А не фиг ходить в гости по утрам!

Англия, 13 лет назад Я расхаживал по комнате, стараясь не смотреть на отца, который сидел в кресле, преспокойно рассматривая ногти. - Я не собираюсь жениться на… на ней! – будем считать, что так и планировалось сказать изначально. Отец сделал вид, что не заметил моей заминки, продолжая все с тем же наигранным интересом разглядывать руки. - Почему же? Насколько я помню, ты, Джонатан, так и не назвал мне ни одной действительно серьезной причины. Я остановился, на пятках разворачиваясь к отцу. Тронутые сединой волосы графа Березфорда были уложены, мои же – вечно растрепанные - и сейчас находились в полнейшем беспорядке. Костюм на моем дражайшем родителе сидел как влитой, рукава моего были частично помяты. Ох, укоризненные взгляды служанок скоро будут мне сниться! - Издеваешься? – я набрал в легкие побольше воздуха, чтобы высказать все, но меня перебили. Все еще не отрывая взгляда, всем своим видом показывая полнейшую незаинтересованность, отец произнес тихо, но емко: - Не дерзи. Я честно постарался успокоиться. Но этот спор, затянувшийся уже не на один день, меня изрядно бесил. - Отец, неужели ты не понимаешь, что, кхм, эта девушка… Да я же ее видел от силы пару раз! Как можно жениться? Тем более, существует же… Ну, любовь, в конце концов. Граф Березфорд расхохотался. Смех этот был наигранным, холодным, неискренним. Таким, какой был привычен высшему обществу. - Наивный глупец! Любовь! Ее нет, есть лишь выгода! И брак с этой девушкой очень выгоден для нашей семьи. При правильном подписании договора, эта сделка сделает нас еще богаче… - Я не собираюсь жениться ради твоих денег! – я взлохматил волосы рукой, краем глаза заметив, как отец поморщился. Ого, он обратил на меня свое драгоценное внимание! Я польщен. - Идиот, ты еще ничего не понимаешь в этой жизни! Я лишу тебя наследства, если ты не согласишься сейчас же, - он с прищуром посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Всем своим видом он был спокойнее глыбы льда, но, уверен, ответа моего он ждал с нетерпением. - Да пожалуйста! Делай, что хочешь! - Так значит? Отныне у меня лишь один сын!.. Последних слов я уже не слышал, выбегая за дверь. Громко хлопнув ею, я бегом спустился на первый этаж и вылетел на улицу. Пробежав через сад, усаженный розами разных сортов, я пошел вдоль забора, и скоро поместье Березфордов скрылось вдали. Гуляя по городу, над которым сгущались сумерки, я и не заметил, как дошел до реки. Ветер, дувший мне в лицо, трепал волосы и расстегнутый сюртук. Стараясь охладиться, я подставил лицо ветру. Сколько бы я не пытался думать о чем-то нейтральном, мысли возвращались к спору, семье и Даниэлю. Я мог бы думать о дамах, которые гуляли вдоль реки в платьях, затянутые в корсеты. Мог бы думать о той собаке, но нет же! Сколько я себя помню, вокруг меня были лишь слуги. Допустим, мать и проявляла хоть какое-то внимание, скажем, раз в месяц, а вот отец меня даже не замечал. Что ж, думаю, для него всегда существовал лишь один сын. Уильям – мой старший брат - тоже никогда не обращал на меня внимания, слушая лишь родителей. Интересно, он вообще помнит о моем существовании? Фехтованием, верховой езде и прочим премудростям высшего света его обучали первоклассные учителя, меня - слуги. Они были добры ко мне, я был добр к ним. Все взаимно. И, как бы мне это сейчас не напоминало моего отца, выгодно. Пожалуй, «чисто» все было лишь с Даниэлем. Дворецкий стал действительно хорошим другом для меня. Ненамного старше меня, он не опекал меня, как это было положено, а разрешал мне делать все самостоятельно. Это давало мне возможность дышать. Не понимаю, как другие позволяют кому-то одевать тебя, раздевать, укладывать в постель… Попахивает маразмом. Я помню, как Даниэль вместо того, чтобы с криками загонять меня в постель ночью, сидел вместе со мной на влажной траве и показывал созвездия. Так я и учил астрономию. Не по скучным картам ночного неба, а сидя под этим самым небом. Наверное, только так мне и было интересно. Как только передо мной появлялись