Red rose of death

Don't hang on, Nothing lasts forever but the earth and sky It slips away, All your money won't another minute buy… Dust in the Wind (Kansas).       Я бегу в темноту, сама не зная куда. Ноги уже начали ныть от чрезмерной нагрузки, лицо замерзло от порывов холодного ветра. Дыхание сбивается, сердце колотится настолько быстро, уже кажется, что мне не удержать его в себе. В глазах страх, отчаяние. А в голове лишь одна простая мысль, повторяющаяся тысячи раз: «Бежать, бежать еще немного…» — А ну хватай ее, ребят! — за моей спиной раздается писк парня, от которого сердце начинает биться в сотню раз быстрее. Джим Тинжер. Как только в моей голове всплывает это имя, я уже не обращаю особого внимания на боль в ногах, а лишь начинаю нестись быстрее. «Он все равно догонит…тебе не убежать, не спрятаться…» — незнакомый мне мужской голос раздался у меня в голове. От неожиданности я теряю над собой контроль, и, споткнувшись об камень, падаю лицом на землю. Резкая боль в области ног, живота, лица и еще черт знает где, заставляет меня тихо простонать. Рюкзак, раньше болтавшийся у меня на плече, отлетел на пару метров вперед. В темноте я не смогла его разглядеть, глаза неприятно защипало. Старый фонарь парка, у которого я собственно и грохнулась, слабо освещал пару небольших кустов вокруг меня. Звезды ярко светили с небес, они всегда завораживали, но сегодня, видимо, совсем другая ситуация. В глазах стало темнеть, казалось, еще немного — и я потеряю сознание. Но кто-то резко хватает меня за волосы и поднимает, и мне не стоит труда догадаться, кто. — Что, думала убежать от нас, Эш? — этот противный голосок я узнаю из тысячи. Мерзавец Джим отвешивает мне не слабую пощечину и отбросывает обратно на землю. От резкой боли на глазах выступают слезы. Но я не заплачу, ни за что. Чтобы перед этим ублюдком и его шайкой я сопли распускала? Нет, увольте! «Кем ты себя вообразила, жалкая девчонка?» — все тот же неизвестный, но приятный мужской голос мельком проносится в моем подсознании. Вот теперь я не на шутку испугалась. Может, слишком разыгралось мое больное воображение? Да, скорее всего так и есть. Я медленно поднимаюсь в вертикальное положение. Мои сегодня еще новые джинсы стали очень грязными. Я попыталась отряхнуть их, но осознав, что попытки тщетны, я посмотрела на своего преследователя. Джим стоял где-то в метре от меня и злобно ухмылялся. Его светлые волосы были прилизаны расческой. Обычный папенькин и маменькин сынок, что с него взять? Вырос в богатой семье, вот теперь и думает, что все ему в этом мире дозволено. Все люди для него — всего лишь игрушки. Он смотрит на всех с высока, даже на ту шпану, которая якшается с ним. А что я? Я, можно сказать, его любимая игрушка. — Что тебе от меня надо, тупой болван? — я старалась ничем не выдавать свой страх, хотя знала, что грубить в такой ситуации не к стати. Ну, а что мне делать? Бросаться перед ним на колени, просить пощады? Увы, я не такого сорта. Уж слишком ценю свое достоинство и не хочу опуститься ниже плинтуса перед этой мелочной тварью! — За болвана ты ответишь, сучка. Я поставлю тебя на место, будь уверена! — Джим Тинжер растянулся в довольной ухмылке. Неужели ему действительно так нравится издеваться надо мной? Ему это по приколу? — Видимо с тупым ты согласен, да, идиот несчастный? — я скрестила руки на груди. Нет, я не могу поставить себя перед ним на колени. Да, я прекрасно понимаю, что из всего этого получится. Мне снова достанется, причем не мало. Я снова приду домой в синяках, ссадинах и крови. Это уже стало для меня нормой. — Мне будет очень интересно посмотреть, как ты меня на место ставить будешь. Но я, наверное, это шоу пропущу. Боюсь живот от смеха надорвать. На виске и у Джима пульсировала венка — признак того, что я его взбесила. Причем не мало. Ну и черт с ним, все равно он меня просто так не отпустит. Как там говорится…Помирать, так с музыкой? … Вот и подоспели дружки Джима — глупые, как бревно, честное слово! Такие же заносчивые, задравшие носы вверх, истуканы. Но есть и среди этих дубов хитрый, злобный ум. Куда же этой шайке без него? — О, Джимми, я смотрю, ты поймал эту чертовку! — Елена улыбнулась своим звериным оскалом. — А то мы уже начинали скучать. Елена Видверс. Брр, мурашки по коже! От нее явно веет холодом, особенно в мою сторону. Жестокая, хладнокровная, безжалостная — вот какая у нее была сущность. Только вот по внешности этого никак не сказать, с виду милая девушка. Эх, жаль, что только с виду. Елена начала издеваться надо мной с самого первого моего появления в классе, хотя нет - в школе. Именно она настроила против меня этого петуха — Джима, и всю его группу поддержки. Меня ненавидит весь мир. И с каждым днем я в этом все больше и больше убеждаюсь. — И тебе привет, Елена. Что такая хмурая? Джим из-за своей тупости вместо сахара тебе соль в чай насыпал? — я пыталась держаться как можно дольше, но мои ноги уже подкашивались от страха. Руки дрожали, это было очень заметно, как бы я не скрывала. Капелька холодного пота пробежала по моему лицу. Елена указала