джастин кокетливо двигает бровями, как жестикулирует, как кладет кусочки мяса себе в рот. Этот парень все больше и больше очаровывал его, и у Дэвида не осталось сомнений, что перед ним редкая многогранная, и что не мало, сексуальная личность. Оставалось уточнить один вопрос. Он дождался паузы в разговоре и спросил: - Джастин, что вас связывает с Нилом? Парень неопределенно пожал плечами: - Дружба, секс, любовь к искусству. - Ты же ничего противозаконного не делал? - решил уточнить Дэвид, хотя знал ответ прежде, чем он слетел с его губ. А по тому, как парень отвел взгляд, можно было и не ждать ответа, - Я понимаю, что это слишком, но, пожалуйста, не делай ничего противозаконного. - Это не твое дело, - резко ответил Джастин. - Знаю, но ты сам намного больше, чем подделки! - И поэтому я продаюсь за гроши. - Я завтра же отправлю к тебе агента. - Я не нуждаюсь в твоей благотворительности! - Джастин резко дернулся, намереваясь встать. - Дай мне минуту! - властно произнес Дэвид и Джастин замер. - Я отвечаю за культуру в этом штате и знаю как делаются дела. Думаешь, ты единственный талантливый художник, кто обойдён достойным вниманием? А какой-то богатый бездарь выставляется. Уверен, ты догадываешься, что при должной рекламе продать можно все. А тебе не нужна реклама. Тебе нужен агент! И у меня есть лучший. Так зачем отказываться? Джастин поднял на него печальный взгляд: - Мужчина должен знать, когда обратится за помощью? - Именно так. Я ведь не скупаю твои картины. Хотя сознаюсь, одна у меня есть, - он усмехнулся, увидев удивление на лице парня, - я всего лишь предлагаю тебе агента, чтобы он показал тебя миру. А дальше все зависит от тебя. - Хорошо. - Хорошо? - Да, я согласен. Ой, мы с Нилом летим в Италию на неделю. Это известие неприятно кольнуло Дэвида. - Когда? - Через три дня. - Ты вернешься? - Конечно. - Я имею ввиду, ты подумаешь над моим предложением? Дэвид ждал ответа с замиранием сердца. - Думаю, ты стоишь того, чтобы попробовать. Давай надерем этим гомофобам задницы!