А не фиг ходить в гости по утрам!

- Чего вам надо? Аллен, Канда и Лави вошли в гостевую комнату, где за столом на одном из диванчиков сидела Линали. Время близилось к вечеру, через час-два будут уже подавать ужин, поэтому комнату освещали свечи и несколько керосиновых ламп. - Ничего серьезного, просто ты такой грустный был, вот я и подумала, может, развлечемся как-нибудь? В карты… В покер, например! Брат говорил, что физические нагрузки следует чередовать с умственными. - А это тут причем? – не поняла Аллен. Линали улыбнулась и принялась объяснять, будто ребенку. - Ты же пришел с Кандой, значит вы дрались. У тебя вон, на лбу даже перевязано. - Ну-у, они не дрались, - захихикал Лави. – А просто-напросто мирно и дружелюбно сидели на кровати и разговаривали. По душам, так сказать. - По душам? Мирно? – недоверчиво посмотрела на парочку обвиняемых девушка. – Ты думаешь, я поверю в эту наглую ложь? Друзья расселись на оставшиеся места. - Линали, - начала Аллен, - я не собираюсь ни во что играть. Пока мы здесь развлекаемся, за пределами башни гибнут… - Люди, мы знаем. Но сейчас ты все равно им не поможешь, а так хоть нервы успокоишь. Аллен уже в которой раз почувствовала сначала, что ее друзья бесчувственные твари, а потом, переосмыслив, себя истеричкой. «Аллен, давай ты не будешь опять распускать нюни и бросаться на Смотрителя, чтобы тебе выдали задание, ладно?» - некстати напомнил о себе Четырнадцатый. «Я не бросалась на него». «Но хотела. Остановили тебя только закрытая дверь и тот Генерал с кисточками и переносным мольбертом». «Ты раздражаешь. Когда ты мне открылся, то сказал, что прекрасный собеседник. Я его пока что не увидела». «Плохо смотришь, дорогая». Аллен прямо таки чувствовала ядовитую улыбку Ноя. «От тебя можно как-нибудь избавиться или всю жизнь придется с тобой ходить?». «Конечно можно, - оживился Неа. – Изначально ты мне была нужна только для того, чтобы спрятаться от Графа. Я хотел поработить твой разум, когда ты подрастешь, и занять тело». «Но?..». «Но потом я к тебе привязался, если это так можно назвать, да и брат бы не одобрил. Поэтому меня будешь вытуривать другими способами. Например, если ты зачашь от того японца и родишь ему ребенка, то моя душа переселится в него, и я начну новую жизнь». «А ребенок?». «Умрет». Уолкер с трудом удержалась, чтобы не скривиться в гримасе отвращения к этому Ною, таким равнодушным – почти веселым – тоном он это произносил. Разумеется, она экзорцист и не собирается растить никаких детей, но это не значит, что ей плевать на судьбу невинных младенцев, лишь бы отделаться от назойливой шизофрении. «Ладно-ладно, я тебя понимаю и прекрасно ощущаю твои негативные эмоции. Тогда поступим проще: находим какого-нибудь левого человека, – лучше бедняка, да помоложе – проводим ритуал вместе с Марианом и вуаля!». «Этот человек тоже умрет?». «Ну да. Он же никому не нужен, никто и не вспомнит». Аллен сжала зубы. Что за чудовище сидит у нее в голове?.. «Таким же чудовищем является твой Учитель». «Он!..». «А теперь обрати внимание на внешний мир, о тебе речь пошла», - холодно оборвал девушку Ной. Аллен моргнула и поняла, что все это время она неподвижно сидела, уставившись в стол. Друзья меж тем действительно играли в карты и обсуждали решение Комуи. Даже Канда, который сидел рядом с ней, держал в руках карты, а не катану. - Интересно, и долго он еще стол гипнотизировать будет?.. О, очнулся! Аллен, с добрым утром! – помахала ей ладошкой Линали. - Что? Уже утро? – тупо спросила Уолкер. Канда рядом хмыкнул, как бы говоря: «Что с Мояши взять». Аллен собиралась фыркнуть в ответ, но в дверь, быстро махая крыльями, влетел ромбоугольный голем и замер перед лицом китаянки. Девушка переменилась в лице. - Это голем брата! Экзорцисты, больше ничего не спрашивая, рванули к выходу, по коридорам, к кабинету Комуи. - Нападение акум? – на бегу спросил Лави. - Может Ноев? Не прошло и дня! - Тогда почему Комуи отправил голема именно к нам? - Может его уже в заложники захватили? На это предположение Линали резко оттолкнулась от пола и, активировав Чистую Силу, ринулась спасать брата. Он конечно тот еще чудик, но ее – как и она его – любит. И если, пока они развлекались, с ним что-то случится… - Линали, милая, ты пришла! Она