В подчинении

В Детройте, казалось, царствовала вечная ночь, которую украшали рекламные огоньки и яркие желтые точки окон. Дороги забиты машинами, бомжами и разбросанными плакатами, листовками. Даже в черном небе виднелись тоскливые серые облака, готовые вот-вот заплакать. Где-то в переулке послышался отчаянный женский крик боли и страха. Панки кучками собирались в тупиках улиц, слушая провокационную радио-волну. Полицейские по одной пешке расставлены вдоль домов. Чьи-то разговоры, забившиеся в голове Адама за запертой дверью. Детройт - это не тот город, где можно жить счастливо, это город, где началась эволюция человека. После Панхеи Адама мучили кошмары о безумных людях с имплантами, что нападали на него. Он шел на них в лобовую атаку с плазменной винтовкой, не жалея, он метко стрелял точно в грудь, не боясь растратить все боеприпасы. Кривые и бесконтрольные движения рабочих станции вызывали слабый ужас даже у бывшего спецназовца. Адам не задумывался, что у кого-то из этих людей есть семья, которую нужно кормить, что кому-то просто нужны деньги, и ради них они готовы поставить импланты - вместо руки какую-нибудь глупую отвертку. Все это напоминало плохое кино про зомби, только смысла здесь оказалось больше. - Пожалуйста, не прячьтесь. Я должен делать то, что мне говорят! - стонали несчастные, извиваясь от боли. - Это безумие... Мы выберемся, обойдем коридор, найдем кого-нибудь и... уйдем, - быстро и испуганно бормотал рабочий, стоя в углу. - Иди сюда! - нечеловеческим голосом молили люди и изо всех сил бежали к Адаму. Они так хотели избавиться от этого безумия. Они думали, что тот, кто хоть сохранил каплю человечности, способен им помочь. Об этом думал Адам. Панхея обрела их на вечное сумасшествие, ад, созданный имплантами и боль во всем теле. Хью Дэрроу, как создатель чуда, был прав, и его понимал только Адам. Он получил силу, признал, что часто хотел злоупотребить ей. Знал, что идет против природы, искажает ее смысл, глубокое и значимое понятие. Но разве так бы не поступила машина под чьим-нибудь руководством? Адам хотел сохранить человека в себе и избегать желания быть Богом. Возможно, если бы Хью просто сделал подробный доклад, в котором высказывалась его проблема, кто-то бы да прислушался. - Ты тоже это почувствовал? Как будто умираешь, - раздался шепот в голове. Адам сжал пальцами порванную простынь и вжался затылком в подушку. Когда он засыпал, он видел один и тот же мюзикл, основанный на реальных событиях. Мужчина сглотнул сухой колючий ком, оцарапав горло, и оскалил зубы. Должен был наступить конец, и Адам сделал все, что мог. Он выбрал сторону Шарифа. Эволюция так или иначе настанет, а оттягивать ее было бы глупо. Дэвид хорошо понимал свое дело и науку о человеке. Он вникал в смысл его существования, причину его жизни. Проявить любовь и заботу к человеку значило для него узнать все о нем. Глиальные ткани. Питательные вещества. Нервные связи. Психическое состояние. ДНК. Зашифрованные тысячу раз природой коды ДНК. В ее структуре заложена вся история возникновения человека, хотя и каждая структура по-своему уникальна. Возможно, Шариф и имел толику безумия в своих убеждениях, хладнокровность и власть, но даже у него были благие намерения. Он лишь хотел помочь нуждающимся людям. Им нужна помощь. Обычная вера в тусклую надежду еще пока темного будущего. Как же он хотел стереть синдром отторжения с истории имплантов. Хотел бы сделать нейропозин обычной анестезией или дешевым обезболивающим в таблетках, чтобы в нем никто не нуждался. Когда во сне всплыло спокойное лицо Шарифа, Адам проснулся, уставившись в потолок. Несколько секунд он не решался сделать первый ровный вдох после сна и просто раскрыл губы. Почему-то он думал, что сейчас привычно запищит инфолинк и послышится беззаботный голос Притчарда. Человек он - ходячая пакость. Ответственный, но на словах он мог сказать того, чего бы не хотел. - Ха... - выдохнул Адам, и грудная клетка немного опустилась. Кожу покрыла влажная и холодная пленка пота от увиденного кошмара. Сердце успело лишь два раза быстро удариться о грудь и тут же медленно и спокойно начало отбивать ритм жизни в теле Адама. Пальцы разжались, отпустив кусок белой ткани. Мужчина повернул голову на падающий свет из ванны. Забыл выключить после душа. Зеркало так и не поменяли. Оно было разбито