Все-таки она есть?...

– Кайф – когда небо горит огнем, когда мы утопаем в нем… Привычные звуки рока успокаивали и заставляли смотреть на мир с оптимизмом. Я пнула коробку, так некстати попавшуюся под ноги, прошлась по комнате и остановилась у плаката с Че Геварой. Команданте смотрел ободряюще. Подмигнув ему, я уселась на матрас, служащий мне временной постелью, прикрыла глаза и погрузилась в звуки рока. Горшенев спел последние слова, музыка смолкла, и вот тогда я услышала, как кто-то настойчиво давит на дверной звонок. Я нашарила пульт, убавила громкость и некоторое время посидела, соображая, кто бы это мог быть. Я только позавчера переехала в Москву и даже соседей еще не знала, не говоря уже о том, что кто-то мог ко мне в гости наведаться. Делать вид, что меня нет дома, я не стала, раз музыка орала на три этажа, да и на звонок давили настойчиво, и я поплелась открывать. Распахнув дверь, увидела на пороге… Я открыла рот, закрыла глаза и резко захлопнула дверь. А потом попятилась, пока не наткнулась на стену. В дверь снова позвонили. Я на цыпочках прокралась к двери, вытянула шею и осторожно посмотрела в глазок, все верно, это они… Сглотнув, я приоткрыла дверь и уставилась на пришедших. Те тоже настороженно смотрели на меня.Самый высокий и здоровый оглянулся на спутника и потянул что-то из кармана. – Федеральная Экспертная Служба, майор Майский, это капитан Котов, – он сунул мне под нос удостоверение. Я что-то невразумительно промычала, во все глаза глядя на пришедших и при этом мучительно соображала, что такого могла съесть, чтоб такое померещилось. – Войти можно? – меж тем спросил Майский и, не дожидаясь ответа, внедрился в коридор, следом вошел Котов и аккуратно закрыл дверь.Мы некоторое время пялились друг на друга, потом офицеры переглянулись, и Майский повернулся ко мне. – Вы извините, что мы отвлекли вас от музыки, но у нас очень важное задание. Поступила информация, что в вашем доме проживает человек, замешанный в сбыте наркотиков. В соседней с вашей квартирой проживает, между прочим. Он один из организаторов канала сбыта наркоты, и сегодня он будет встречаться с другими организаторами. Короче, в вашей квартире мы устроим засаду. Вы же не против? – майор обворожительно улыбнулся и расстегнул куртку. – Я…эээ…ну, да. – Вот и отлично. Костяныч, паркуемся. – А точно это тот, кто нам нужен? – спросил Котов. – Он самый, все приметы совпадают: рост два метра, семь сантиметров, длинные темные волосы носит в хвосте, шрам на правой щеке. Вот фото его, – Майский показал фотографию напарнику. – И Ванька нам этот адрес вычислил. Офицеры сняли куртки, пристроив их в коридоре на вешалке, вошли в комнату и огляделись. – Вы уезжаете? – спросил Котов, кивая на коробки. – Въезжаю. – Это мы удачно зашли, прямо на новоселье. Слышь, Серега? – Ага. А вы к нам откуда прибыли? – Из Красноярска. – Ого, – присвистнул Котов. – Надоела Сибирь? – Не, Кость, девушка будет вершить революцию. Видимо, в Сибири идеи свободы, равенства и братства уже прижились и процветают. Теперь очередь за столицей. – Че ты несешь? Майский ткнул пальцем в плакат с Че Геварой и покосился на меня. Я потерла нос и покосилась на офицеров, а потом сунула руки в карманы джинсов и ущипнула себя за ногу. Больно, значит, живая, не в коме. Пока мужчины рассматривали плакат, выскользнула в коридор и потрогала их куртки. Вполне реальная одежда. – А как вас зовут, прекрасная революционерка? – раздалось из комнаты. – Женя. – Очень приятно, Сергей. Вы поклонница команданте? – Угу, уважаю мужчин, имеющих принципы, свято в них верящих и не боящихся за эти принципы умереть. Опять же, мужчина импозантный. – Какой-какой? – А его книги читали? – спросил Котов. – Еще бы. – А он че, еще и книги