Возьми меня, если хочешь

Мне кажется, что моя душа уже никогда не сможет найти покоя. Эти женщины когда-нибудь сведут меня в могилу. Одной хочу обладать, хочу чувствовать, касаться. Не отпускать, тонуть, захлебываться в ней. Но этим мечтам не суждено сбыться. Вторую хочу оттолкнуть, отпугнуть, но заботиться и греться в ее лучах. Когда-нибудь мысли о самовыпиле станут частью моей обыденной реальности, как белый шум на радиоволне. Желание достать из кухонного ящика нож, будет переплетаться с мыслью о новой вышедшей серии любимого сериала. Когда-нибудь я не выдержу собственной двуличности. Когда-нибудь. Но сейчас я смотрю на эти чертовы сообщения на треснувшем экране собственного смартфона и мои мысли заполняет только одна женщина. Женщина, которая ждала меня. Писала мне, позаботилась обо мне в тот вечер и заказала еды. Многие скажут, что это пустяк. Мол холодильник пустой, ей лень готовить. Многие скажут, что я просто влюбленная дура. Да, дура. Потому что передо мной, по уши влюбленная в меня девушка. Пару минут назад я думала о том, как она красива, как сильно я люблю ее, как хочу ее счастья. И снова одно лишь имя на экране телефона побуждает во мне желание отпихнуть Вику и сломя голову бежать к Эльвире, вымаливая прощение уже у нее. Морщусь от собственных мыслей. Ловлю взгляд Вики. О чем она думает сейчас? Брови приподняты, губы приоткрыты. Глаза красные от пролитых слез. Она ждет объяснений. На что она надеется? Что сказать, чтобы удовлетворить ее? Снова ложь во спасение, но зачем? Лучше сказать правду. И я говорю ей эту правду. О том, как мама с ней подружилась, о том, что, уехав, моя мать попросила Эльвиру пожить со мной, проконтролировать. О том, как мне неловко и не хочется находиться с ней в одной квартире. Но молчу о том, как мечтаю, чтобы она хотела меня. Как хочу свои губы на ее губах, свои губы на ее ключицах и бедрах. Вика смотрит сначала недоверчиво, но после вздыхает и, потирая переносицу, говорит: -Я понимаю, тебе было стремно с ней, но почему ты мне не сказала об Эльвире Петровне? Почему просто не осталась у меня? Зачем было врать и уезжать в гостиницу? И снова ложь: -Я так устала, Вик. Иногда мне просто хочется побыть одной, в своих мыслях. Начало учебного года, а у меня уже голова идет кругом. Рядом с тобой я буквально не могу ни на чем сосредоточиться. Я не сказала тебе правду, просто потому что боялась тебя обидеть. Не знала, как ты отреагируешь узнав, что хочу побыть вдали от всех… И от тебя в том числе… Мне просто нужно было пару часов передышки, - давай, давай, ври больше. Знаю, что она верит каждому моему слову, чувствую. Даже не заметила, что все это время она держала меня за плечо. Как только я договорила, Вика обвила свои руки вокруг моей шеи, утыкаясь носом в область под ухом. Она глубоко дышит, почти всхлипывает. Я кладу руки на ее спину, аккуратно поглаживая. Чувствую ее дрожь. Через несколько долгих минут дыхание Вики успокаивается. Одна делает глубокий вдох распрямляя легкие, я понимаю, что сейчас начнется ее речь, и решаю атаковать, чтобы уничтожить все вопросы накорню. -Я хочу быть сильной с тобой. Последнее чего я желаю, так это чтобы ты смотрела на меня с жалостью, как на сломленного человека. Хочу, чтобы ты гордилась мной, чтобы восхищалась. Я.. если бы я сказала, что устала, это бы значило, что я не справляюсь. Я не тот герой, которого ты хочешь видеть рядом. – Вика выпрямилась и смотря мне в глаза положила ладони на мои щеки, поглаживая большим пальцем. – Я должна быть сильной, чтобы быть твоей опорой, твоей поддержкой… - Дарина, я люблю тебя. Я вижу тебя, а не главу совета или примерную ученицу. Я вижу и люблю тебя, а не героя в тебе. Я люблю тебя сильной и раненой. Я хочу стоять подле тебя и поддерживать во всем, во всех твоих начинаниях. Порой я думаю… думаю о том, почему из всех ты выбрала меня. Почему мне позволяешь целовать тебя, касаться, - потому что, твоя нестабильная психика жаждет смерти, когда я прошу о расставании, - и я сразу вспоминаю, как ты называла меня своим солнцем. Ты выбрала меня, потому что я люблю тебя, грею тебя. Я должна быть твоей поддержкой и опорой. И я буду ею, если ты мне позволишь. Я хочу знать о всех твоих горестях и радостях, хочу знать когда ты расстроена, а когда счастлива. – Вика чуть приподнялась и уселась ко мне на колени, прижимаясь свои лбом к моему, не отрывая руки от моего лица. – Ты все для меня. Умоляю, не отталкивай. Если тебе нужно время, если ты хочешь побыть какое-то время одной, просто скажи мне об этом. Не ври, просто скажи, что нужна дистанция. Застрелите меня. Горечь оседает на губах, я не могу пошевелиться. Она говорит мне эти слова, ласкает, поглаживает будто самое ценное сокровище. На мою очередную ложь – она распахивает сердце, будто говорит: “Заходи, бери все, что хочешь. Все здесь принадлежит тебе”. Я пошевельнуться не могу, не имею права. Не хочу брать, не могу. - Ты простила меня? - Я всегда прощу тебя, Рина. – ее губы касаются моих с такой нежностью и трепетом, что слезы неконтролируемо стекают по моим щекам, попадая на Викины пальцы. Слышу ее шепот, слова утешения, но не могу разобрать ни