на множество осколков, но все они были соединены одной линией. С жизнью Адама произошло то же самое. Он разбит. Он потерян. Хоть Меган и ее команда вернулись домой, Дженсен чувствовал себя опустошенным. Уважение и еще медленно остывающая любовь к женщине заставляли Адама понимать Меган. Она хотела как лучше. Хотела помочь. Хотела избавить от боли. Наверное, он должен быть благодарен ей и природе. Природе ли? Отчасти, да. Но другая часть - это насилие других людей. Мутации. Генные терапии, которые зачастую заканчивались смертельным исходом. Он все равно должен гордиться тем, что его ДНК уникальна, но все равно росток чужого предательства жадно впитывал в себя душевную горечь. Все молчали, и все знали об особенности Адама. Даже незнакомые ему люди по электронной почте писали Меган и восхищались ее открытию. - Да у тебя в руках живая нобелевская премия! Вокруг Дженсен только и слышал гадости о себе, что он машина, бесчувственный робот, живая жестянка, что его душу удалили при построении, отформатировали все людское из файла "Человек". - Ха... Робот... с золотым сердцем... - прохрипел частный детектив перед смертью. Быть Богом никому не запретишь. Хью Дэрроу боялся, что люди с имплантами это и сделают. Адам коротко дышал, пустым взглядом блуждая по серому тошному потолку. Неживой свет лампы из ванной давал какое-то успокоение, частично глушил одиночество и страх перед темнотой. Мужчина с трудом нашел в себе силы, чтобы встать с постели. Компьютер слева надоедливо горел оранжевыми цветами. Дженсен отвернулся, не увидев оповещений о новых сообщениях. Он немного пошатывался, в глазах все еще заплывал сон. Иногда Адаму хотелось лишиться импланта "Страж здоровья", который всегда ему помогает. Квартира привычно пустовала, и не слышался голос Меган. Шариф, казалось, уже забыл сюда дорогу, охранники из компании тоже покинули это место, а за стеной его квартиры мешкались незнакомые, чужие люди. - Все лгут, - сорвалось с потресканных губ мужчины. В это время за окном приятно застучал дождь. Адам взял со стола недопитый виски и подошел к окну. Мелькающие рекламные вывески как-то по-мертвому кричали о своей продукции, но Дженсену было плевать, хотя очень хотелось отвлечься на какую-нибудь ерунду. Жаль, Кубрика нет. Сейчас бы он носился по квартире и радостно приветствовал Адама. Дженсен бы не хотел сразу отдавать пса Меган по ее возвращению, но веселого верного друга больше нет. Только потому, что он потерял свой дом и тех, кому мог бы верить. Адаму утешение было теперь чужим и совсем непонятным. Он привык действовать, на прямую, четко, по инструкции. По команде. И все было бы правильно. Он сам был как пес, ему было куда придти, с кем поговорить, даже было кому верить. Отогнать гнусные и еще более черные мысли о сокрытии правды, увлекающие Дженсена в нарастающую меланхолию, было очень трудно. Адам сделал глоток крепкого напитка и поставил стакан на стол с запчастями. Хотелось бы исчезнуть из Дейтройта? Никого не предупреждая, ничего не говоря, не оставляя записок и сообщений на компьютере, опустошить хранилище с оружием и просто уйти. Блуждать по миру, по тем местам, где он успел побывать, выполняя задания. Прошло уже почти два месяца, как все закончилось. Несколько людей уже получили импланты и не обнаружили у себя синдрома отторжения. Спасибо, Адам. Вот, что сказали бы Шариф и Меган. Вот, что единственное они могли бы сделать. Одно слово, а плата огромна. Человек-действие. Вот каким был Адам. Таких обычно и называют бездушными, хладнокровными и безжалостными, но Дженсен просто легко вникал в ситуации и быстро взвешивал все "за" и "против", а сейчас на его весах, раскиснув, лежали слова "не знаю". - Дженсен, это Притчард, - инфолинк заработал, и Адам будто почувствовал отвратительную вибрацию в мозгу. - Ты не мог бы сделать мне одолжение? В голове была настолько душная пустота, что Дженсен не нашел в себе причин открыть рот и ответить. - Адам? - позвал Притчард. - Чего тебе? - равнодушно ответил Адам, не отрывая взгляда от мокрых облаков из-за дождя. - Забери чип из фабрики Шарифа, с той, на которую было совершено нападение, я должен прошить его и установить заново систему безопасности, однако на пути к фабрике у тебя могут возникуть проблемы с бунтовщиками. Еще остались те, кто верен Зику Сандэрсу, - Притчард как ни в чем не