Недрогнувшей рукой

У Ривая никогда не дрожат руки. Даже тогда, когда он нерешительно стучится в дверь. Когда, не дождавшись ответа, дергает ручку на себя. Когда он входит в темную, наполненную закатным светом, комнату. Когда он садится рядом с кроватью, на которой лежит умирающий Эрвин. - И ты серьезно уверен, что все это было не зря? – ровно шепчет Ривай, прожигая холодным взглядом бывшего командора, - Из-за этого чертового мальчишки ты вначале лишился руки, а теперь умираешь. И смерть твоя не будет геройской, как ты бы предпочел. Нет, ты подыхаешь от простого заражения крови. Неужели Эрен Йегер стоил твоей жизни? Взгляд капрала скользит по телу Смита. Похудел - от былого величия не осталось и следа. Щеки впали, губы стали болезненно синими. А вместо когда-то сильной правой руки жалкий обрубок. Ривай не может на это смотреть. Он жмурится, потирает глаза руками, дабы отвести навязчивую картинку от себя. - Жертвы всегда оправданы, - сквозь зубы цедит Эрвин, поворачивая голову в сторону капрала, - Вот увидишь. Ривай на секунду ловит взгляд чужих глаз. Они все такие же пронзительно голубые, кажется, только их не тронула болезнь. От их вида по телу бегут мурашки, а позвоночник прошибает какой-то странный холодок. Ривай хочет сбежать от этих глаз – они напоминают ему о том, кем был Эрвин Смит, пока его не сразил этот страшный недуг. Он не хочет давать себе ложную надежду на то, что еще не раз встретится с этими глазами, вот так, как было раньше и как есть сейчас, в эту самую секунду. Капрал нервно сглатывает подступивший ком к горлу и поднимается со стула. - Хотел бы я в это верить, Эрвин. Жаль, что ты не доживешь и до рассвета, - он отворачивается и, опустив голову, бредет к выходу, - Спокойной ночи, тринадцатый командор Легиона Разведки. У Ривая не дрожат руки, когда он захлопывает за собой дверь, оставляя Эрвина Смита умирать в одиночестве. *** Руки Ривая не дрожат, когда он обнимает плачущую у него на груди Ханджи. Капрал никогда бы и не подумал, что эта сильная женщина, прошедшая столько всего за время службы, может вот так разрыдаться. Видимо, ее сердце еще не совсем зачерствело, не смотря на нескончаемую войну. Не дрожат сильные руки, и когда он последний раз дотрагивается до гроба, в котором лежит Эрвин. Даже холодность дерева не заставляет их затрястись. Он тяжело выдыхает и смотрит вслед, на последний путь командора. - Покойся с миром, Эрвин Смит. Руки Ривая не дрожат даже тогда, когда он после панихиды бьет кулаком в живот Йегера от досады. Не дрожат они, когда Ривай теряет контроль над собой и самозабвенно лупит парня. Они не трясутся, когда он спокойно, без лишних эмоций в голосе, говорит, как ненавидит его. Возможно, Эрен и не виноват, но Ривай считает иначе. - А теперь, ты не имеешь права подвести. Эрвин поставил все на тебя. Ты обязан ему жизнью, - шипит капрал сквозь зубы, поднимая недрогнувшей рукой голову парня за волосы на затылке и заставляя посмотреть на себя, - Чти смерть командора и не смей сдаваться, ясно тебе, щенок? Руки Ривая не дрожат, когда он ловко цепляет тонкими пальцами сигарету и нервно закуривает. Он выдыхает дым через нос, делает очередную затяжку, закашливается и недрогнувшей рукой тушит сигарету. Он же не курит… *** Руки Ривая не дрожат, когда он застегивает мелкие пуговицы на белоснежном костюме. Не дрожат, когда он держит поводья лошади так же уверенно, как когда-то держал мечи. Вот только клинки со сменными лезвиями ему больше ни к чему. Не дрогнули руки, и когда он касается надгробной плиты с сухой надписью «Эрвин Смит». Правая рука не смеет дрогнуть, когда капрал лупит себя ею по левой груди, отдавая честь. - Мы победили, Эрвин, - выдает Ривай. Ему больше не чего сказать. Он бы мог поведать серому камню, что капрал пережил за эти три года, пока он тут не появлялся, мог бы рассказать, как они потеряли почти всех людей в отряде, но не будет. - И ни черта этот Йегер не надежда человечества, - грустно усмехается Ривай, - Сдох бесславной смертью полтора года назад. Мы без него справились, Эрвин. Голос Ривая все такой же ровный, как и всегда. Вот только внутри все полыхает и рвет на части. Руки Ривая не дрожат, когда он достает пистолет. Когда вертит его в руке, когда подставляет его к голове. Он не особо хорошо обращается с огнестрельным, все-таки мечи ему роднее. Но он знает точно, что если выстрелить в висок недрогнувшей рукой, то непременно наступит смерть. А руки у Ривая никогда не дрожат.