учебники, желание даже дышать пропадало. Все, чего мне хотелось – спать. Из уроков я ходил только на красноречие и владение холодным оружием. Нравилось мне сражаться. Чувствовать азарт, страх, возбуждение от всего одной битвы! А потом с насмешкой в глазах виртуозно выбить клинок из рук противника и приставить рапиру к его горлу. Но математика, география, искусствоведение… Я так ненавидел эти предметы. Чего только не придумывал Даниэль, чтобы заставить меня уделять им хотя бы по половине часа в день. Я усмехнулся, вспоминая, как он предлагал мне сделку: решеная задача за шоколад. И меня вполне устраивала моя жизнь. Ровно до тех пор, пока мне не исполнилось тринадцать. Как бы смешно это не звучало, но именно это число стало для меня роковым. Уильям устроился на работу под началом отца, став его гордостью. И тогда дражайшие родители вспомнили о том, что у них есть младший сын. Но, видимо, учить меня всем тонкостям этого снобизма было уже поздно. Как-никак, к тому времени хоть какое-то собственное мнение у меня уже было. А также свои взгляды на этот мир. И это тоже стало моей бедой. Причиной моего неповиновения стал Даниэль. Не слушая моих просьб, отец уволил его. Ну, давайте выражаться конкретнее, выставил из дома. И если мать хоть как-то попыталась образумить мужа, то он и слушать ничего не желал. Видите ли, отец решил, что дворецкий не справляется со своими обязанностями. Я умолял, плакал, даже вставал перед ним на колени, но все было тщетно. На следующий же день Даниель собрал свой небольшой чемодан, получил зарплату и ушел. На прощание он крепко меня обнял и подарил прощальный поцелуй в лоб. А потом меня оттащил отец со словами о несоответствующем моему статусу поведении. С того дня мне наняли новых слуг, которые абсолютно не считались с моим мнением, выполняя приказы лишь графа Березфорда. Спустя неделю такого отношения я сбежал, не имея ни цента в кармане. Думаю, понятно, что вернули меня буквально за шкирку. Как котенка. После этого меры лишь ужесточились. Каждый день со мной занимались учителя, часами читая нудные лекции. Изредка я бросал взгляды в окно, мечтая об окончании очередного бреда, но о конце не могло быть и речи. Новый старенький дворецкий, не слушал даже тихих просьб, каждый вечер загоняя меня в постель. Интересно, у моей двери охрану не выставляли? А что, это было бы вполне ожидаемо от моего папули. Ночами, когда я лежал, глядя в окно, которое, впрочем, обычно занавешивалось на ночь, я пытался восстановить в голове образ моего единственного друга. Он часто рассказывал мне о том, что хотел бы путешествовать, и я думал, где же он сейчас. Я придумывал совершенно разное, иногда абсолютно невозможное. Иногда казалось, что он только рад, что наконец избавился от непоседливого мальчишки. А иногда вспоминалось, как его добрые глаза смотрели в мои, и ладонь ворошила мои длинноватые волосы. И как я влюбился в его улыбку, а затем и в него самого. И как боялся рассказать об этом. И… как он ушел, так об этом и не узнав. Еще я представлял, что было бы, будь я чуть смелее, а отец не настолько строг. Это не успокаивало. Это лишь... Кхм, ну представьте шрам, который никак не заживает. Хороший такой, глубокий. И кто-то каждый день прямо по нему грубой ниткой, раздирая снова и снова в кровь. Что-то подобное делали со мной воспоминания и мечты. Но вскоре это начинает приносить удовольствие. Мазохизм в чистом виде. Спустя почти год такой жизни произошло еще одно событие, которое испортило мою жизнь еще сильнее. В одно воскресное утро, когда мы всей семьей завтракали - был даже Уильям! - отец сказал о какой-то там семье, известной своей компанией по производству сладостей. Я видел, как загорелись глаза Уильяма, стоило отцу заговорить об этом семействе. Видимо, действительно важная семья. Я постарался не слушать их разговоры, сосредотачиваясь на узоре на стене. Так я иногда делал во время скучных уроков. Мое имя прозвучало в полнейшей тишине, как гром среди ясного неба. - Джонатан, - отец выдержал паузу, может, надеясь нагнать моменту некой