писал? – встрял Майский. – Он же революциями занимался. – Тайга ты дремучая, – сделал Котов «комплимент» коллеге. – Хоть бы молчал лишний раз, чтоб перед умными людьми не позориться. – Это ты-то умный?! Да ты в зеркало на себя посмотри, по виду и не догадаешься, пока ты свою песню про третье поколение не заведешь! – съязвил «дремучий» Майский и повернулся ко мне. – Он у нас всех уверяет, что интеллигент в третьем поколении. Похож? Я дипломатично пожала плечами и спросила: – Вы кофе хотите? – Спасибо, – благодарно улыбнулся Котов. – А можно чаю? – спросил Майский. – Конечно. Только я не помню, по каким коробкам разложены кружки и чай с кофе, так что придется немного подождать. – Легко, – сверкнул улыбкой майор, и я вышла на кухню, оставив офицеров соревноваться в споре и прислушиваясь к их словам. Я методично рылась в коробках и постепенно приходила в себя, уже не щипала за различные части тела и даже нашла объяснение всему происходящему: они снимают очередную серию, а мне не говорят, чтобы вела себя естественно. Объяснение никакой критики не выдерживало, ибо ни камер, ни режиссера поблизости не наблюдалось, но должна же была я как-то все себе объяснить, иначе так до Кащенко недалеко. В комнате прения продолжались. – Ты, Майский, знаешь, кто такой Ленин? – Само собой, ты меня за дебила-то не держи! – Ну, и кто это? – Вождь мирового пролетариата, сверг царя и совершил революцию в России. – Молодец. А теперь напряги мозг и вспомни, сколько томов его книг стоит в библиотеках. Так почему бы Че Геваре не написать пару книг на тему революции и способов ведения партизанской войны? В комнате повисло молчание. Я тихо хихикала на кухне, копаясь в коробках в поисках чая. – Подумаешь, – пробурчал, наконец, майор, – ну, стормозил, бывает. Чего ж мордой-то сразу возить… Обзываться по-всякому… – Ладно, извини и не обижайся. Нашлось, наконец, требуемое, я приготовила чай и кофе, высыпала в чашку сушки и со всем этим добром появилась в комнате. Котов сидел на стуле и листал «Боливийский дневник», а Майский рассматривал диски, кучей лежащие на полу и полке. – Вы слушаете рок? – спросил он, завидев меня на пороге. – Угу. – Никогда бы не подумал. – Почему? – Вам бы больше подошли французские фильмы 50-х годов, бокал абсента, шансон Вертинского, блюз Коэна или джаз Армстронга, черные водолазки и очки, как у Одри Хепберн в фильме «Завтрак у Тиффани». И вы на нее похожи, кстати. – Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, что краснею, и поставила поднос на пол, а Майский прищелкнул языком в ответ на удивленно поднятые брови Котова. – Мебели нет, поэтому придется пить чай на полу, – сказала я, раздала чашки и пристроилась на матрасе. – Можно я диски гляну? – спросил майор. – Конечно. Тот покопался в куче CD и вытащил один, долго рассматривал, а потом повернулся ко мне. – Чего за группа? Я присмотрелась и разглядела обложку диска группы «Оддисс», потерла нос, поглядела в потолок и перевела взгляд на Майского. Тот разглядывал буклет диска. – Ну, – осторожно начала я, – это группа такая, московская. – Рок? – Можно сказать, да... – Путевая музыка? – Еще бы. Котов оторвался от книги, которую внимательно читал, и посмотрел на коллегу. – Чего ты там опять нашел? Майский показал ему диск. Котов пристально посмотрел на солиста, потом на Майского, потом опять на солиста. – На тебя похож, – сделал вывод капитан. Я замерла на своем матрасе, вцепившись в кружку. Майский внимательно посмотрел на обложку и помотал головой. – Ничего общего. – Похож, – настаивал капитан, – если хвост твой распустить. – Можно послушать? – спросил Майский, получил утвердительный кивок и вставил диск в дисковод музыкального центра. Полились звуки гитары, потом низкий голос запел про древний замок