Буря Потерь. Клинок времени.

Смеркалось. Солнце медленно опускалось за горизонт, растворяясь в густой дымке над морем. Последние лучи лениво скользили по крышам домов, по узким улочкам поселения, по старым деревянным сваям пристани, пока вечер медленно гасил краски уходящего дня. В это время года ночь приходила быстро. Стоило солнцу скрыться за линией горизонта - и небесный свод почти мгновенно накрывала россыпь холодных звёзд. Возвращаться домой одной в такое время Даниэль не любила. К ночи жители портовых городков привыкали с детства. Куда страшнее были тени между домами, странные силуэты в окнах и скрип половиц в пустых переулках. А когда тебе всего двенадцать лет, неизвестность порой страшнее самой темноты, а дорога домой после заката тянется целую вечность. Даниэль ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам. После дня, проведённого под беспощадным солнцем на плантации, ноги гудели от усталости, а ладони неприятно жгло от свежих мозолей. Воздух всё ещё хранил жар уходящего дня, но со стороны моря уже тянуло прохладным солёным ветром. В руках девочка бережно держала маленький подарок для матери - алую бабочку, найденную у берега после прилива. Её тонкие крылья едва заметно дрожали в сгущающихся сумерках, словно живой огонёк. Бабочка сидела удивительно спокойно, будто чувствовала осторожность ребёнка. Даниэль улыбнулась. - Маме понравится... - едва слышно прошептала она, боясь вспугнуть бабочку дыханием. - Обязательно понравится. Последнее время Мэри улыбалась всё реже. После смерти мужа болезнь окончательно сломила её, день за днём отнимая силы. Иногда мать по нескольку дней не вставала с постели, и тогда маленький дом Блэков казался Даниэль особенно пустым и холодным. Даниэль лишь замечала, что лекарства в доме заканчиваются всё быстрее, а мать с каждым днём всё дольше лежит без сил. Ричард, её старший брат, несколько лет назад ушёл в море в надежде заработать денег и с тех пор так и не вернулся домой. Теперь у Мэри оставалась только Даниэль. И девочка цеплялась за любую мелочь, способную вызвать у матери улыбку. Свернув к поселению, Даниэль вдруг замедлила шаг и настороженно огляделась. Обычно после прибытия торговых судов порт гудел до глубокой ночи: моряки напивались, дрались, кто-то играл в кости прямо посреди улицы. Но сегодня поселение будто вымерло. Дверь таверны лениво покачивалась на ветру. Ни смеха, ни пьяной брани. Даже море у причалов словно притихло. По спине пробежал холодок. Ветер ударил в лицо, растрепав рыжие волосы и дёрнув подол платья. Где-то неподалёку протяжно скрипнула вывеска таверны. Даниэль поёжилась, крепче прижимая к груди ладони с бабочкой, и ускорила шаг. Скрип вывески ещё долго тянулся следом, растворяясь в пустоте улиц. Дом Блэков стоял в стороне от главной улицы - маленький, покосившийся, с потемневшими от сырости стенами и низкой крышей, над которой почти всегда шумел ветер с моря. Когда-то здесь до поздней ночи горел свет и слышались голоса. Теперь дом с улицы казался притихшим и пустым. Подойдя к калитке, Даниэль невольно замедлила шаг. В окнах не горело ни одной свечи. Обычно мать всегда оставляла свет на первом этаже, даже если ложилась раньше обычного. Тёплое дрожащее пламя встречало девочку ещё с улицы, словно давая понять, что дома её ждут. Сейчас дом встречал её молчанием. В груди стало холодно. - Мам? - тихо позвала Даниэль, поднимаясь на крыльцо. Никто не ответил. Даниэль осторожно толкнула дверь, и та со знакомым протяжным скрипом медленно приоткрылась. Из дома пахнуло сыростью старого дерева, воском догоревшей свечи и сушёными травами - ромашкой, мятой и тонким сладковатым запахом алоэ, который всегда тянулся за матерью. Где-то под этим всё ещё едва ощущался аромат цветов с плантации и сырого хлопка. Под ногами скрипнули половицы. Скрип потянулся по дому, теряясь где-то в его пустоте. Где-то в полумраке тихо хрустнуло стекло. Даниэль опустила взгляд и заметила под ногами осколки маленьких склянок, от которых тянуло терпкими настоями и влажными прелыми травами. - Мамочка? Я пришла. Голос прозвучал непривычно тихо и тут же растворился в неподвижном доме. Даниэль направилась к лестнице. Старые ступени протяжно гудели под ногами, цепляясь за каждый шаг. С каждой ступенью ноги становились всё тяжелее, медленно наливаясь свинцом. Лестница всё тянулась вверх, не позволяя ей добраться до двери спальни. Подходя к двери, Даниэль вдруг почувствовала, будто вязкая смола старого дерева тянет её назад, не позволяя сделать последний шаг. Поднявшись на второй этаж, Даниэль заметила тонкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери спальни матери. «Наверное, мама просто уснула.» Мэри всё ещё пыталась читать по вечерам, даже когда глаза начинали слипаться от слабости. Даниэль невольно улыбнулась, представив раскрытую книгу на одеяле и свечу, догорающую рядом с кроватью. Сейчас мама проснётся и тихо рассмеётся своей неловкости. Подойдя ближе, девочка осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Комната