таинственности, интриги. Но стал выглядеть лишь еще большим идиотом, чем обычно. - Она станет прекрасной невестой для тебя. Вот с этого и началось начало конца. В тот день я разбил дорогой сервиз, подаренный китайскими партнерами по бизнесу. Впервые накричал на родителей. А теперь бреду по ночным улицам Лондона, имея в попутчиках только сияющий месяц Луны. И что теперь? Я не хочу так жить… И не могу! Я хочу убежать за Даниэлем и остаться с ним! Но… Я ведь пытался уже. Смысл стараться, напрягать силы, если все равно не получится? - Вы главное не сдавайтесь, и у Вас все получится. А если нет, то пробуйте до тех пор, пока не добьетесь своего, - говорил он, оттирая грязь с моей щеки. Тогда я, пытаясь выучить новый прием со шпагой, глупо грохнулся на землю, ободрав коленки, ладони и локти. Я хотел было уже пойти обратно домой, но Даниэль меня остановил. – Вы сможете. Я в Вас верю. А если есть хотя бы один человек, которому Вы дороги, то надо стараться ради него. Давайте, попробуйте еще раз. Я попробовал. Не получилось, конечно же. Но я не смог сдаться после его слов. И… Научился этому приему спустя три дня, а потом с радостным смехом показывал его ему, и он тоже смеялся вместе со мной. Я никогда не путешествовал. Не приходилось как-то. Но у меня была довольно объемная сумка, ранее принадлежавшая Уильяму, в которую я сложил два комплекта одежды, нижнее белье и еще по мелочи. И деньги. Когда за мной не следили, у меня было довольно таки много денег. Я просто брал, сколько мне нужно, и никто не спрашивал зачем. Вот с того времени до сих пор лежит в шкафу кругленькая сумма. Что ж. Прощай, родной, но такой холодный, дом. Не могу сказать, что буду скучать, но вот то, что не забуду – это точно. Я невольно задержал взгляд на семейной фотографии, где были запечатлены родители, брат, на вид которому было лет двенадцать, и я - совсем еще младенец - на руках у матери. Я провел пальцем по давно треснувшему стеклу. Взял в руки рамку, поднес поближе к лицу, уже в который раз разглядывая родные черты… и со всего размаху, выплескивая всю злость, швырнул ее в стену! Судорожно вздохнув, я подскочил к окну и, спустившись по дереву, ветка которого располагалась прямо передо мной, бросился в ночной город. Это было сложно. Если бы не деньги, я бы умер уже через неделю, если не раньше. Я мало представлял себе, что значит сбежать из дома. Не представлял, что тебя запросто могут толкнуть в грязь… Просто, от нечего делать. И как обмануть, назвав цену за комнату на одну ночь в несколько раз больше положенного. Впрочем, я сумел продержаться эти тяжелые семь лет. Сейчас мне уже двадцать один. Я поменял дворянскую фамилию на Бланк. Сейчас работаю с одним старичком в лавке, всучивая наивным людям «магические» вещи. Правда, похоже, придется скоро сваливать отсюда. Как-бы не замели. Я часто меняю работу – не люблю долго оставаться на одном месте. Спустя год я встретился с Даниелем. Просто случайно увидел какого-то парнишку, важно шагающего по улицам, и его рядом. Сколько ему сейчас?.. Тридцать один? Время быстро летит. Пока его новый господин выбирал себе пирожное, я подошел к своему… бывшему дворецкому. Он сначала не узнал меня, - оно и понятно – но, поняв, кто стоит перед ним, чуть не расплакался от счастья. Только, узнав, что я натворил, причитал насчет моей безрассудности, но вернуться назад не советовал, что радовало. А еще радовало, что детская влюбленность так и осталась далеко в прошлом - в детстве. Я вновь ничего ему не сказал, но этого и не требовалось. Как говорится – время лечит. Вылечило и мои чувства. И теперь я без боли мог ему улыбаться. Наш разговор прервал тот мальчишка. Попрощавшись навсегда и удостоверившись, что с Даниэлем все хорошо, я отправился в Лондон. Там я устроился официантом в довольно-таки дорогом заведении. Хах, и познакомился с симпатичным парнем, который был отнюдь не против короткого романа. Только Геральт, в отличие от остальных стал впоследствии моим другом. Жалко было его оставлять, но не предлагать же ему отправиться со мной в Германию. У него здесь постоянная