Иной сюжет

- Брат мой, как мне тебя отблагодарить? Тор сгреб в охапку своего брата и уткнулся носом в теплую шею, как в детстве. Даже сейчас, после того, что сделал Тор, Локи его простил и, несмотря на риск, вернул любимого брата домой . Так было всегда. Тор не слушал, что говорил Локи, и они оказывались в самых трудных ситуациях, а потом Локи все исправлял и брал вину на себя. Возможно, поэтому Один не собирался предоставлять возможность младшему сыну взойти на трон. Из-за его безотказности по отношению к Тору. Считал ли Один это слабостью Локи? Или причина лишь в том, что он даже не асгардец? На эти вопросы его отец сейчас не мог ответить. Но когда сможет, Лафейсон обязательно их задаст. Сейчас его голова была забита лишь тем, как вернуть непослушному братцу его молот и былую силу. Заставить Одина не сдержать своё слово очень сложно, но Локи попытается : он не будет смотреть, как иссякает человеческая жизнь его любимого брата. - Не благодари меня, Тор. Ты все еще человек. Голос Бога Лжи подвел его, и он прозвучал, возможно, слишком тоскливо. Тор отодвинул брата от себя и внимательно осмотрел с ног до головы, останавливая взгляд на печальных изумрудных глазах. А потом сердце Лафейсона болезненно сжалось от самой открытой и добродушной улыбки. Сама мысль о возможной смерти брата выжигала в его душе огромную дыру. - Ты и так мне помог. И я благодарен тебе, что снова могу стоять на родной земле. Пусть и недолгое время... Но я окончу свою человеческую жизнь в Асгарде. Локи скривился и положил руку на теплое человеческое плечо. - Я обязательно придумаю, как достать твой Мьельнир из Мидгарда. Нужно только время... Тор снова улыбнулся своей фирменной улыбкой, но более теплой и такой человеческой... Локи не смог удержаться и улыбнулся в ответ, не ожидая, что сам прижмется к брату, ощущая размеренный стук сердца. Это успокаивало и не мешало думать о возможных вариантах возвращения силы брату. Он сам не заметил, как к ним бесшумно подошел Хэймдалль. Страж радужного моста сдавленно кашлянул, и Локи пришлось разомкнуть объятья и повернуться к стражу. - Вы поступили правильно, правитель. Его глаза цвета золота скользнули по Богу Обмана, и Локи мог поклясться, что Хэймдалль посмотрел на него с уважением. Это значило лишь одно. Лафейсон на правильном пути. Он не спеша последовал к замку, не сомневаясь, что Тор пошел за ним. Весь путь они прошли молча, лишь изредка Локи ловил на себе удивленные взгляды. Перед дверьми дворца маг не выдержал и повернулся к бывшему богу Грома. - Что тебя волнует, брат? Тор помялся на одном месте, не решаясь поднять глаза. Но человеческое нутро главенствовало недолго, и в тот же миг перед Локи предстал все тот же уверенный в себе Громовержец, свергающий все на своем пути. - Я думал, что в отсутствие отца его трон займет наша мать… Локи ни капли не обиделся. И эти плотно сжатые губы, и вмиг потускневший взгляд - просто от усталости. - Наша мать сама попросила взять власть в свои руки. Поспешим, она будет рада видеть тебя. Не дожидаясь ответа, Локи шагнул вперед, и перед ним тут же распахнули двери. Он правитель Асгарда. Хоть на время, но он получил трон честно. И сомнения брата его самую 'малость' огорчали. Фригга не отходила от Тора ни на шаг, охраняя его человеческую уязвимость. Одинсон не раз спорил с ней по этому поводу, но не мог пойти против грустных и полных слез глаз своей матери. Это даже было на руку юному магу, и он мог спокойно посвящать себя исследованиям библиотеки, но ни одна книга не приближала его к решению проблемы. Протекали дни, а Один не