бывало снова описывал содержимое задание, а Дженсен пропустил все сквозь себя и просто кивнул. - Еще кто-то верен... - тихо проговорил Адам, - хорошо. - Отлично, только поторопись, мне нужно сделать это до прихода Шарифа, - уточнил Фрэнсис и отключил связь. Адам задался вопросом, а верен ли он Шарифу до сих пор? Можно было бы спросить в лоб обо всем у Дэвида, но он же начнет сваливать вину на бедного спецназовца, даже зная, что тот пережил очень многое и ему сейчас тяжело. И с каких пор Адам стал убегать от действий и решений, прикрываясь ужасными происшествиями в его жизни? Нет, не стал. Он все еще цепной пес своего работодателя. Он до сих опьянен коктейлем из злобы, негодования, жуткого непонимания, почему все так произошло? Адаму хотелось сказать Шарифу: "Вы могли просто со мной поговорить. Сказать правду. Я бы все понял. Неужели это для Вас было так сложно?". Бронежилет так и остался валяться на диване. Адам наконец одел человеческую одежду: черную кофту, джинсы и накинул какую-то левую куртку. Никакого делового плаща. Никакого снаряжения. Пистолет даже не имел необходимости, только тесный нагрудный карман с пачкой сигарет и зажигалкой. Адам вышел из квартиры, спустился на нижний этаж, прошел накрученный красотой коридор и покинул здание. Запах гари и крови врезался в нос, в голову полезли бунты и мятежи, а где-то на заднем плане директор Шариф Индастрис наблюдал за всем с крыши высотки. Непривычно для самого себя Адам добрался спокойно до фабрики на метро, потом на автобусе, и все это время остро смотря в спинку сидения автобуса и людей, которые, уставивишсь в свои телефоны и объединившись для разговора, толкались в метро. Дженсен дождался конечной остановки у фабрики и осмотрел аккуратное здание. Здесь начался его кошмар, а сейчас он закончился обычным глупым чипом для системы безопасности. Адам усмехнулся и зашел внутрь. Охранники поприветствовали его, доложив, что восстановление кадров идет хорошо, техника почти вся стабильна, и его как раз ждали для того, чтобы он установил сетку безопасности на фабрике. - Принято, -кивнул Адам, - отлично поработали. Когда Притчард закончит с системой, хорошенько отдохните. Вы это заслужили. Лифт как всегда пустовал специально для Адама. Мужчина зашел внутрь и щелкнул нужный этаж. Гул лифта заменился на отвратительный скрежет железа о стену. Дженсен прижал ладонь к карману с сигаретами, похлопал пару раз и опустил руку. Вместо никотина он бы с удовольствием выпил виски. Насмешливо по-деловому, с едкой надменностью и притворством глотать алкоголь, и с каждым глотком прокручивая понесенные жертвы при всей "революции" имплантов. Адам закрыл глаза, немного зажмурившись, резко поднял веки, когда двери лифта раскрылись. Как и обычному человеку, Дженсену хотелось понимания. Услышать несколько слов о хорошем будущем, о полезности того, что происходило в жизни всего человечества, хотелось посмотреть на подкинутый несколько раз бейсбольный мячик. В его голове не предусматривался диктофон, но где-то все равно эхом отзывался взрослый мужской голос с отливом на хрип. Невозможность того, что Адам нуждался в уверенном жесте Шарифа руками, едва заметными нахмуренными бровями, постепенно утихала. Его сознание даже при наличии КАСИ ломалось от нехватки одного лишь лица Дэвида. При Адаме в пентхаусе он почти не выходил за пределы стола, не подходил ближе к своему подчиненному, не проявлял слишком открытого контакта, чтобы привязать к себе пса еще сильнее. Шариф медленно и короткими дозами снабжал Адама собой. Темно-зеленые глаза с синим ободком, который выдавал глазной имплант, плавно вскрывали взглядом всю душу Адама. Осторожно, заботливо и ощутимой опаской выворачивали весь характер мужчины, видели невидимое внутри него. Шариф пользовался всем этим. Он пытался манипулировать Дженсеном и пресек попытки его ухода, тем самым укрепив их связь. Адам прошел цех, наполненный тестовыми имплантами, прототипами разных протезов, соединенных с оружием. Недавно компания пыталась разработать подобие "Тайфуна", с разрывными гранатами, увеличенным расстоянием действия, и мощной ударной волной. Пока что эта разработка была под секретом, и Шариф не торопился пустить ее в продажу военным, хотя сейчас, когда компании кибер-технологий взлетели вверх, и обанкротившиеся корпорации смогли реорганизовать себя, то