затормозила только у самого стола, чуть не грохнувшись на него и вытянув вперед руки. - Братик, что случилось?! Ты не ранен? Ворота не сломаны? Комуи протянул сестре свою пустую кружку. - Кофе закончилось. Буквально две секундочки тишины. - Я тебя ненавижу. А потом начался хаос. Когда Лави и Аллен с Кандой добежали до кабинета, им открылась удивительная картина: стол был перевернут, так же как и несколько стелажов, а кипы бумаг, покрывающих пол, стало еще больше. На данный момент Комуи кругами бегал по комнате, за которым с исказившим гневом лицом мчалась его сестра, постоянно отвешивая то подзатыльники, то поджопники, взметая в воздух еще больше бумаг и пыли. - Ленивый! Идиот! Нога въехала по ребрам, а Смотритель, итак до этого громко верещащий, рассыпался еще в больших извинениях. И более громких. - Хоть бы один день нормально поработал! Без комуринов, без ревности к несуществующим ухажерам! Я терпела, когда узнала, что ты наконец-то влюбился, а вот уже как месяц прошел, а тебе даже жопу лень почесать!!! Остальные экзорцисты стояли столбом, не только шокированные вспышкой ярости Линали и ее лексикона, но и банально боясь попасть под раздачу. Все они вздрогнули, когда Ли остановилась, а Комуи выпал в нокаут. Она ведь не будет сейчас и их также?.. Лави спрятался за Аллен, обнимая ее за плечи и из-за макушки наблюдая за девушкой. Аллен тут же шмыгнула за Канду, до плеч не дотягиваясь, и потому приобнимая за талию и выглядывая из-за торса. Лави высунулся с другой стороны. Линали дезактивировала Чистую силу. Отряхнула от пыли юбку. Пригладила волосы. И обернулась к друзьям с милой улыбкой. - Ну вот и все. Теперь надо здесь убраться. - Не-ет, я тоже хочу сейчас потерять сознание, - простонал Лави. Линали развела руками. - Ну а что поделать? Пускающего слюнявые пузыри Смотрителя уложили на диванчик, а сами принялись за разбирание всех этих документов. Ну как разбирание: сваливание в несколько основных куч. Отдельно бумажки по долгам, по бытовым моментам, зарплата экзорцистам и сотрудникам Ордена и так далее. Линали же на данный момент перевернула корзину со смятыми бумажками, исписанные лично Комуи слишком даже для него нервным почерком. Быстро разворачивая по одному, Линали пробегали по первым строчкам, вновь сминала и кидала в кучу бумаг «ненужные». Эта корзина была заполнена всего наполовину, но там можно найти ненужно-откинутые бумажке двухмесячной давности. Смотритель редко выкидывает что-то, только если это что-то не потерпело окончательный крах. Линали развернула самый маленький комок. С трудом, боясь порвать – так сильно его запечатали. А когда развернула, прочитала полностью, медленно, даже два раза. А потом порвала и попросила Лави сжечь оставшиеся клочки. На что ему огненная печать? Девушка бросила взгляд на находящегося в отключке брата. «Дорогой Джонатан… Не мог забыть… Возобновить… Я готов вернуть ваше расположение… - проносились отрывки письма в голове Ли. – Люблю…». - Ох, братик, - покачала головой Лина. Комуи встрепенулся и, перевернувшись на другой бок, сонно причмокнул губами: - Линали… Никому не отдам… *** Когда через несколько часов кабинет был приведет в более менее приемлемое состояние, экзорцисты наконец смогли разогнуть свои спины. Парней, которые отказывались принимать в уборке личное участие, подгоняли Линали, которая чувствовала свою вину в произошедшем, и Аллен, пытающаяся в этих залежах найти свое задание. Но, видимо, они лежали если и в кабинете, то точно не на всеобщем обозрении. Лави смиренно сортировал всю документацию. «Все бумаги несут какую-то историю, - говорил он. – Малую, незначительную – не важно. И долг Историка – помочь этой истории сохраниться». Правда, так он считал только первые полчаса. Затем начал ныть и отлынивать и помогали только острые каблучки Ли. Канда же и вовсе сразу безапелляционно заявил: «Сжечь дотла». Подзатыльник от Аллен, катана над успевшей пригнуться Уолкер и… Опять же, острые каблуки Линали. К ним несколько раз заглядывали из научного отдела. Но, видя, что их ждет, пробудь они здесь еще какое-то время, быстро улепетывали. Один раз почему-то зашел Джонатан и, увидев бессознательного Смотрителя, хотел было подойти к нему, но Линали коршуном налетела на бедного парня, и тот тут же