слова. Появляется боль в висках, словно молотом бьют по голове. Это не может происходить со мной, это просто невозможно. Она не должна меня так любить, не она должна меня так любить. Я никогда не смогу отделаться от нее, я больше никогда не буду свободна. Эльвира навсегда останется для меня мечтой и я уже сейчас расплачиваюсь за нее разбившейся надеждой. - Ты голодная? Я приготовила домашнюю пиццу, как ты любишь, - Вика встает с моих коленей, берет за руку и ведет на кухню, не переставая окружать своей заботой. Уже ближе к одиннадцати часам, я говорю Вике, что мне все же нужно вернуться домой. Девушка, не сопротивляясь, отпускает меня. Видимо наш разговор все же подействовал на нее. Уже спускаясь по лестнице, меня вновь охватывает дрожь. Она там, в моей квартире. Мое мечта, моя радость и моя беда. Дрожащими от ужаса и волнения руками достаю из кармана связку ключей. Из-за эмоций не могу сразу попасть в замочную скважину, но спустя пару попыток, мне это удается. Я распахиваю дверь, морщась от яркого света из коридора. До меня доносятся сразу множество запахов. Первое что я различаю это ее духи, которые преследуют меня и в школе и дома. Запах моющего средства для пола, начал выветриваться, а вот сладкий запах сливок и грибов все сильнее заполняет мои легкие. Хозяйничает. В голове появляются мысли о том, что в другой реальности это могло быть обыденностью для меня. Представляю, как я возвращаюсь домой с работы, а на пороге она встречает меня, обнимает, целует. Как ее пухлые губы изгибаются в улыбке. Как мы вместе готовим ужин, подшучивая друг над другом. Постоянно касаемся друг друга, чтобы просто касаться, быть ближе, быть целостнее друг с другом. - Ты так и будешь здесь стоять или, может, сразу объяснишь, где ты ночевала? Картинка в моих глазах проясняется и я вижу Эльвиру Петровну. Вид у меня, наверное, был просто идиотский. Уверена, что лыбилась, как дура, представляя жизнь, которой у меня никогда не будет. На ней были потертые серые треники с синими пятнами краски на коленях, свободная домашняя майка и мои чертовы тапочки. Глаза горят огнем. Она раздражена? Злится на меня? Это не важно, потому что она сейчас так чертовски красива, что хочется на колени перед ней встать. - И вам добрый вечер, Эльвира Петровна. Я ночевала у подруги, устроили небольшой девичник. - Тебе было так сложно мне позвонить и предупредить? – спросила Эльвира, нахмурив брови. Ее поза вопила о крайней степени недовольства моим поведением. Я не смогла сдержать улыбки, глядя на нее. Видимо это была моя ошибка, потому что в следующую секунду она складывает руки на своей груди, а щеки краснеют от злости. – Я сказала что-то смешное? Твоя мать просила меня проследить за тобой, а ты в первую же ночь сбегаешь и даже не отвечаешь на сообщения. По-твоему - это нормальное поведение? - Прошу прощения, я действительно должна была вас предупредить, - опускаю голову, изображая на лице крайнюю степень раскаяния. Видимо, это подействовало, потому что Эльвира тяжело вздыхает, на ее лице уже нет гримасы злости. - Ужин на столе. И не забудь помыть руки, а то знаю я вас подростков. Зайдя в ванну, я вижу то, от чего глаза грозятся выпасть из орибит. На полке под зеркалом стало раза в 3 больше баночек, скляночек и прочих тюбиков для уходовой косметики. Она сюда на месяц чтоль приехала? К чему заполонять ванную таким количеством косметики? Быстро помыв руки, я зашла в столовую. Эльвира сидела за столом и пила, судя по всему, чай. Наверняка она уже поела. Время позднее. Я села на стул, пододвигая к себе тарелку с горячим ужином. Все это время Эльвира наблюдала за мной с непроницательным выражением лица. Я набрала на вилку немного макарон с грибами, поднесла ко рту и чуть подула, не отрывая взгляда от женщины напротив. Она не отрывала взгляда от меня. Я отправила блюдо в рот и начала пережевывать. Перед глазами появились фейерверки. - О боги, это так вкусно! – воскликнула я, тут же начав со скоростью света поглощать, приготовленную моей любимой женщиной, пищу. - Засчитано, - усмехнулась Эльвира и вновь сделала глоток чая. - Ты выглядишь уставшей, - проговорила учительница спустя целой тарелки макарон. – Неужели твоя девушка тебя на столько замучила? Я удивленно приподняла бровь. Как она узнала, что я была с Викой? Увидев немой вопрос на моем лице, Эльвира поспешно добавила: - Я слышала, как ты разговаривала по телефону в школе на повышенных тонах. Я не подслушивала… нет, просто говорила ты громко. А потом увидела из окна кабинета, как ты пошла к ней на остановку возле школы, - Эльвира отвела взгляд в сторону и чуть тише спросила, - у вас все в порядке? - У нас с ней была небольшая ссора о том, где я ночевала, - чуть поморщившись ответила я. Не хочу с Эльвирой обсуждать Вику. И отношения с Викой. И вообще все, что может касаться Вики. Эльвира посмотрела на меня удивленно. - То есть, ты была прошлой ночью не с ней? А с кем же тогда? С Катериной?! – мне показалось, что она сейчас швырнет в меня свою кружку. В глазах плескалась ярость. Глупо, но мне показалось что это похоже не семейную ссору. Ревнивица жена. Разве она может быть еще идеальнее? Конечно же может…