волноваться о финансовом снабжении не стоило. Тай-Юн-Медикал, связи с обстоятельствами, связанные с его руководителем на Панхеи, подорвал свою репутацию и упал на нижние строчки в списке популярных компаний. В следующей комнате, уставленной компьютерами за множеством технических коридоров, Адам нашел рядом с огромным процессором неприметный чип: серый, со всякими знаками и маленькими железными пластинами. Конечно, начальник службы безопасности в этом ничего не понимал. Дженсен положив чип в карман, а сам вытащил из другого пачку сигарет. Оказавшись снаружи, мужчина услышал невеселую грозу в небе и нетерпеливо срывавшиеся капли дождя. На улице снова холодало, и Дженсен понял, что сейчас ему не хватает чего-то острого и терпкого. Виски. Бронзового едкого напитка в стакане. На пути домой Адам наслушался кучу лживых историй о себе, как о ручной псине Шарифа, мерзавце, трусе и бесчувственной машине. Еще где-то на сидении автобуса лежало радио, и все тот же голос говорил абсолютную правду того, что происходило на самом деле, пока в это время в "Пик" лепетали бредни. Дженсен не скрывал свои модификации, но и не вступал в спор с теми, кто все-таки пристал к нему и осуждал за потерянную им человечность. Когда он добрался до дома, то сразу же завалился в квартиру, не узнавая у администрации, где его зеркало? То злополучное зеркало. Приняло на себя все эмоции Адама. Разбилось от удара железного кулака. Тогда Дженсена одолевало отчаяние и злость. В первое время он не мог смириться с искусственными руками, глазами, к этому механическому звуку, который чуть ли не стал его паранойей. На столе рядом с диваном стояла бутылка отличного темно-бронзового виски. - Добро пожаловать домой, мистер Дженсен. У Вас есть новое сообщение. - От кого? - тут же ответил Адам, хватая на ходу стакан и наполняя его виски. - От мистера Уэйна. - Хаас? - пробубнил Дженсен и сделал глоток. Смятая белая пачка сигарет упала на диван, забитый бумагами и чертежами. - Открыть сообщение, - подтвердил команду мужчина и, отодвинув пистолет в другой конец дивана, лег прямо на бумаги. - Привет, Дженсен, это Уэйн. Я хотел... сказать спасибо за то, что ты дал мне новую работу. Меня приняли и, знаешь, здесь совсем не плохо. Я слышал много слухов о вашей компании, но здесь гораздо лучше, чем в участке. В первый день работы я не нашел тебя на месте, мне сказали, что у тебя дела от начальника. Но... когда все закончилось, не знаю, что именно, ты все равно не появился на рабочем месте. Знаю, из меня дерьмовая группа поддержки, но если что, ты можешь на меня положиться. Еще раз спасибо. - Конец сообщения. - Хоть у кого-то жизнь наладилась, - Адам усмехнулся, закинув ноги на низкий стол перед собой, и сделал еще один глоток. Он не торопился в Шариф Индастрис. Наверное, сделать передышку в квартире было для него куда лучше, чем перемещаться по шумным мокрым улицам. Проблема Притчарда его также не волновала, не волновало и то, что его может отчитать Шариф. Нет, даже за виски скрываться не хотелось, не глушить этим типичным выходом из ситуации чувства, не ругаться и не бить все подряд от перемешанных эмоций. Как бы Дженсен не пытался найти всему разумное объяснение, взять себя в руки, побить пару раз свою душонку и сказать, что все в порядке, он не мог. Не мог закрыть глаза на то, что вся его жизнь с самого рождения прошла в неведении. Приемные родители. Эксперименты над младенцами в "Белой спирали". Частный нанятый сыщик от Шарифа. Его окружала ложь и какая-то невидимая пелена, которая все время отгораживала его от правды. Узнать о себе за раз столько много... не в один момент получилось все принять и отпустить. Быть преданным одному человеку очень сложно. Дженсен представлял, как поднимается на лифте, заходит в кабинет Шарифа и слышит его голос: властный, достаточно громкий и с едва заметным оттенком приказа. Приказывать Шариф мог только Адаму. Приказывать открыто, без страха. Наводить на след своего пса Дэвид очень любил. А с чем большим чувством и странным влечением он это делал, тем лучше Дженсен выполнял задания и хотел хоть немного угодить Шарифу. - Дженсен! - вскрикнул Притчард по инфолинку. - Сейчас я принесу чип, не ори, - Адам лениво попытался успокоить Фрэнсиса. - И пошевеливайся! - ответил Фрэнк, - это тебе не просто чип, мне нужно скорее просмотреть его. Шариф уже