и молодых богов. – Ниче так, – оценил майор, послушав несколько песен. Котов продолжал читать книгу, а я пила чай и пыталась не сойти с ума и найти всему логическое объяснение. Или близкое к логическому. Нет, все-таки я сошла с ума, ну, или только схожу. Вон, уже и глюки поперли, да такие, что я в них практически поверила, еще и разговариваю с ними. А как иначе назвать явление на моем пороге киногероев любимого сериала? Может, пора завязывать с его постоянным просмотром? Так я уже почти два месяца его не смотрела: переезд, новая работа, не до того… И Майский слушает свою же музыку, то есть не свою, а своего создателя, вернее, актера. Запутавшись в терминах, я окрестила все это одним словом: бред, и занялась своим чаем. Под размышления и мелодичные звуки музыки «Оддисс» незаметно пролетело время. Майский сидел на полу, привалившись к стене и закрыв глаза, и казалось, что он спит, Котов увлеченно читал, я молча пила чай и слушала песни, боясь сказать что-нибудь. Неожиданно майор поднял голову, потер лицо и посмотрел на часы, оттянув рукав свитера. – Блин, Костяныч, время выходит! Капитан оторвался от книги и тоже посмотрел на часы, кивнул и потянулся. – Еще час. – Наши сказали, что в одиннадцать у них сбор намечается. Костян, давай глянем аккуратно? – Давай подождем еще, чтоб уж наверняка. – Ну давай проверим, а? Пошли. Костя вздохнул и пошел вслед за Майским в коридор. Я, погруженная в свои мысли, не сразу поняла, что они уходят. Встрепенувшись, подскочила, расплескав чай на пол и джинсы, и ринулась следом. Офицеры уже натянули куртки и достали оружие, Майский осторожно открывал дверь. – Вы куда?! – Тише, – прошипел Котов и приложил палец к губам. – Идите в комнату, и ни при каких обстоятельствах оттуда не высовывайтесь. Сидите там. – Но… – Идите. Я попятилась в комнату, глядя, как осторожно закрывается дверь за неожиданными гостями. Диск давно закончился, на дворе была ночь, и поэтому в квартире повисла тишина. Я еще постояла на пороге комнаты, а потом на цыпочках подкралась к двери и прислушалась. На площадке царила тишина, а может, я ничего не слышала. Через некоторое время раздалась какая-то возня, потом крики, ругань, матерщина, захлопали двери и, как апофеоз всего, послышалась непрерывная стрельба. Я стремительно отпрянула от двери, рванула в комнату и рухнула на матрас, забившись в угол, замотавшись в плед и закрыв голову подушкой. Подтянула ноги к животу и затаилась, стараясь не дышать и слиться с интерьером. В висках тяжело стучала кровь, дышать было трудно, но я терпела, в голове билась одна мысль: только бы меня не пристрелили за компанию. Сколько я так пролежала, неизвестно. Когда стало совсем невыносимо, слегка пошевелилась, и чуть приоткрыла плед, давая доступ воздуху. Прислушалась, но ничего не услышала, однако, решила не дергаться и еще подождать, на всякий случай. Через некоторое время послышался какой-то топот, разговор, и я в ужасе вжалась в подушку. Вот тебе и переезд в столицу, – размышляла я, – вот тебе и партизанская война… А еще грезила о мировой революции и болотах, где шаталась бы во имя светлых идей, кормя комаров и выкрикивая «Hasta La Victoria Siempre». Какая из тебя революционерка нафиг, если ты при первых выстрелах забилась под подушку! Команданте, вон, знал, что в Боливии его пристрелят, и все равно поехал туда со своими идеями, не побоялся ради принципов умереть, а ты трусливая особа! И сумасшедшая, к тому же… Сколько я так пролежала под подушкой, занимаясь самобичеванием, неизвестно. Рука затекла неимоверно, и лежать дальше уже было невозможно, иначе был риск ли-шиться конечности, столь мне необходимой, ибо рука-то правая, а я правша все-таки. К тому же раздался какой-то странный звук прямо над головой. Сначала