работа, родители и друзья. И… Похоже зря я не согласился остаться в Лондоне еще на некоторое время. И зря поехал именно в Германию. Я просто сидел в кафе. Просто ел мороженное. И просто пошел дождь. А он, весь промокший, вошел, извинился и попросил сесть со мной. Конечно же я не отказал, все столики были заняты. Да и поговорить я не был против, скучно было. Мы на удивление моментально разговорились, да так, что чуть ли не закадычными друзьями чувствовали друг друга. Собеседник оказался китайцем – хотя это было видно невооруженным глазом. У него была младшая сестра, которую он безумно любил. У него была интересная, но трудная работа – должность обязывала. Что это за работа я так и не узнал. Может секретная какая, а может просто сам мужчина скрытный. Хотя не думаю, что дело было в характере. Я же видел, как ему хотелось рассказать о себе побольше, но что-то его постоянно удерживало, в результате чего оставалось множество слепых пятен. И что смешно, у меня была точно такая же проблема. Я хотел выболтать о себе все, что знаю я сам: и детство, и Даниэля, и… В общем, всё. Но понимал, что лучше этого не делать. Когда дождь закончился, мы еще медленно шагали по улицам, кружа по всему городу. Но, как говорится, ничто не вечно. Вскоре стемнело, и нам пришлось разойтись. Но какого же было мое удивление, когда на следующий день он пришел в то же кафе! И мы вновь говорили, и говорили… И я с ужасом начал понимать, что моя симпатия к Даниэлю в детстве ничто по сравнению с тем, что я испытываю к этому китайцу. Меня с ошеломляющей силой тянуло к нему, а я вместо того, чтобы поскорей прекратить общение, каждый день приходил в кафе и ждал его. Раньше, читая различные любовные романы, я не понимал, как можно «болеть человеком». Но теперь я понял, что это значит. Да, я буквально болел им. Все его действия, – рукопожатия, длящиеся на миллисекунду дольше положенного, поправление очков, улыбки, подмигивания, да даже простое похлопывание по плечу! – казалось, были адресованы мне. Когда он разговаривал с другими, просто подсказывая дорогу, я бесился и ревновал. Я не мог ничего поделать. Мы общались всего неделю, - декаду от силы - но такое ощущение, что я его с детства знаю и влюбился тоже давным-давно. Если бы так и продолжалось, я бы навсегда остался в этом городе. Но однажды он пришел ко мне, с большими мешками под глазами, и сказал, что не сможет больше общаться со мной. Я даже не слышал, что у них там случилось. Понял только, что к ним пришел какой-то новый странный мальчишка четырнадцати лет, и теперь дел появилось в несколько раз больше. Его просто не отпустят. И по его словам, скоро что-то произойдет, что подвергнет их и еще многих людей опасности. Это был единственный день, когда мы просто молчали, безмолвно прощаясь. И вечером, когда он в последний раз протянул мне руку со словами: «Ну… Приятно было познакомиться с таким человеком, как ты», я просто притянул его к себе за эту самую руку, и коротко поцеловал. «Мне тоже… было приятно». А он лишь усмехнулся и в ответ прижал меня к себе. И мы целовались. Столь ярко и самозабвенно. Безудержно. Так, что все мысли просто испарялись, а земля уплывала из-под ног. Потому что понимали, что это последняя наша возможность. Мои дрожащие пальцы сжимали край его пальто так же, как он держал меня за воротник. Я ведь… даже не надеялся на такое. А уж на что-то большее… На то, что произошло между нами в эту ночь, в снятой комнате, откуда я завтра должен был съехать. Он не был у меня первым. Как и я у него. Но именно этот раз навсегда остался клеймом в моей памяти. Это было… крышесносно. Ослепляя своей страстью и чистотой чувств, заставлять всхлипывать от счастья и удовольствия одновременно, и не давая сделать передышку, вновь погружаться в этот сладкий плен неги и боли, перемежая короткими поцелуями и шепотом нежных слов. А следом – неожиданно пришедшее забвение, и утром разговор, что отдавался болью в сердце. Он говорил: «Нельзя!», а я не понимал, пытаясь вновь его обнять. Ведь… Если любишь, значит не оставишь? А он лишь глубоко