выскочил обратно за дверь. После этого она взяла кипу – под сотню примерно – листов и, скрежеща зубами, разорвала ее пополам. Друзья благоразумно отошли от негодующей подруги. - А мы ужин пропустили, - тоскливо произнесла Аллен, когда они сидели в той же гостевой комнате. Гостиной, так сказать. - Не только ты хочешь есть, но один день вытерпишь, - отрезала Линали. – Мы тоже потерпим. - То вы, а то – я, - гордо вскинула голову седая. И буквально завыла волком. – Уу-у-у-у! - Мояши, заткнись. - Сам заткнись. - Я, в отличие от тебя, не жалуюсь. - Все, ребят, помиритесь и… - Завались! Лави обиженно посмотрел на Лину, мол, они так постоянно хором меня шлют. Линали развела руками. Это же Канда и Аллен, чего от них ждать? - У-уу-у! - Я сказал тебе замолчать! Иначе сейчас сам подойду и заткну! - Ха, а ты попробуй! Юу тчикнул. Мужик сказал – мужик сделал. Даже который не человек. Поэтому он встал и вышел из комнаты. Все присутствующие нахмурили брови. Он так спокойной ночи пожелал? Или смерти? Вернулся он минут через десять-пятнадцать с огромным подносом, на котором пирамидкой были сложены многочисленные митараши-данго и еще несколько палочек парень держал во рту. Войдя в гостиную, он с грохотом поставил поднос на стол, по одному лакомству кинул Лави и Линали, а остальное подвинул поближе к проклятой. - На. Уж это-то тебя заткнет. Аллен подняла на японца самые счастливые – и главное, искренние – глаза и, не удержавшись, что есть мочи обняла Юу, сильно того наклонив к дивану, на котором сидела девушка. - Обожаю тебя. Это были последние слова Уолкер. После этого ее рот был занят исключительно данго. - Откуда у тебя все это? – недоумевала Линали. Канда сел обратно в кресло. - В столовой я наткнулся на нервного Джерри и тот, ничего не слушая, вручил мне этот поднос и отправил к одному известному и голодному человеку, - кивок в сторону жующей экзорцистки. И чуть заметно дрогнувший уголок губ да на несколько градусов потеплевшие льдинки глаз. - О… Ясно, - опустила голову китаянка, еще немного не отошедшая от объятий между ее подругой и Кандой. Лави уже – для Аллен «всего» - прожевал первый шарик и стянул зубами второй. Другой рукой почесал подбородок. Перевел взгляд с Аллена на Юу. Да нет, не может быть. Ему тогда показалось. И сейчас тоже показалось. Разумеется, он Историк, и подмечать все, что не заметили другие, и сделать все возможные правильные выводы его обязанность… Но иногда глаз подводит, и твой мозг придумывает то, чего не может быть. По определению. Поэтому ему показалось. - Фух, это был самый лучший ужин, - откинулась на спинку дивана Аллен, медленно доедая последний данго. – Канда, я у тебя в долгу. Когда-нибудь, когда ты будешь умирать, я принесу тебе собу. - Обойдусь, - презрительно отозвался парень. - Ну что, баеньки? – немного сонно спросила – подтвердила? – Линали и, первой подавая пример и, желая всем хорошей ночи, направилась в сторону своей комнаты. - Сегодня был насыщенный день, - кивнула Аллен, потягиваясь и забирая с собой поднос. Надо будет завтра его вернуть и поблагодарить Джерри за заботу и спасение ее от голодной смерти. Все трое вышли в коридоры, Юу с Аллен впереди и Лави позади них. - Хорошенько отоспись и приготовься к тому, что завтра тебе надерут задницу, - осклабился Канда. - Это ты так желаешь мне мягкой постели и взбитой подушки? Благодарю, я оценил твою стеснительность сказать это простыми словами. - Если ты называешь это стеснительностью, то знай: когда в моей руке Муген, я становлюсь до безумия стеснительным. - И она распространяется лишь на меня? Какие у вас предпочтения, господин БаКанда. - Если я господин, то вы, видимо, мэм? Это была не первая их ссора. Но первая, где они так весело улыбались. Аллен чувствовала себя… хорошо. Хотелось прыгать, – желательно Канде на плечи или руки – бегать и не заканчивать разговор. Да, со стороны он напоминает очередную перепалку, но девушка чувствовала, что поменялся даже тон, – не говоря уж об атмосфере – с которым они общались. Сейчас она забыла обо всем: об акумах и Ноях, о Ватикане и обычных людях. А еще она забыла о Лави, что пропустил свою дверь и все шел за этими двумя. Он шел, наблюдал и анализировал. На ромашке, что ли, погадать? Кажется, не кажется. Любят, не любят.