просыпался. Локи вечерами сидел у его кровати, умоляюще глядя на его закрытые глаза. Говорят, Один все слышит и видит, даже когда погружён в глубокий сон. - Отец, я знаю, Тор повел себя глупо. Как и всегда до этого. Но не настолько, чтобы потерять бессмертие! Вы... Вы любите его больше, чем кого-либо другого! Так проснитесь, отец, верните силу, по праву принадлежащую моему брату... Я уверен, что он понял свои ошибки... Один, прошу... Локи смахнул пару одиноких слез и пошел прочь от надоевших ему покоев. Если отец не желает помогать, то он найдет того, кто сможет помочь. Лафейсон приблизился к стражнику, и тот медленно поднял голову. - Куда вы отправляетесь, правитель? - В Йотунхейм. - Правитель, уверены ли вы в своем решении? Локи помедлил секунду, но выхода не оставалось. С момента прибытия Тора в Асгард прошел год. Локи не мог сидеть сложа руки и смотреть, как его брат стареет. - У меня нет выбора, Хэймдалль. Больше вопросов не было. Стражник кивнул и прошел внутрь. Локи никогда не нравился холодный Йотунхейм. Даже когда он узнал, что он является йотуном, любви к этому вымершему месту у него не прибавилось. Лафейсон недовольно поморщился и решил не тратить время на долгое прохождение через ледяную могилу. Его магия мгновенно перенесла его в то место, где раньше они вели бой бок о бок с братом и его верными друзьями. Сколько времени прошло? Не богам считать его, но когда твой брат смертен, волей не волей начинаешь считать дни. Йотуны не заставили себя ждать. Один за другим они появлялись из своих убежишь, грозно наставляя на мага ледяные копья. Перед его лицом находился прозрачный трон, на котором вальяжно сидел тот, кто, предположительно, являлся его отцом. Локи нехотя поклонился. Времени брезговать не было. - Зачем явился, юный маг? За своей смертью? Я с удовольствием ее тебе предоставлю… Локи приподнял одну бровь, показывая свое отношение к бессмысленному трепу Лафея. - Я пришел за помощью... Что еще можно было ожидать от йотуна? Только хрипловатого надоедающего хохота, который вмиг поддержали его подданные. - Как ты смеешь, сын Одина, просить меня о помощи после того, как недавно напал на мой народ! Убить его! Дюжина великанов надвинулась на мага, но через мгновение их раскидало в разные стороны. Перед Лафеем стоял маг. В своем истинном обличии. - Не может быть... Лафей откинулся на своем троне, не веря своим глазам. Перед ним стоял настоящий йотун, это не было магией или каким-то фокусом. Его синяя кожа была разрисована узорами, столь похожими на узоры на теле его потерянного сына. Лафей спрыгнул с трона, быстрым шагом приближаясь к Богу лжи и обмана. Тот остался на месте, ожидая нужной реакции. - Ты - мой сын... Один не убил тебя... Сколько лет я желал отомстить за твою смерть, за то, что он забрал у меня наследника и сына... Лафей обнял не сопротивляющегося мага, который еле сдержал брезгливую дрожь, которая рвалась пройти по телу. Он натянул одну из своих фальшивых улыбок и поспешно отстранился от своего отца. - Я вернусь к тебе, отец. Только помоги мне! Король Йотунхейма с интересом разглядывал своего нерослого сына отмечая, что тот совсем не похож на грозного ледяного великана. Ростом Локи едва ли доходил Лафею до груди, но это его не сильно тревожило. Главное, что его сын оказался сильным магом. Это окупит все его…Недостатки, когда он взойдет на трон. - Чем же помочь тебе, сын мой? - Один решил Тора силы, отправив Мьельнир в Мидгард. Ты можешь помочь мне вернуть молот его законному владельцу? Лафей недовольно посмотрел в глаза Локи и отвернулся, снова отвратительно заливаясь