вздохнул, сжал ладонь и тихо объяснил. Об акумах, искателях и экзорцистах. О Чистой Силе. Ватикане. О том, что продолжая с ним встречаться, я лишь быстрее добреду по могильной дорожке к своему концу, а пойти вместе с ним мне нельзя – я никто. Вот так. Либо живи без него, либо умри. У меня никого из знакомых в этом городе нет, а враги, прознав о нашей связи, первым делом бросились бы ликвидировать меня, дабы морально подавить Смотрителя. И ты сказал мне бежать. Ты умолял и чуть не плакал, иначе, оставшись я здесь еще на немного, ты бы не смог уже так просто отпустить меня. Ты прав… Ведь лучше уйти сразу, чем, привязавшись еще больше, уйти из жизни у тебя на глазах. Прошло четыре года, а тебя я не забыл, хотя, конечно же, лицо и подробности тех лет немного заволокло туманной дымкой. За это время много чего произошло. Я подстриг волосы, ранее достигавшие мне плеч, побывал во Франции, Испании, Ирландии, Бельгии… И на двадцать седьмом году жизни решил повторно вернуться на родину – в Англию. Может с тем парнем, с которым вместе официантом работал, встречусь. Путешествие проходило плавно, без каких-то либо изъянов, аж страшно становилось. Ясное дело, это радовало, но и настораживало. И правда. Как только я пересек границу, в небольшом городке вдруг появились странные существа. Настолько странные, что даже описать их внешний вид представлялось несколько сложным делом. Вроде как шары, напичканные различными пушками да с искаженными в гримасе лицами. А потом они начали стрелять. Создавалось впечатление, что просто атаковали все подряд, без разбору. В следующую секунду я увидел пожилого человека, бесстрашно направляющегося прямо на них. Я не пытался его остановить – я просто обессилел от ужаса и шока. Мне было страшно, не мог и шагу ступить. Но вслед за всем этим я увидел то, что потрясло меня еще больше. Битву – мужчины и этих чудовищ. В его руках были скипетр и распятие. Я не знаю, что он с ними сделал, но вскоре появились еще одни странные существа, будто сотканные из облаков. Впрочем, они хотя бы выглядели, как люди. А после того, как все закончилось, мужчина с доброй улыбкой подошел ко мне, держа в руке вспыхивающий зеленым светом небольшой кубик. И назвал это Невинностью. Не знаю даже, зачем я пошел за ним… Наверное, потому что он упомянул «акум», «экзорцистов» и «Чистая Сила». Само звучание этих терминов резануло по ушам, и я, сам не веря в выпавший мне шанс, безропотно согласился отправиться в Черный Орден. И тем же вечером по пути в соседний город генерал Тидолл, как он представился, более подробно рассказал о создании тех чудищ, главном враге, наличествующих силах и некоторые политические моменты. - Когда придем в Главное отделение, Джонни сошьет тебе одежду – тебе же нужна экипировка, не правда ли? – Комуи подберет или сделает оружие на твой, как говориться, вкус и цвет… - Комуи?! – вскинулся я, до этого довольно таки равнодушно слушая моего нового наставника. - Ну да, - немного удивленно ответил старик. Вся его поза означала усталость и расслабленность, но взгляд вмиг стал серьезным и подозрительным. – А что? По твоей реакции вижу, ты его знаешь. Откуда? Я смутился. Стремно как-то правду говорить. Хотя на вид он типичный наивный старикашка. Соврать что-нибудь поправдоподобнее, и все нормально будет. Но когда я промямлил – иначе не получилось – что-то про «виделись как-то», его взгляд стал еще более настороженным. Я попытался отвертеться и предположил, то просто имя совпало. Действительно, неужели во всем мире не найдется хотя бы двух Комуи? Да их полным-полно, в Китае это обычное имя! Так я и сказал ему. Он кивнул, удовлетворенный таким ответом. Нехорошо, конечно, пожилых людей обманывать, но по-другому не получится. Перед сном я спросил у Тидолла, можно ли посмотреть его папку с рисунками. С каким же удовольствием учитель дал свои работы, чуть ли не со слезами: «Наконец-то! Хоть кто-то!». Хех, видимо, до этого его окружали люди совсем не интересующиеся искусством. А я – интересуюсь. Ну-ка, ну-ка, посмотрим… В основном пейзажи, – шикарные