скоро будет в здании. - Как будто он теперь так ценен, - пробурчал Адам и поставил стакан на стол, вставая с дивана. - Да, ценен. Я еще раз проверил сигналы, которые посылались с фабрики Ван Брюгеном через хакера. Да-да, я знаю, что делать это уже глупо, когда все закончилось, но я проследил скрытый канал. Этот чип, который был в процессоре, в основном служит для создания сети в обход системы безопасности, - Притчард быстро объяснял всю суть, и на фоне слышался стук пальцев по клавиатуре. - Этот чип и использовал хакер, - заключил Адам и уже был у выхода из квартиры. - И это еще не все. Пока работал чип и сеть, работал и канал Шарифа, - протороторил Фрэнсис, - кто-то проследил действие чипа и смог выйти на канал босса. И я не думаю, что это сделал Ван Брюген. - Ему просто не до этого было, - Дженсен покачал головой и еще раз убедился, где лежит чип, - а почему ты должен проверить чип до прихода Шарифа? - Потому что мне нужен доступ к его компьютеру, чтобы он не заметил. Дженсен, черт, да что я объясняю, ты же не поймешь, - грубо ответил Фрэнсис, - просто быстрее топай и отдай мне этот чип. - Да, потому что я бывший коп, - ответил Адам и сделал особое давление на последние два слова. - Дженсен... - проговорил Притчард, - слушай. - Отбой, - коротко ответил Адам и нажал на кнопку вызова лифта. Дженсен обещал все рассказать Притчарду, но когда вернулся, сил на это уже не было. Да и что бы сказал Фрэнсис? Все что угодно. Он мог выразить в одном предложении все недовольства общества имплантами, а мог посочувствовать, сказать, что Адам ни в чем не виноват, и ничего он бы не смог сделать. Да и сейчас не может, а трагедия в Мексикантауне до сих пор отзывается параноидальным кошмаром. Адаму чувствовал легкую обиду за то, что Шариф так и не признал своей вины. Он уводил суть разговора недосказанностью, быстро менял тему и пользовался своей властью, чтобы ускользнуть от опасности не перед обществом, "Пик" или "Фронтом человечества", а перед Дженсеном. Он не стеснялся показывать Адаму свою силу убеждения, власть, ресурсы, которыми он располагает, но бывший спецназовец хотел бы услышать обычное "извини" и человеческого понимания, но такой простой вещи он не дождется даже от Меган. Не хватало еще скрытого канала от неизвестных противников. Адам был уверен, что этой сетью воспользовались те, кого он заинтересовал. Кого-то очень важного. Первый, кто пришел в голову, это Хью Дэрроу, но его и след простыл, когда Дженсен вернулся домой. Зато после возвращения Притчард стал вылавливать на компьютере Адама странные зашифрованные сообщения, возможно, с вирусом или опасной программой. Мог ли он привлечь внимание к своей персоне Иллюминатов? Это вполне объяснимо. Особенно, если в этом был замешан Хью. Перед глазами быстро проплыл логотип клиники "Протез" и слово "Limb" с киборгом с внешностью андрогина. Скоро Дженсен уже увидел характерный символ Шариф Индастрис: возвышающуюся волну из ярких фонарей или, скорее, это была лестница в будущее. Даже не махнув рукой девушке у входа, Дженсен будто выключил все слуховые сенсоры и торопливо шел к технической лаборатории. - Ну, наконец-то, - простонал Притчард, когда услышал, как открылась дверь. - Где тебя носило? - Вот, - лишь ответил Адам и положил чип на стол Фрэнсиса, - если что-нибудь выяснишь, сразу мне сообщи. На этих словах Дженсен развернулся к выходу. Красные стены кабинетов начинали его раздражать. В этом мире было мало его личного пространства: только его квартира, и то оплачиваемая Шариф Индастрис, и маленький личный кабинет, который после больничного Притчард хотел занять. - Дженсен, стой, выслушай меня, - Фрэнк попытался остановить коллегу по работе и встал изо стола, кинувшись к Адаму, - я знаю, тебе дерьмово после Панхеи, но это вовсе не повод закрывать на окружающий тебя мир глаза. Ты цел, Меган и ее команда вернулись к нам, компания процветает, Таггарт разгромлен, сама станция "Панхея" больше ничто. Забудь весь этот ужас. Забыть про кошмар, все те ужасы, что теперь в сердце клыкастыми волками сидели в его сердце? Невозможно. Притчард не знает, что Дженсену теперь все равно на отношения с Меган. Плевать на все, кроме самого факта существования его работы. Теперь он мог просто приходить на свое рабочее место, проверять посты, иногда опрашивать подчиненных и возвращаться обратно, однако