Whitehair

      — П-почему? — запнувшись, пролепетал Луи, ощутив волну мурашек по спине, чувствуя, как сердце забилось с учащенным ритмом.       — А хуль забыл здоровый мужик в девчачьей комнате ночью? Ты часом не из этих, озабоченных?! — она хитро прищурилась, с подозрением изучая его взглядом. Затем, увидев его замешательство, рассмеялась и добавила: — Да ладно, не ссы. Лунатик я. Посттравматический синдром. Похожу по комнате и лягу спать обратно, сама. Будить нельзя, а то Кондратий хватит! — она пригрозила ему пальцем, разъяснив ситуацию, и у мужчины будто гора с плеч свалилась.       — Хорошо, понял, это не сложно, — нервный смешок сорвался с его губ. Замечания по поводу лексикона подопечной он пока оставил при себе, рассчитывая заняться этим, когда появится доверие и уважение. — Что ж, тогда спокойной ночи. Уже поздно, завтра подъем в семь утра.       — Уже рассветет... — пробормотала Ксейвен. — Да, спокойной ночи. И, Луи, я могу шуметь, когда хожу во сне - не обращай внимания. Если сама проснусь от шума своего, то это ничего страшного, главное не входи в комнату и не буди.       Он кивнул, и дверь за ней закрылась. Томмо повернул ключ и оставил его в замке. Зачем повторять? Он и с первого раза все прекрасно понял. Лунатики имеют очень хрупкую нервную систему во сне - буквально оголенные провода. Парень пожал плечами и направился в свою спальню. Горячий душ, махровый халат, пижама, сатиновое постельное белье. И вот уже Луи видит первый сон.       Его сон был беспокойным. Бросало то в жар, то в холод, виделись темные комнаты с ужасными образами, снующие из двери в дверь тени, слышались бесконечные хлопки дверей и звериный рык. Томмо метался по кровати, то покрываясь мурашками и бледнея, то потея словно в сауне. Ему снился длинный коридор с множеством дверей, казалось, что он потерял свою подопечную, и если не найдет, ее вот-вот порвет в клочки чудовище, которое так же расправилось с ее родителями. Он бежал вперед, открывая двери справа и слева, но коридор становился все длиннее, а дверей было все больше. Его поглощал ужас и чувство безысходности, ему слышался девичий плач. Он дергал ручки дверей одну за другой, но за ними были лишь пустые кафельные комнаты с ледяной водой на полу. Вновь очутившись в коридоре, Луи заметил открытую дверь и побежал к ней. Пол под ногами плыл невыносимо медленно, бежать было так тяжело, будто бы парень весил целую тонну. Но вот он врывается в комнату.       Посреди залитой кровью комнаты стоит босоногая седая девчушка в белой ночной рубашке с алым подолом. Она стоит к нему спиной и закрывает руками лицо, ее плечи дрожат, и доносится тихий бессильный плач.       — Эдди? — мужчина позвал ее, увидев зеркало напротив двери, в котором отражалась плачущая девушка и он сам в дверном проеме. Он не мог оторвать взгляд от зеркала и медленно шел к ней.       — Не смотри! — уши прорезал дикий визг, такой громкий, что зеркало треснуло, не дав ему увидеть лицо Ксейвен. Ее крик нарастал, становился все громче и отчетливее, пока боль в ушах не заставила его рухнуть на пол. Мир расплылся и погряз во тьме под звуки падающих на кафель осколков зеркала.       Томлинсон с судорожным вздохом сел в кровати, очнувшись от кошмарного сна. Зеркало в его ванной было разбито, а осколки лежали на полу.