пейзажи надо сказать! – но есть и портреты. Точнее, просто зарисовки простым карандашом, даже тени не накладывали. На одном листе было по три-четыре человека. На том, который сейчас рассматривал я, были изображены какой-то японец с длинными волосами и хмурым взглядом, лысый мужчина – и, судя по закрашенному лицу, у него была очень темная кожа – и еще один молодой парень с треугольничками под глазами и капюшоне. «Это экзорцисты?» - спросил я. Фрой как-то грустно кивнул. Похоже, по прибытии в этот Черный Орден мне нужно будет многое узнать, чтобы осмыслить всю ситуацию и то место, где я теперь буду жить. На следующем рисунке находились всего двое мужчин. Первый выделялся за счет длинной челки, что практически закрывала ему глаза и немного по-смешному насупленному лицу.. А второй… Лист чуть не выпал из моих рук, когда я увидел кто этот второй мужчина. Наверное, со стороны я выглядел крайне странно, непроизвольно задерживая в этот момент дыхание и проводя по рисунку несколькими пальцами. Просто… Я был на сто процентов уверен, что никогда больше его не увижу, а тут… Даже не знаю, радоваться или нет прекрасному таланту Тидолла к рисованию. Комуи… Черт, что же ты со мной сделал? Воспоминания с тобой принесли мне слишком много эмоций разных полюсов, и сейчас, смотря на твой портрет, я хочу как смеяться, так и плакать, позабыв о том, что я из благородной семьи, и мне не принято сильно выказывать свои чувства на публике, хоть я, по сути, и бродяжничаю. - А теперь, молодой человек, не соизволите ли вы сказать мне всю правду? Не думаю, что ваш «Комуи» просто случайно имеет такую же внешность, как и Комуи Ли. Я попал. Теперь отвертеться точно не получится. Мне пришлось рассказать о событиях, произошедших четыре года назад. Не в подробностях, конечно же. У меня не было выбора, ведь иначе это может закончиться весьма плачевно. Здесь несколько вариантов. Либо он посчитает меня прислужником… этого… Графа какого-то и тихо меня кончает и закапывает в лесочке, либо меня допрашивают уже в самом Ордене, и тогда об этом станет известно всем. Пострадаю не только я, но и Комуи. Вот я и выбрал оптимальный вариант: я говорю правду, а Тидолл никому об этом не говорит… Ну, или хотя бы не плюется ядом из-за этой «гомосятины» и не трындит об этом на каждом углу. К моему глубочайшему удивлению, Фрой отнесся ко всему с пониманием, сразу поверил и пробормотал что-то наподобие: «Ну Комуи, такого пацана упустить…». А потом с озорной улыбкой от уха до уха сообщил, что о голубизне Смотрителя знают все генералы, которые и прикрывают его перед остальными экзорцистами и Ватиканом. - Вот и чудненько. Все неясности улажены, а теперь спать. Завтра рано вставать. Я хотел бы успеть на празднование Восьмого марта. Зная Ли, могу предположить, что вечеринка будет с больши-и-им размахом. На том и порешили. С каждым днем я преисполнялся счастьем и радостью, предвкушая встречу. Но чем ближе мы подъезжали к городу и самой башне, тем сильней терзали мою душу сомнения. Ведь трезво повертев эту ситуацию под разными углами, становится вполне очевидно, что я для него лишь короткий… даже не роман, а короткая встреча. Развлечение. Вполне возможно, что тогда в кафе он лишь искал, кого бы подцепить, и наткнулся на меня. А потом за неделю развел на секс, и на утро придумал несколько отговорок, чтобы я сбежал. Такая версия событий кажется более реальной, чем та, что казалась мне изначально. Но… как же хочется верить! Просто поверить, что все хорошо, даже когда умом ты понимаешь, что это лишено всякой логики. Только сейчас я потихоньку начал понимать, что зря хранил этот светлый образ в сердце. Он же меня даже не помнит! Наверняка даже не заморачивался этим. Еще бы, он же Смотритель Черного Ордена, какое ему дело до обычных людей! Да он просто гордый, самовлюбленный ублюдок для которого постель не является поводом для знакомства и которому наплевать на чувства и переживания других! Я-то возвел его в ранг чуть ли не божества, а он меня – одноразовой подстилки. Хах, мне теперь еще больше хочется пойти к этой