то, что Адам не просто начальник службы безопасности, а охранник Дэвида Шарифа, раздраженно мелькало где-то перед глазами красным сигналом. - Все в порядке, Притчард, - фальшивой радостью успокоил Адам, поглядев на Фрэнка через плечо, - только я неисправен теперь и починить меня не удастся. Не пытайся. Дженсен улыбнулся, на удивление, это далось очень легко, несмотря даже на взволнованное лицо Фрэнка. Его брови были нахмурены, губы поджимались каждый раз, как хотели зашевелиться. Адам знал, Притчард будет еще долго осуждать его за такое поведение. Дженсен мог чувствовать все, и чувствовал он только боль и разочарование. Он имеет право немного быть замкнутым, сделать вид, что забыл про работу, про Шарифа, от которого на самом деле до конца своих дней не сможет оторваться. Адам прошел весь этот лабиринт, основанный на лжи, и можно было сказать только одно. Он ведь тоже не железный. Фрэнсис не стал останавливать Адама. Когда-то в своей жизни системный администратор был также разбит и потерян. Его раздражали люди, он был отдален от всего человеческого, его тошнило в толпе, и каждое слово человека казалось ему ложью и гадостью. В те времена Притчард страдал от одиночества, он остался непонятым наедине со своими проблемами, как и Адам. Этого человека можно назвать героем. Спасителем, который всех понимал, всем пытался помочь, но ответить ему тем же никто не спешил, и поэтому Дженсен оставался один напротив не отвеченных вопросов. Кажется, это его разрывало изнутри, мучило, било, стискивало колючей проволокой и все никак не отпускало. Когда-то Дженсен советовал Уэйну забыть его прошлое и понять, что в Мексикантауне все прошло, как и должно быть, что Хаас сделал все правильно. Теперь кто-то должен сказать то же самое и Адаму, но такого человека не было, или подобные слова должна сказать определенная персона, на встречу к которой сейчас он шел. - Адам! - воскликнула Афина, как только увидела Дженсена, она была взволнована, - мы так о тебе беспокоились. Ты молча исчез после "Панхеи". Дэвид не находил себе места, хоть и знал, что ты сидишь дома. - Я отдыхал, - спокойно ответил Адам и будто пропустил все предыдущие слова Афины мимо ушей, - он на месте? - А, нет, Адам, - Афина помотала головой, садясь обратно на стул, - мистер Шариф задержался. Сегодня он на встрече с Биллом Таггартом. Боюсь, Дэвид вернется поздно. - Ничего страшного, он ведь все равно зайдет в свой кабинет, - подытожил Дженсен и направился в кабинет Шарифа. - Я подожду его. Подождать. Час. Два и больше, чтобы он пришел и вновь отдал приказ кого-нибудь разорвать. Кость в зубы и вперед. Адам прошел в огромный кабинет, задержавшись взглядом на огромных висящих с потолка черных шарах. Они напоминали Дженсену темные и забытые планеты, до которых им всем никогда не добраться, или же это брошенные Дэвидом надежды. Дженсен редко чувствовал себя усталым, но душевные тревоги выбили из него все силы, теперь даже импланты казались обессиленными и ненужными. Пройдя правее к кожаному дивану и на ходу снимая куртку, Адам плюхнулся на него и положил голову на подлокотник. Позади него огонь в камине что-то увлеченно рассказывал, успокаивающе потрескивая горящими дровами. Мужчина ощутил запах от огня и дерева. Когда-то люди жили и в деревнях, окруженные лесом, рекой, животными и странными насекомыми. На каждую полученную рану почти все находили надежду и уверенность в себе, говоря всем, что еще не все потеряно, и жили дальше. Сейчас время Отчаянья. Время, когда люди ленивы и очень пугливы. Они верят всему, что скажут в новостях, и никто больше не станет искать истинных причин происходящего. Истинные и умные мятежники сидели по ту сторону радио и единственные говорили правду. За всеми этими размышлениями Адам задремал, закрыв глаза и не заметив, как в очередной раз незабываемый ужас прополз сквозь него. Дженсен опасался, что кошмар вновь подкрадется из ниоткуда и схватит его безоружного. Черные механические пальцы сжимали ткань теплой кофты, немного оттянув в сторону, другая рука свисала с дивана и касалась кончиками пальцев пола. Мужчину стал окружать до боли знакомый гул, отбивающийся от стен в его уши. Этот звук становился все громче и агрессивнее. Адам видел, как он пролетает над "Панхеей", пересекая огромную дыру до самого дна океана. Где-то совсем рядом пищат