хохотом. - Зачем мне помогать тебе возвращать молот этому глупому мальчишке? Он недостоин такой силы. Тор не знает цены силе. Громовержец размахивает своим молотом, как ненаигравшийся ребенок. Одинсон глуп, и Мьельнир это не исправит. - Отец! Тор не заслуживает умереть человеком, что бы ни натворил! Он брат мне и всегда им будет... Тор больше не сунется в Йотунхейм. Он останется править в Асгарде! - Я равнодушен к его судьбе. Даже если это много значит для тебя, Локи. Я не намерен помогать тебе. Он смерил отца гневным взглядом, но когда Лафей повернулся, Локи уже вовсю играл своей надменной улыбкой. Сын отца. Подлости в нем не меньше, чем в самом правителе великанов. - Я верну вам... Нам давно потерянный куб. Это достойная плата за возвращение силы брату? - Пожалуй, эта плата меня устроит, сын мой... Я верну молот Тору в Асгард, но не в моей власти подчинять его Громовержцу. Он должен сам заслужить этот дар. Локи коротко кивнул и исчез, оставляя великана ликовать и строить очередные планы по убийству Одина. Или его смертного сына. Это будет соразмерной платой за лишение Лафея его любимого сына. Его сын - редкий мерзавец и лжец - все больше нравился великану, он почти им гордился. Еле переставляя ноги, Лафейсон устало вздыхал и обдумывал случившееся. Он не сразу заметил, что Хеймдалль преграждает ему путь. - Принц Локи, как прошел ваш визит в Йотунхейм? - Зачем спрашивать, если прекрасно все сам видел и слышал. Стражник не торопился отодвигаться с места. - Я не позволю вам отдать куб. Даже если вы мой господин на настоящий момент. Локи подленько улыбнулся и змеёй скользнул мимо златоглазого стражника. - Я Бог Лжи и Обмана, Хэймдалль. Не забывай об этом. Дни протекали так же безвозвратно, а Лафей так и не объявился. - Локи, почему ты так расстроен в последнее время? Тор привычно сгреб брата в охапку и так и опустился в кресло, усаживая Локи на колени. Это действие в последнее время - единственное, что успокаивало его змеиного брата. Тор и сам успокаивался, ощущая теплое тело в своих руках. Рядом с Локи Тор забывал, что он все еще человек. Лафейсон нуждался в защите брата. Пусть даже от своих эмоций. - Брат, твое время истекает день за днем... Я не могу смириться с этим… Но потерянное время... Вернется ли оно после того, как ты вернешь Мьельнир? - Если верну... Локи, прошу не терзайся из-за меня. Лучше проведи со мной то время, что у меня осталось. Ты целыми днями сидишь в своей библиотеке, а в свободное время управляешь Асгардом. Хватит, брат, ты не должен ради меня... Ты уже сделал так много! Тор сжал хрупкое тело сильнее, утыкаясь в худощавую спину. Хотелось быть ближе, отблагодарить чем-то большим, чем жалкие слова. Даже эти объятия казались жалкой платой за старания мага. Его мага. -Тор... Одинсон резко развернул мага к себе лицом и стер холодные слезы. Тор не мог вынести это щенячьего взгляда... Он прижался губами к неожиданно горячим губам Локи. Этого тоже было мало. Он требовательно прошелся языком по губам брата, и тот невольно приоткрыл их, чем Тор и воспользовался. Локи был горячим и невероятно уютным внутри. Целоваться с ним было удовольствием, в котором Тор больше не желал себе отказывать. Но на большее посягнуть он не смел. Спустя несколько полных счастья мгновений Одинсон наконец смог оторваться от покрасневших от поцелуя губ Локи. Тот молча наблюдал за голодным взглядом брата, который не спешил отпускать его с колен. Локи и не хотел. Этот поцелуй наконец смог вывести его из уныния хотя бы на день. А дальше он придет за новой порцией. А, может, возьмет еще больше.