башне. Я просто испорчу ему жизнь. Чтобы он мучался так же, как и я. Разыщу все его слабости, а позже ударю в самое ядро, сердцевину, эпицентр страхов и искушений. Тидоллу об этом знать необязательно. Совсем необязательно. Завтра мы уже подойдем к нашему пункту назначения, и… все начнется. Но конечно же мне нужно произвести на большинство людей хорошее первое впечатление – как показывает статистика, именно по нему чаще всего судят человека. В городе, в котором находится подразделение, я прикупил огромный букет роз… Нет, не так. ОГРОМНЫЙ букет роз, вот так. И быстренько, на скорую руку придумал небольшой стишок-поздравление. Да, я произвел фурор. Столько страстных, наполненных любовью женских взглядов я еще никогда не ощущал. Комуи я пока нигде не видел, так что можно расслабиться. Сначала пригласим на танец какую-нибудь девушку, чтобы ни у кого не возникало подозрений то, что я могу быть нетрадиционной ориентации. Как-никак, а парень, который подводит глаза, это как минимум странно. - Не позволите ли Вы пригласить Вас на танец? Интересно, поему у этой девушки волосы седые? Это точно не краска. И шрам тоже странный – в виде звезды. - Меня? – немного удивленно переспросила она. У нее такое лицо, будто ее в жизни ни разу не приглашали на танец! - Вы разве видите рядом с собой еще какую-то девушку, буквально ослепившую меня своей красотой? А ведь не соврал! Она действительно очень красива, хотя сама она явно так не считает. Поэтому и надо ей побыстрее об этом сообщить. Ну и потанцевать. - Простите, но я парень. А… Черт. Я лошара. Причем полный. Хотел подозрения отвести, а получилось наоборот. Так, ладно. Извинюсь, и все нормально будет. Надеюсь, он поверит. Главное не начинать… - Аллен, у тебя красивое имя… Как и ты сам. Ты ведь из Англии? …Да, вот примерно вот это мне и не стоит начинать делать. Стоит появиться в моем поле зрения красивому парню, я не могу удержаться от комплиментов. Правда, после этого они на меня ТАК смотрят… А Аллен-то смутился. Хм, интересно. А если… - О чем болтаем? Я Лави! А это что за рыжий? Господи, какая бестактность! Но постараюсь быть вежливым и терпеливым. Сделать умное лицо и не забывать поддакивать. …Канда? Это тот симпатичный японец, который сидит в самом углу? Может попробовать его закадрить?.. Нет, это не потому что он тоже азиат, и не потому что на него похож… Что значит девушка? Какая девушка? У него?! А, понятно. Похоже, меня решили разыграть. Действительно, разве Муген – женское имя? А может это вообще не человек. Ну ладно, сделаем вид, что я наивный парнишка и сейчас, несмотря на слова этого Лави, пойду к черноорденскому чудовищу. Аура у него действительно страшная. - Можно познакомиться с вашей девушкой Муген? Я был вежлив как никогда. Никакого ехидства на моем лице, никаких озорных чертиков в глазах. Я был готов к тому, что этот парень, возможно, разозлится, смутится, даже наорет на меня, но он просто решил меня убить! Вот так просто: взять и зарезать. Я в ступоре стоял эти несколько секунд, пока лезвие приближалось ко мне, – «тупой стороной» - отметил я краем сознания – и вполне возможно, что сегодня я бы отправился в больницу, если бы не Аллен. Он появился, подобно снежному вихрю – внезапно и неожиданно, сметая все на своем пути, а меня закрывая белоснежным плащом. Именно в этот момент его тело, напряженное до предела, словно некое божество гордо возвышалось над всеми остальными, клинками холодного, властного, режущего глаз света пронзает пространство, заставляя в восхищении замереть, глядя на это чудо. Невольно, без моего согласия ноги подгибаются, желая упасть на колени перед ним. Безумие, казалось, охватило все тело. Единственное, чего не хватало мне сейчас, это его глаза. Казалось, что если я не увижу, не пойму их, то не смогу успокоиться. Интересно, что они выражают сейчас? Гнев, злость? Веселье? Или они холодны, как и этот свет? Я даже не заметил, когда подошли остальные, не расслышал, о чем они говорили, и стоял с отсутствующим взглядом. Очнулся только тогда, когда до моих ушей донесся весьма