чайки, поблескивают холодные синие волны, и вокруг станции кружат серые безжизненные корабли. Уставившись в поглощающую его темноту, Дженсен вздрогнул, когда во сне вдруг потерял крылья и опору в воздухе, и упал вниз. Он стремительно несся ко дну, как сбитый самолет. Блоки огромной трубы быстро мелькали перед глазами, и белые стены постепенно становились все темнее и темнее. Их поедала тьма. Сердце Адама сжалось, удерживая удары страха о грудную клетку, вместо крови по венам свистел ледяной воздух. Шею что-то сдавило, и мужчина схватился пальцами за нее, внутри горло наполнилось водой и кусками льда. Адам стонал, пытался закричать и позвать на помощь. Он пытался выговорить имя человека, он уже хрипел и продолжал падать вниз, потеряв обожженные крылья навсегда. Никто не пришел к нему на помощь, и никто не торопился подать ему руку, даже Меган, скорее, где-то в разуме Адама она проносилась едва уловимым призраком, и Дженсен хотел бы верить, что она - всего лишь глупый сон и ошибка в его жизни, которую можно легко исправить, починить, удалить... В длинном проходе послышались тихие шаги и шуршание одежды. Шариф вернулся со встречи и был уставшим. Ему все равно приходилось улыбаться Биллу Таггарту, выражать уже ему свои соболезнования, сожаления и давать пустые обещания о помощи. На улице злился холодный ветер и даже срывал с облаков мелкий град. Дэвид расстегнул длинное черное пальто и кинул его на диван у личного лифта. С пустой головой и тишиной в сердце он обошел рабочий стол и сел в кресло, откинувшись на спинку. Каждый раз, находясь в кабинете, он напоминал себе, что здесь он один, а мимолетные разговоры с подчиненными давали лишь малую подпитку на рабочий день. Вообще, сегодняшний график был очень плотным, и Дэвиду хотелось, чтобы на последней встрече рядом с ним был Адам. Чтобы Билл, глядя на него, глотал слова и давился ими, испытывая страх, а потом, возвращаясь в штаб-квартиру, Дженсен бы молчал в вертолете и скрывал взгляд под очками, затем что-нибудь бы сказал. Хватило бы только что-нибудь сказать, и Шариф подхватит. Они бы снова спорили, выдвигали каждый свою точку зрения, и Дэвид снова и снова восхвалял бы свою идею. Будущим Шарифа был Адам Дженсен. Не только удивительная ДНК волновала руководителя "Шариф Индастрис", а душа, чья оболочка подверглась физическому изменению. И маленькая теория Дэвида бы подтвердилась. Он ломал Адама загадками, странными словами, резко заставлял того делать то, что нужно только для Шарифа. - Адам, это приказ, - шепотом, будто песней, послышалось в голове Шарифа. Дэвид изменил всю жизнь Адама и пришел к одному выводу: мальчик привязался к нему, как и планировалось, но хладнокровная игра хозяина и пса плохо закончилась и для самого Шарифа. Однажды он тоже надломился из-за Адама и рассказал ему все. Абсолютно все. Но он понимал, что долго от Дженсена это не получится скрывать, хотя бы потому, что Меган могла выдать их маленькую с Дэвидом тайну. Это был отличный ход: раскрыться перед уставшим от всего и немного ослабленным Адамом, чтобы тот еще крепче доверял своему хозяину, верил в его приказы, и только по одному голосу мог найти его на краю света. Шариф, неожиданно для себя, вздрогнул и резко поднял взгляд на источник возникшего шума. Нога Адама соскользнула с подлокотника дивана с глухим стуком на пол, и сам мужчина что-то невнятно простонал от боли во сне. Дэвид замер, смотря на Дженсена, который спал возле камина. Шариф тихо вызвал по телефону Афину и шепотом спросил: - Афина, почему ты мне не сказала, что Адам ждал меня? - Прости, Дэвид, я увлеклась делами, которые ты мне поручил, а по твоему звонку я не стала будить Адама, - тихонько и смущенно ответила Афина. - Я увидела, что он спит, и оставила его. Дэвид, ты знаешь, что я работаю допоздна, но Адам пробыл здесь с 8 часов вечера. Шариф вздохнул и вновь посмотрел на Адама. Он продолжал стискивать пальцами кофту и елозить затылком по подлокотнику. Сам кошмар мужчины не спешил прерываться, и где-то отдаленно от собственного разума Адам пожалел, что заснул именно в кабинете Шарифа, потому что это место - его ловушка, капкан, в который так соблазнительно приглашает Дэвид. - Хорошо, спасибо, - поблагодарил Шариф и отключил связь. Не так много времени прошло, как они познакомились. Все начиналось как на обычной работе, но Дженсен не