Я больше никогда - не потревожу твой сон...

Нил еще раз набрал номер Джастина. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». - Ага, как же! Трахается поди, - проворчал парень, завершая вызов. Нил не смог попасть в пятницу в галерею, как планировал. Мози придумал новый план по «захвату мира», как подкалывал его парень, и они провозились с этим два дня, оттачивая каждую мелочь. Он не стал беспокоить его ночью, разумно полагая, что тот не будет счастлив покинуть объятия Дэвида, только чтобы услышать его извинения. За всю неделю он не получил ни одного звонка от Брайана. А одну sms, что мужчина ему отправил, он обнаружил слишком поздно, о чем очень сожалел. И хотя обычно они встречались в пятницу в клубе, либо Брайан звонил ему в субботу, в этот раз кроме злополучной sms, мужчина на связь не выходил. И это огорчало Нила, потому что, как все загадочное и красивое, Брайан очень его привлекал. Хотелось разгадать этого мужчину, узнать, что он думает, что чувствует. Увидеть, как он смеется и как грустит. О нем хотелось знать все. Если Джастин казался открытой книгой, то Брайан был похож на загадочный сундук, внутри которого, если открыть, можно было бы найти еще один, в следующем еще, и еще… Немного поразмыслив о том, чем ему следует заняться, Нил решил отправиться в галерею. Творчество Джастина напоминало ему Брайана своей загадочностью. Если у тебя было грустное настроение, то ты заметишь грусть и печаль в картине, но при радости и отличном настроении ты в той же картине найдешь и это. И очень удивишься, что когда-то подумал иначе. Благодаря своей фотографической памяти, Нил прекрасно разбирался в искусстве, поэтому мог безошибочно сказать, что у Джастина был талант и необходимый художнику жизненный опыт. Откуда он был у молодого парня, Нил не знал, да и знать не стремился. Если бы Джастин счел нужным, он бы поделился с ним. И хотя Нил считал парня своим другом, понятие «личная жизнь» никто не отменял. Надев белые брюки и голубой пуловер, Кэффри отправился в галерею. У входа красовался огромный баннер. «Первая Нью-Йоркская выставка художника Джастина Тейлора». Надпись была ярко-красной на черном фоне, и занимала весь правый верхний угол полотна. Выглядело это завораживающе просто, и Нил остановился, любуясь. Его переполняло чувство гордости за друга, пока он стоял, не в силах оторвать взгляд. Наконец он глянул в сторону огромного окна, которое освещало холл, и заметил знакомый силуэт. И тот, кого он там увидел, совершал покупку. «Интересно». Нил сначала решил, что встретит Брайана на выходе, словно не заметил его раньше, но, увидев что мужчина не собирается еще покидать галерею, вошел сам. Сейчас ему на ум пришел их последний разговор с Джастином, и Нилу стало интересно, может ли этот Брайан быть тем самым загадочным любовником друга. Он осторожно вошел в выставочный зал и замер у первой картины, чуть искоса поглядывая на Брайана, который, кажется, даже не замечал Нила. Он стоял у большой темной картины, словно зачарованный. Парень стал двигаться уже смелее, и вдруг обнаружил, что рассматривает полотна с куда большим интересом, чем когда вошел сюда. Увидев пару полотен об Италии, Нил счастливо заулыбался, вспоминая их отдых. Незаметно для себя, он дошел до картины, так заинтересовавшей Брайана, и, увидев ее, ахнул. Сначала создается впечатление, что картина повторяет баннер на улице, но затем словно проступает лежащий на асфальте молодой человек с кровью, заливающей его лицо. А рядом с ним стоит на коленях мужчина, в безмолвном крике обращенный к небесам. - Сильно, да? – не выдержал Нил и повернулся к Брайану. Но тот стоял, словно никого и ничего рядом не было, только эта картина. - Брайан, - уже более настойчиво позвал Нил. Мужчина отмер и посмотрел на него влажными блестящими глазами, не узнавая его. - Ты знаком с художником? – почему-то спросил парень. Брайан неопределенно качнул головой и наконец его взгляд прояснился. - Что ты тут делаешь? - Просто люблю искусство, - неизвестно почему соврал парень, - проходил мимо и заинтересовался выставкой. Брайан потер лицо ладонями и расправив плечи саркастично поинтересовался. - Следил за мной? - И в мыслях не было. А ты как здесь оказался? – теперь уже Нилу точно хотелось знать, знаком ли он с Джастином. - По той же причине. Давно не трахал художников. При последних словах Брайан бросил последний взгляд на картину, так заворожившую его, и вышел. А Нил остался стоять, не зная, то ли идти следом, то ли остаться и досмотреть. Оглянувшись на уже просмотренные полотна, он решительно направился к Адель, работающей сегодня в галерее. - Здравствуй, Адель. Подскажи, какую картину оплатил вышедший сейчас джентльмен? Девушка, явно не привыкшая к мужскому вниманию, покраснела от улыбки Нила и сдвинула очки повыше. - День добрый, Нил. Он расплатился за «Потерю», - она сказала лишь то, что от нее требовалось, и замерла. - Спасибо, Адель, а этот мужчина долго здесь пробыл? Он спрашивал Джастина? - Нет, Джастина он не спрашивал, но пробыл здесь долго. Он пришел сразу после открытия и очень долго простоял у этой печальной картины. Вышел, а затем вернулся и оплатил именно ее. Наверное она ему понравилось. Хотя я не понимаю этого. Ведь картина такая грустная и печальная. Не лучше ли взять что-то другое. Я говорила мисс Гиллер, что эта картина не должна выставляться, что она испортит впечатление от выставки… Нил