подозрительный диалог, и я, не думая о последствиях, ляпнул свой глупый – в данный момент – вопрос. Пришлось выкручиваться и нести какую-то умную ересь. Слава Богам, мою оплошность быстро забыли, и все продолжили празднование. А вот ослепительный облик так и держался у меня перед глазами, не давая разумно мыслить. Я им восхищался. И… мне кажется, что я влюбился. Даниель всегда говорил, что я увлекающаяся натура. Старина, ты на сто процентов прав. В этот же вечер Тидолл завел со мной разговор о выборе оружия. Я, честно говоря, совершенно не знал, что выбрать. Я знаю много видов оружия, но нет особых предпочтений. Когда я это сказал учителю, он предложил мне сейчас пойти и выбрать – все равно самая интересная часть вечера прошла. Я согласился, почему бы и нет? Мы шли до нужной комнаты длинными, мрачными и навевающими тоску коридорами. И зачем делать подобное? Могли бы и покрасивее что-нибудь придумать. Войдя в кабинет, я невольно ахнул, увидев, какой беспорядок здесь творится. А потом перехватило дыхание. За столом сидел он. Ясное дело, сильно изменившийся: в очках на тонкой оправе и короткими волосами он стал выглядеть немного старше своих… двадцати девяти лет. Пару лет ему накидывают еще более заостренные черты лица и глубоко залегшая морщинка между бровей. Но это оставался все тот же Комуи, с его задорным блеском глаз и немного безумной улыбки во время своего любимого занятия. А в данный момент он работал с какими-то железками, прикручивая и закрепляя многочисленные гайки и болты. - Кхм, кхм, Комуи, - начал генерал. – Тут к тебе гости пришли, а ты даже головы не поднял. Сколько раз мне тебе надо будет замечания делать? Во время этой небольшой – право, лучше бы она была длинной! – лекции, я глушил в себе эмоции, чтобы они не отразились на моем лице. Мне как-никак план в действие еще приводить, да и неуютно будет перед Учителем сейчас сцены встречи/раскаяния/драмы/ревности (?) закатывать. Поэтому лучше притвориться, что я ничего не знаю. Когда Комуи поднял голову, у меня в мозгах что-то щелкнуло, затмевая все перед глазами, оставляя лишь четкий силуэт мужчины передо мной, и я захотел все забыть и броситься ему на шею. Черт, я же действительно просто все напридумывал, накрутил себе эту чепуху, эти глупые выводы. Может, стоит просто подойти к нему и… обнять? Поцеловать? Не знаю что именно, но мне хочется хоть что-то сделать, чтобы показать, что я помню его и до сих пор неравнодушен к нему! Но все желание исчезло, стоило мне увидеть, как, подняв голову, он… ничего не сделал. Он никак не изменился, никак не отреагировал. Быстро скользнув по мне взглядом, Комуи переключился на Тидолла и начал увлеченно с ним разговаривать, то взмахивая руками, то трясся своего недоделанного робота. На меня он не смотрел. Он меня не помнит. Он даже не пытался этого сделать. Ему ведь… это не нужно. Я для него абсолютно посторонний человек. - Мистер Комуи, мне сказали, что Вы можете помочь мне с выбором оружия. *** - Джонатан, что это было? - Что именно? Фрой не понимал. Джонатан вновь встретился с Комуи, увидел его и все такое. У него была прекрасная возможность выяснить все отношения и недомолвки, а он вместо этого говорил четко по делу, даже не улыбнулся. Почему же он так холодно с ним разговаривал? Может, Бланк не все рассказал… или вообще все выдумал? Если бы генерал не знал, он бы подумал, что эти двое чудака действительно первый раз видят друг друга. На этот вопрос британец покачал головой и ответил, что все сказанное им – правда, и просто он понял, что Ли – не тот человек, который ему нужен. А нужен ему Аллен. - Джонатан, это не любовь. Ты же сам сказал, что восхищаешься им. Так не путай эти понятия! Они долго говорили на эту тему, – как-никак, наконец-то появился человек, которому можно все рассказать – и Тидолл пришел к неутешительному выводу: на старости лет он будет работать не только экзорцистом, но и купидоном. Надо только еще с китайцем поговорить. Может реально забыл уже парнишку и никогда не считал его кем-то особенным, хотя в этом художник сильно сомневается.