предполагал, что Шариф настолько заботится о своих подчиненных. Наверное, "особую" заботу Дэвид проявляет только к нему. Приручение к новому хозяину, к которому появилась возможность доверять, далось и Адаму и Шарифу очень легко, однако бывший спецназовец все еще искал дорожки к себе, созданные властными и сильными руками. Встав изо стола, Дэвид подошел к его краю и остановился, задавая себе вопросы и тут же отвечая на них. Адам не прекращал сдавленно обрывать стоны и жмуриться. Шариф делал медленные шаги, приближаясь к Дженсену, и с каждым движением убеждался, что ему нравится наблюдать за чужими мучениями. Мужчина вглядывался в нахмуренное лицо Адама, его поджатые губы и нервно сжимающиеся пальцы на груди, но в следующий момент Дэвид вспомнил, сколько ошибок он совершил по отношению к своему преданному работнику, сколько раз обманывал и не мог полностью признать своей вины. Он видел в Адаме сопротивление, и сам тут же отступал, не поднимая белого флага. Наверное, Шариф просто не хотел снова слышать раздраженный голос Дженсена, нервный и срывающийся на крик. Сколько ссор они пережили, и сколько раз Адам обещал себе уйти с работы, но одно слово Шарифа, один извиняющийся взгляд, и все попытки отступления были прерваны. Шариф подошел к Адаму и кинул короткий взгляд на торчащую пачку сигарет из нагрудного кармана. Иногда Шарифу, помимо дорогих напитков, хотелось погрузиться в едкий дымок сигарет и слушать как трещит другой ее конец, сжигая табак. Адам шумно вздохнул, повернув голову влево, и Дэвид будто заколдованным туманом смог проникнуть в его сон. Дженсен убивал снова и снова свое безумие, свой страх и ноющую боль. Он пытался заглушить плач "Панхеи" и крики ее детей. Во сне его глаза намокли, и Адам сам не осознал этого, его обняла дрожь, и страх что-то нашептывал, когтистыми пальцами пробираясь под кожу. Грудной хрип мужчины медленно утихал, и сам сон его постепенно искажался. Адам вдохнул через нос, задержав дыхание, и выдохнул через приоткрытые губы. Это он. Зверский запах хозяина. Бархатным он был для чужих людей и диким и ужасным только для Дженсена. Он снова глубоко вобрал в себя воздух, распознавая аромат одеколона Шарифа. Он уже сидел на краю дивана и ладонью проводил по черному протезу руки Адама. В голове неторопливо испарялась бездна "Панхеи", стоны безумных превращались в тишину, а окружающая обстановка сильно стала напоминать кабинет Шарифа. Запах оказался не едким, немного мягким и принадлежащим только одному человеку. Дэвид молчал и продолжал тыльной стороной ладони проводить по плечу Адама, потом пальцами перешел на грудь и накрыл ладонь мужчины, сжав своей. Дженсен неслышно дышал, кажется, смог привыкнуть к аромату чего-то родного, этот запах характеризовал Шарифа: ненавязчивый, плавный, и к нему легко привязаться. Адам кашлянул во сне, живот внезапно скрутило, и обжигающий воздух стремительно покинул легкие, забирая с собой всю остроту видения в голове, которым сейчас страдал мужчина. Он приоткрыл глаза, выплывая из густого омута, и судорожно вздохнул. Очки убраны, и Шариф уже смотрел в сонные глаза Адама, которые все еще пока жмурились. - Босс? - в полусне проговорил Дженсен и хотел было встать с дивана, так полностью и не поняв, что рядом сидел Шариф. - Лежи, Адам, - ответил Дэвид и слегка надавил на плечо Дженсена, заставляя лечь обратно. - Можешь остаться и спать столько, сколько захочешь, - успокоил Шариф и заботливо коснулся живой ладонью щеки Адама, пальцами пройдясь по щетине. Дженсен хотел скорее придти в себя, отрезветь, чтобы потом снова не возвращаться мыслями в "Панхею", он лучше останется здесь, с Дэвидом, чем снова переживет этот кошмар. Ладонь Шарифа медленно сжималась на плече Адама, тот проследил за движениями и никак не ожидал, что горячая ладонь в миг сожмет его горло, осторожно, без удушения, только напряжены кончики пальцев. - Как только ты оказался в моем подчинении, Адам, - начал Шариф, медленно расслабляя ладонь на горле мужчины, - ты согласился быть частью не только моей компании, но и моей жизни. Без слов, в молчании и с прямым взглядом друг другу в глаза они застыли, будто обмениваясь короткими мыслями, даже не имеющими никаких слов. Только давящее чувство в груди теснило сердце и легкие. Это руки сжимали его сердце. Это человек, который был для него центром вселенной.