Роял-флэш для капитана

Музыка продолжалась, но Стив совершенно не знал, что ему делать. Замялся, только сейчас начал ощущать, что в комнате достаточно прохладно. Мурашки веселыми табунами пробежали по напряженной спине, Роджерс переводил взгляд со стены на пол, все еще избегая Тони, неуверенно шевелил руками, не зная, куда их деть. Ситуация смущала, притом очень сильно, заставляла внутренности сжиматься, а пальцы трястись, как у заправского алкоголика. Наплевав на планы и осторожность, Старк поднялся, опрокинув, наконец, несчастный стакан, который с глухим звоном покатился по полу. Шаг за шагом, все ближе и ближе к притягательной фигуре, которая при ближайшем рассмотрении кажется еще более завораживающей, и воздух становится тяжелым, словно кто-то выкачал из него весь кислород. Глубоко вдохнув, Тони остановился перед замершим в нерешительности капитаном, поднимая голову и заглядывая в потемневшие, отражающие мягкий свет ламп, глаза. Всего одно движение, и до губ, таких искушающе сладких и манящих, удается дотянуться, прижаться, на секунду выпасть из реальности, понимая, что вряд ли уже удастся забыть этот вкус. Стив…он такой…такой Роджерс, такой обыкновенно-необыкновенный, идеальный и безукоризненный, словно зеркальное отражение Старка. Такой податливый, порой медлительный, мягкий – кажется, хватай и лепи из него что хочешь – но вместе с тем со стержнем, сделанным даже не из стали, а из чего-то покрепче. Возможно, именно поэтому его так хотелось. Хотелось надломить корку льда, привязать к себе, увидеть, как он будет улыбаться только ему, только Старку – какой будет эта особенная, тайная улыбка. Облизнув нижнюю губу, Тони позволил себе сорваться, скользнул языком в приоткрытый рот, целуя жарко, влажно, со слепой надеждой на ответ. Хаотично шаря руками по чужому телу, Старк обжигался, будто мягкая кожа была раскаленными углями. Оторвавшись от губ и ловя удивленный вздох, так просто было прижаться к шее, скользнуть на ключицы, до которых тянуться было явно удобнее и пробовать, вылизывать, как пес, ощущая на языке сладковато-солоноватый привкус, едва различимый, но пьянящий сильнее любого алкоголя. Зубами прихватив удивительно тонкую кожу, прислушался к короткому сдавленному полувздоху, с наслаждением прикрывая глаза. Маленьким...хотя нет, довольно большим сюрпризом было, опуская руку, ощутить вполне понятного происхождения напряжение. Провести пальцами, ловя едва слышный стон, старательно скрытый, и почувствовать крепкие руки на своих плечах. - Не надо, мистер Старк… - его голос так мило, так по-мальчишески надломился и задрожал, что не поддаваться этим соблазнам было просто невозможно. - Если тебе не нравится, - Старк выдохнул в шею, щекоча ее теплым дыханием, - ты можешь оттолкнуть меня. Давай, ударь, если я неправ. И снова коснулся мгновенно напрягшегося живота, кончиками пальцев вычертив короткий полукруг, медленно накрыл ладонью напряженный член, ощущая теплоту через тонкую ткань белья. И ни движения больше, только хищный, выжидающий взгляд, направленный на лицо Стива, который жмурится, давя рвущийся наружу стон, такой беззащитно-наивный, что его хочется еще больше, хотя чисто физически это просто невозможно. И в какой-то момент Роджерс ломается, уступает физическим желаниям, отгоняя голос совести на задний план, дергается, плотнее сжимая плечи Железного Человека, и наклоняется, ища его губы. Целуется Стив бестолково, хаотично, но бесконечно сладко и откровенно, отзывается на каждое прикосновение, словно оголенный нерв, стонет – о боги, Тони был готов поклясться, что кончит в тот же момент – громко, стыдливо, жмурится и пытается прикрыться руками, когда его лишают последнего предмета одежды. Старк толком не может вспомнить, когда именно толкнул податливого Роджерса к дивану, когда уложил его на лопатки, усевшись на широкие бедра и начав, наконец, сам освобождаться от ткани, которая так неприятно сжимает, стесняет движения, липнет к взмокшей спине. Стив отчаянно краснеет, прикрывает ладонью глаза, но все равно смотрит сквозь пальцы, не в силах побороть природное любопытство. Он тянет руку – неуверенно, в глазах вопрос-просьба – к реактору, и Тони коротким покровительственным кивком позволяет к нему прикоснуться. И капитан выпадает из реальности, словно забыв о том, где и в каком он находится положении, изучает, трогает, проводя по ободку кончиками пальцев, заворожено наблюдая за ярким голубым пятном. А Старк, наконец, усилием воли заставляет себя успокоиться, приводит в порядок сбившееся дыхание, но возбуждение все равно огнем разливается по венам, срывая все печати самоконтроля. Наклонившись, Тони снова вовлекает Роджерса в поцелуй, кусается, облизывает, словно приревновав капитана к собственному реактору, возвращает того на землю, показывая, на ком здесь надо сосредоточиться. И снова сходит с ума от глухих стонов, чувства вседозволенности и ощущения сильного тела под собой. А Стив – словно во сне. Все вокруг – зыбкое марево наслаждения, он уже с трудом соображает и контролирует себя скорее по привычке. Не отзываться просто невозможно. Тони – такой Тони, похожий на сорвавшееся с цепи животное – слишком жаркий, слишком агрессивный, слишком умелый…просто слишком. Как в тумане Роджерс позволяет перевернуть себя на живот, прогибается под ласкающими