я втянула эту самую голову в плечи, а потом вспомнила про команданте, разозлилась, решительно раскопала свое укрытие из пледа и подушек, и подняла голову. Комнату заливал серый свет, от открытой лоджии тянуло прохладой, а непонятный звук не прекращался. Утро, уже утро?! Я пролежала всю ночь?! – мысли, как блохи, скакали и прыгали и не хотели собираться в кучу. Я покрутила головой и обнаружила источник звука – это звонил будильник на телефоне. Телефон был новый, поэтому привычного будильника не было, а этот был на редкость противным. Надо закачать себе музыку нормальную, – подумала я, выключила будильник, села и огляделась. Что же вчера было? – вторая мысль. Я встала, прошлась по квартире, осмотрела все углы, осторожно выглянула на лестничную площадку, потом вернулась в комнату, уселась на полу и задумалась. Почесала нос, посмотрела в потолок и тоскливо вздохнула. – Мне все это приснилась, – констатировала я и вроде даже порадовалась, что с ума не сошла. Конечно, приснилось, потому что не было никаких следов присутствия Майского и Котова: в мойке стояла одна-единственная кружка, из которой я днем пила чай, сушки лежали в запечатанном пакете, коробки с кухонной утварью стояли нетронутыми, в подъезде никаких следов стрельбы, а в музыкальном центре стоял диск с моей собственной подборкой песен. Книга лежала вниз теми же страницами, на которые я ее и положила, а диск «Оддисс» спокойно лежал в куче других дисков на полке. – Мне все это приснилось, – повторила я громче, чувствуя радость и сожаление одновременно. Радость от того, что оказалась не сумасшедшей, а сожаление… Жалко, что такие мужчины, которые посетили меня во сне, - это всего лишь выдумка сценаристов и талантливая игра актеров… И все-таки какой сон был яркий и всамделишный! Я приняла душ, уложила волосы, натянула джинсы с рубашкой и посмотрела на себя в зеркало. Как там во сне сказал Майский: абсент, черные водолазки и очки как у Хепберн? Я усмехнулась, подмигнула своему отражению и решила, что водолазку с очка-ми куплю по пути с работы, а абсент покупать не буду, у меня и так фантазия буйная, чтоб ее еще алкоголем стимулировать. В коридоре я натянула ботинки, открыла входную дверь, и услышала за спиной: – Доброе утро. Так это вы теперь моя новая соседка? Я обернулась, мельком глянула на говорившего, да так и застыла с открытым ртом: сосед оказался высоким мужчиной с длинными темными волосами, забранными в хвост и со шрамом на правой щеке. Мгновенно в памяти всплыл сон и описание преступника, данное Майским. Я шагнула назад, уперлась спиной в стену рядом с дверью и попыталась закрыть рот. Сосед смотрел на меня с удивлением и легким намеком на волнение. – Что с вами? Вам плохо? Или, может, вас шрам мой испугал… Это я в Чечне получил, – он досадливо потер щеку и повернулся здоровой частью лица. Я силилась что-нибудь сказать, но язык не слушался, и я продолжала стоять и пялиться на соседа, размазываясь по стене. Тот, устав, видимо, ждать от меня нормальной реакции, сказал что-то о делах и вошел в лифт. Я перевела дух, подышала открытым ртом и сползла по стене на пол. Бесцельно оглядывая площадку, я заметила, что коврик возле двери сбит в сторону, протянула руку, чтобы его поправить, и нащупала под ним что-то небольшое и плотное. Я сунула руку и извлекла на свет божий удостоверение с золотыми буквами на бордовом фоне. Не может быть, – мелькнула мысль, и я снова привалилась к стене. В лучах яркого солнца три большие буквы ослепительно блестели, сливаясь в аббревиатуру: «ФЭС». Я прикрыла глаза, пытаясь унять трясущиеся руки, а потом осторожно открыла удостоверение. Майский Сергей Михайлович, майор спецназа ГРУ, – прочитала я, а с фотографии на меня смотрел один из вчерашних гостей…