тонула в зыбком полумраке. На старом комоде возле кровати догорала свеча, и её слабое пламя вздрагивало от сквозняка, заставляя тени на стенах дрожать и ломаться, словно комната медленно меняла свои очертания. На краю кровати действительно лежала раскрытая книга. Несколько страниц лениво шевелились от гулявшего по комнате ветра. Улыбка едва коснулась губ Даниэль. - Мам?.. Она вошла в комнату и сделала ещё несколько шагов вперёд, пытаясь рассмотреть мать в дрожащем свете свечи. И тогда заметила фигуру возле кровати. Даниэль замерла. Мир вокруг будто исчез. Остался лишь тихий треск свечи и её собственное дыхание. Женщина неподвижно лежала на полу, неловко подвернув под себя руку, словно просто оступилась и не смогла подняться. - Мама... Голос сорвался, и девочка бросилась к матери, рухнув рядом на колени. Кожа Мэри была холодной. Холодной настолько, что Даниэль в ужасе отдёрнула руку, словно обожглась, и широко распахнула глаза. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать. - Нет, - задыхаясь в рыдании прошептала Даниэль, - Нет-нет-нет. Слёзы застелили глаза. Даниэль судорожно попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял где-то в груди. Комната медленно плыла перед глазами, а дрожащий свет свечи ломался о стены длинными искажёнными тенями. В дрожащем свете свечи силуэт матери вдруг показался неправильным - неестественно изломанным, словно тени на стенах медленно искажали очертания её тела. «Нет...что происходит...почему всё не так?..» Что-то дрогнуло у девочки в руке. Алая бабочка, о которой Даниэль успела забыть среди ужаса, всё ещё сидела на её ладони. Она метнулась к лицу Даниэль, затрепетав крыльями прямо перед глазами. Девочка вздрогнула и замахала руками, пытаясь отогнать её, но бабочка снова возвращалась, мелькая алым пятном в дрожащем свете свечи. Крылья бились всё быстрее. Тень за спиной бабочки вытягивалась по стене длинным рваным пятном. Даниэль оцепенела. Комната медленно расползалась перед глазами: углы тонули в густеющем полумраке, стены будто отдалялись, а между вспышками свечного света появлялись тёмные провалы, в которых взгляд ничего не мог различить. Воздух становился тяжелее. Свеча вздрагивала всё сильнее. Бабочка вдруг ударилась о пол. На мгновение спальня почти исчезла во тьме. А затем одна из теней у стены дрогнула и начала медленно подниматься вверх. Из полумрака выступил высокий мужчина в алом мундире офицера английской короны. Золотое шитьё тускло блеснуло в свете догорающей свечи. Лицо мужчины казалось мертвенно-бледным, а глаза - пустыми, неподвижными. В них отражалось тело Мэри. - Вы арестованы, мисс Блэк, - прохрипел незнакомец, делая шаг вперёд. Даниэль вскрикнула, когда грубые пальцы сомкнулись на её запястье. Хватка была такой сильной, что боль сразу пронзила руку. Мужчина резко дёрнул её к двери. Из дрожащего полумрака позади офицера выступили ещё двое солдат. Не произнеся ни слова, они подняли женщину с пола. - Нет! Не трогайте её! Даниэль попыталась вырваться, но пальцы на её запястье лишь сильнее сжались. Комната плыла перед глазами. Свеча металась в темноте, вырывая из полумрака то алый мундир, то бледное лицо Мэри, то пустые глаза солдат. Сквозь шум крови в ушах Даниэль вдруг услышала шаги. В дрожащем свете алые мундиры застыли среди полумрака, будто нарисованные поверх теней. Офицер в треуголке медленно повернул голову к двери, и пуговицы мундира звякнули во тьме. На пороге стоял высокий юноша в потемневшей от морской соли матросской куртке. Влажные тёмные волосы падали ему на лицо, а вместе с ночным ветром в дом ворвался знакомый запах моря. Сердце Даниэль дрогнуло. На одно короткое мгновение комната снова стала прежней. Юноша посмотрел прямо на неё, и в его глазах мелькнула тревога. Такая живая, настоящая, что весь кошмар вокруг будто отступил.Он едва заметно улыбнулся, а за его спиной медленно поднялась ещё одна тень. Даниэль не видела кто - это. Только короткий холодный блеск стали, вспыхнувший в темноте. Сердце провалилось куда-то вниз. Даниэль открыла рот, пытаясь закричать, предупредить его, остановить, но из груди будто вырвали сам воздух. Она чувствовала, как крик рвётся наружу, как боль обжигает горло, как дрожат губы - и всё же не слышала ни звука. Словно сам дом, эта вязкая темнота, этот кошмар поглотили её голос прежде, чем он успел сорваться с губ. Юноша вздрогнул. На его губах дрогнула тень удивления. Он качнулся назад, будто не сразу понял, что произошло, а затем тяжело рухнул на деревянный пол. В тишине спальни глухо стукнуло тело. И почти сразу в нос Даниэль ударил густой металлический запах крови. Тёмная лужа медленно расползалась по половицам, заполняя щели между досками и отражая дрожащий свет свечи. Алые отблески скользнули по стенам, смешиваясь с тенями, и на одно короткое мгновение Даниэль показалось, будто вся комната начинает тонуть в этой темно-красной жиже. Свеча мигнула. Раз. Другой. И комната исчезла во тьме. В этот раз крик всё-таки вырвался наружу.