терпеливо кивал головой и размышлял. Он на самом деле был удивлен таким выбором. Хотя судя по наклейкам о продаже, почти все картины были проданы за первые два дня. Это о многом говорило. Осталось дождаться статей претенциозных критиков, и цены на творчество Джастина взлетят до немыслимых высот. И, может быть, Брайан сделал простое вложение денег? Теперь уже Нил заинтересованно рассматривал цены. Почти все картины были обычной стоимости начинающего художника. И только «Потеря» стоила десять тысяч, что было немыслимо за такую картину. Что же привлекло Брайана в ней, что он вложил астрономическую сумму за такую депрессивную вещь? Ответов на его вопросы не было, и он, распрощавшись с Адель, вышел из галереи. Там, щурясь на солнце, словно огромный кот, стоял Брайан и докуривал сигарету. - И что ты так долго? – как ни в чем не бывало спросил мужчина и, развернувшись, пошел, словно не сомневался, что Нил последует за ним. Нил так и сделал, выкинув из головы все загадки сегодняшнего дня, предвкушая то, что его ждет… А в это время Джастин стоял у стены с закрытыми глазами, уперевшись в нее лбом и мучительно думая, что он делает в этом огромном особняке викторианского стиля, и не находил ответа. Из чуть приоткрытой двери были слышны голоса Дэвида и его матери, Оливии Ганди. От ее слов Джастин хотел провалиться сквозь землю. Он заранее чувствовал, что поездка будет не простой, но не ожидал, что настолько провальной. Особенно со стороны матери Дэвида. - О чем ты только думал, связываясь с таким молодым мальчиком? - Он не мальчик, он взрослый мужчина. - Родной мой, любой человек, посмотревший на него, подумает точно также, как и я. Не важно, сколько ему на самом деле лет, он все равно слишком юн для тебя! – голос Оливии дрожал. - Мама, скажи уж честно, что тебе не понравился бы любой мужчина возле меня. - Ну почему же, - пыталась она объяснить свою мысль, - если бы это был близкий по возрасту и положению человек, то я безусловно приняла бы его. - Джастин именно тот человек, что мне нужен. - Дорогой, - голос матери смягчился, - послушай себя! Ты не сказал, что любишь его! - Не стоит ее слушать, - раздался тихий голос возле уха Джастина, и тот дернулся от испуга. Рональд Ганди, увидев неподдельный ужас в глазах парня, что привез его сын, пожалел, что подошел так тихо. Просто ему показалось забавным, как Джастин подслушивал разговор его жены и сына. Он легко мог предположить, о чем шел разговор. Поэтому сейчас он сделал то, что уже давно не делал с сыном. Он притянул одеревеневшего парня в свои объятия и погладил по спине. - Хватит слушать Оливию, лучше пойдем выпьем. И он, продолжая держать парня за плечи, повел его в свой кабинет. Без лишних слов плеснул скотча в стаканы и протянул один ему. Джастин тут же сделал обжигающий глоток и, пока горячая жидкость согревала его изнутри, стал немного приходить в себя. Было странно иметь поддержку от этого пожилого мужчины, который вполне мог быть его дедом. Эта мысль вызвала в нем горький смех. «Не так уж и неправа была Оливия.» - Послушай, я не знаю, что именно ты услышал, но я знаю свою жену. Она никем не будет довольна. - А вы? – этот вопрос волновал Джастина. - А я уже просто рад, что он нас хоть с кем-то познакомил. И, зная своего сына, понимаю, что он очень хорошо все взвесил. Раз ты здесь, значит он планирует провести с тобой остаток жизни. Мужчина усмехнулся, увидев удивление в глазах парня, но дал ему время на обдумывание. Джастин допил свой скотч и завертел пустой стакан в руке. - Ваша жена подметила важную деталь, о которой я не задумывался. - И какую? - Дэвид всегда говорит, что я ему подхожу, но никогда не говорит о том, что он чувствует ко мне. - То есть о любви? – Парень кивнул. - А что ты чувствуешь, Джастин? Рональд смотрел, как удивление на лице парня сменилось пониманием того, что он пытался до него донести. - Я думаю, что еще рано говорить о любви. Мужчина понимающе покивал. - Любовь - она либо есть, либо нет. Но что она такое, Джастин? Всего лишь всплеск гормонов. И когда она проходит, а она обязательно проходит, остается горькое разочарование. На любви крепкий брак не построишь. Здесь должны быть уважение, желание идти одним путем. Конечно, не плохо бы и страсть иметь, но тут уж кому как повезет. От того, что Джастин так некстати покраснел, Рон, не стесняясь, громко засмеялся, чем еще больше смутил парня. - Извини, - между смехом вставил Рональд, - на самом деле я очень рад за вас, мальчики. В это время в кабинет постучала прислуга и пригласила всех на обед, чем избавила Джастина от дальнейшего развития этой темы. Когда огни гостеприимного дома Ганди остались позади, а Дэвид и Джастин ехали в полном молчании домой, парень в который раз прокручивал в голове разговор с Роном. Он знал отличие любви и страсти и, как бы это ни было больно потом, ему хотелось хоть раз, хоть один маленький разок испытать ее вновь. Дэвид погладил его колено и притянул ставшего слишком молчаливым партнера к себе в объятия. Джастин устроился поудобней у него на плече и Дэвид по привычке поцеловал его в волосы. Он тоже еще прокручивал разговор с матерью и думал, почему до сих пор не признался Джастину в своих чувствах? Может потому, что между ними было деловое соглашение, и, признавшись в своих чувствах, он вызовет у парня насмешку? Но Джастин не тот человек, что смеется над чувствами… Тогда что его останавливает?