касаниями, утыкаясь носом в мягкий подлокотник, захлебываясь воздухом, который почему-то становится таким обжигающе-горячим. Язык Старка проходится по спине, пересчитывая позвонки и оставляя за собой влажную дорожку, а пальцы – они везде: пробегают по животу, груди, сжимают напряженные соски, вызывая разряды возбуждения по всему телу, ласкают, царапают, сводят с ума. Перед лицом оказываются пальцы, и, не задумываясь, капитан обхватывает их губами, облизывает, ощущая солоноватый вкус и мелкие шероховатые шрамы на коже, едва заметно прикусывает, слыша сзади короткое рычание. Тони не хочет торопиться, но и времени уже нет – возбуждение становится почти болезненным, и желание контролировать уже почти не представляется возможным. Влажный палец проскальзывает внутрь, раздвигая напряженные мышцы, и сразу начинает двигаться – для начала неспешно, плавно, но Стив все равно вздрагивает, тянется вперед, пытаясь уйти от столь неожиданного проникновения. Положив руку на бедро капитана, Старк останавливает его, склоняется, прижимаясь грудью к широкой спине и обжигая кожу холодом реактора, добавляет второй палец, крепко удерживая Роджерса на месте. - Тшш, все хорошо, - низко, с потрясающей хрипотцой в голосе шепчет он, покрывая легкими поцелуями напряженную спину, плечи, шею – всюду, куда только может дотянуться. Но Стив не успокаивается, он, кажется, даже слегка напуган, дергается, прогибается в попытке сбежать, плотно зажмуривается и кусает губы. - Старк, не надо, - надломлено скулит Роджерс, но мужчина лишь слегка качает головой, продолжая неспешно двигать пальцами. - Уже поздно, Стив, - и капитан вздрагивает, слыша из уст гения свое имя, произнесенное так…странно, незнакомо, этим глубоким, вибрирующим голосом. Это было обещание, сулившее нечто такое, о чем Роджерс даже не задумывался, что-то настолько пошлое, о чем Стив не имел представления. Еще пару движений, и Тони наконец находит то, что так долго искал. Капитан вдруг выгибается дугой, ударяясь спиной о нависшего над ним Старка и стонет. Ох, как он стонет – глубоко, гортанно, его голос дрожит, словно Роджерса пробивает электрический разряд - и Тони сжимает зубы, понимая, что выдержка летит к чертям собачьим. Резким движением вытащив пальцы и поймав короткий, несколько разочарованный стон, Старк раздвигает мягкие, достойные, пожалуй, зависти некоторых представительниц прекрасного пола, ягодицы и прижимается головкой к мгновенно сжавшемуся колечку мышц. Роджерса словно лихорадит, он начинает мелко трястись, со странной смесью чувств ловя это ощущение. Разум судорожно вопит «SOS!», и Стив боится, ведь он не готов, он вообще никогда о подобном не думал, никогда не хотел, ничего не знает...но тело хочет, возбужденное, словно чужое, оно желает этих прикосновений, острого наслаждения. - Не надо бояться, - и голос Старка заглушает громкий, надрывный стон, который Стиву не удается сдержать, когда член проталкивается внутрь, раздвигая плотные стенки. Перед глазами мелькают разноцветные точки, а из легких кто-то вышибает весь воздух, и капитан с отрешенным ужасом понимает, что просто не способен вдохнуть. Тони останавливается, замирает, хотя это дается ему с чудовищным трудом, шумно вдыхает, дает возможность привыкнуть, а сам тихо плавится от потрясающего ощущения того, какой же Роджерс, черт его дери, узкий, жаркий и плотный. Стив под ним мелко дрожит, уткнувшись лицом в подушку, и часто-часто дышит, словно выброшенная на сушу рыба. А Тони любуется ровной спиной с выступающими позвонками, широкими плечами, светлой кожей, под которой перекатываются крепкие мышцы. Несколько секунд он почти не шевелится, только грудь неровно вздымается, а реактор полыхает ярче обычного, но потом не выдерживает и, плотнее обхватив бедра, начинает двигаться, пытаясь выдержать ровный темп. Стив кусает подушку, давится рвущимися наружу стонами, цепляется скрюченными пальцами за скользкую обивку, словно это может помочь ему справиться с водопадом ощущений, грозящим его накрыть с головой и затопить. А Старк сдается, плюет на осторожность и вдалбливается в горячее нутро, судорожно, хаотично, рвано выдыхая и шепча что-то невразумительно пошлое в уже алое от поцелуев и укусов ухо. Случайно переместившись, он вдруг задевает головкой простату, и капитан вскидывается, вскрикивает, широко раскрывая голубые глаза, прогибается немыслимой дугой. Стараясь не потерять удачного положения, Тони продолжает двигаться, чувствуя, как немеют вцепившиеся до синяков в бедра Роджерса пальцы, голова кружится, а в ушах звенит от оглушительного наслаждения, словно его по затылку молотом Тора огрели. Почти хныча, Стив сдается первым, протяжно и бесстыдно стонет, кончая, сжимаясь, отчего у Старка темнеет в глазах, а сердце на пару секунд перестает биться. Еще пару судорожных толчков, и Тони следует за ним, изливаясь внутрь и чувствуя, как окончательно тонет в наслаждении, выпадая из реальности. Руки и ноги предательски дрожат, и Тони смотрит на них как на врагов народа, заваливаясь набок и утягивая слабо соображающего Роджерса за собой. Мерно гудят механизмы, раздвигая диван и превращая его в кровать, из люка сверху сваливаются пара подушек и тонкая простыня, заменяющая одеяло. Измученно улыбнувшись, Старк в который раз радуется тому, что Джарвис понимает все без слов.