двум парням, стоявшим сзади нее, на меня. Я по неволе вздрогнула. Двое крепких парней, больше смахивающих на баскетболистов, устремились ко мне и взяли меня под руки. Один сжал мой локоть, раздался хруст, я вскрикнула. Понятно, что это всего лишь вывих и ничего больше, но боль была просто невыносимой. А Елена и Джим засмеялись, да таким смехом, что кровь стынет в жилах. Меня било дрожью, я осознавала, что пришел мой конец. «Вот и все…твоя игра окончена, Эшли…» — все тот же шепот, раскатистый смех, заставили меня полностью погрузиться в панику. Этот голос, он меня пугал и даже больше. Я никогда не слышала его раньше, даже не представляла, кому он принадлежит! У меня однозначно поехала крыша… — О, Эшли, неужели ты нас испугалась? — Джим пропел это своим писклявым голоском, который однозначно вывел меня из себя. Мне хотелось проехаться по его личику, стереть эту гадкую ухмылку с его рожи! Но я без сил…во мне осталась лишь капля жизни, которой сейчас меня лишат. — Неужели до тебя дошло, что нас нужно боятся? — Уж кого-кого, а тебя я не боюсь. Лишь презираю! — в ответ на мою фразу последовал удар по лицу. От боли я упала бы, если бы двое бодибилдеров не держали меня за руки мертвой хваткой. Кровь алой струйкой пробежала по подбородку и упала на землю. Губа разбита. Боль уже начала немного уходить, но перед моими глазами все плыло. — Значит презираешь?! Так получай! — еще один удар, но на этот раз в живот. Я скрючиваюсь от боли, но два парня все еще мертвой хваткой держат меня за локти. Руки ломило, я выплюнула еще немного крови. Раздался стон, больше держать в себе я не могла. Елена засмеялась. — Давай, любимый! Эй, вы, — Елена жестом указала «баскетболистам» бросить меня. Впрочем, они так и поступили. Я с грохотом упала на землю поджимая под себя колени. Из глаз текли слезы, но мои волосы скрывали это. — дальше Джимми сам. — Да с радостью! — мой мучитель, с улыбкой на лице, ударил меня еще раз, на этот раз ногой. Я уже не помню, сколько боли я испытала, но  точно могу сказать, что чувствовала, как сердце вот-вот остановится. Наверняка это был последний раз, когда оно билось. Но на кого я оставлю маму? Человека, который не смотря ни на что меня любит и ценит? Единственного родного человека. — Эй, что это вы там делаете?! Полиция! — пожилой, женский голос раздался метрах в десяти от лежащей на последнем издыхании, меня. — Полиция! — Валим, валим! — закричала Елена. — Увидимся в школе, дорогуша! — Джим шепнул угрозу мне на ухо, но было уже все равно. То есть вот оно — мое спасение? Пришло из ниоткуда, в виде добродушной старушки? Похоже, что мой час еще не пробил. Но радоваться ли мне? Для кого мне вообще жить? Для мамы? Чтобы она узнала, что ее дочь избивают, и ее хватил удар? — Полиция, полиция! — все еще вопила разъяренная женщина. — Негодяи! Я нашла в себе силы перевернуться на спину. Голова трещала, как будто по ней ударили кувалдой. Живот разрывало от боли, губы обсохли, а на них засохла кровь. Я попыталась встать, но безуспешно. Тут чьи-то морщинистые руки помогли мне. Ну что же, чудненько — я уже в вертикальном положении. — Доченька, ты как? — старушка, охая и ахая, принялась осматривать меня. Да, на мне не было ни одного живого места, но зато я в сознании. Я посмотрела на спасительницу. Обычная бабушка: добрые глаза, теплый шерстяной шарф на шее. В общем, ничего подозрительного. Хотя, что понадобилось старушке в парке ночью? Ее дело, не стоит лезть. — Миленькая, может скорую вызовем? Полицию? Я отрицательно покачала головой. Нет, лучше не надо. Мама не переживет, а она — самое ценное что есть у меня. И я обязана ее оберегать, это что-то вроде моей…работы… «Ну и сопли ты развела, меня сейчас стошнит.» — я вздрогнула. Что же это такое?! Наверное у меня сотрясение, вот и мерещится всякое…наверное… — Спасибо…н-но я п-пойду… — я, через боль, подняла свой рюкзак и перекинула его через плече. — Куда же ты?! А скорая? — старушка что-то пыталась кричать мне вслед, но когда успех полностью покинул ее, она просто смотрела на меня. А я все плелась по направлению к дому, пытаясь придумать отмазку для мамы. Для моего самого дорогого человека. Через десять минут я уже стояла у порога дома. Мама встретила меня со слезами на глазах, но я недолго успокаивала ее. Я сказала, что бежав по парку — упала и оказалась без сознания. Она поверила, впрочем, как всегда. А я как всегда ей вру! Но это же ложь во благо, правда? … Приняв душ, смыв с себя кровь и обиду, я села на кровать — зализывать раны, так сказать. Обработав все по полной программе, я взглянула на свои руки. «Синяки оставили… Вот долбоящеры!» — я слегка выругалась про себя, чтобы ненароком не разбудить маму. Вроде все. Пора спать, ведь завтра снова идти в школу и терпеть обзывательства, избивания. Впрочем, как всегда. Каждый гребанный день происходит одно и то же. Куда деться от этого всего? Куда спрятаться?… Лежав на своей мягкой кровати, позволила себе расслабиться. Плохие мысли понемногу уходили в даль, а я погружалась в крепкий сон. Я спала, жаждав не наступления завтрашнего дня. Жаждав покоя…