Наша взаимная ненависть

      - Заткни пасть, придурок!       - Успокойся, истеричка!       И так каждый раз. Ни одно задание еще не прошло тихо и спокойно в этой команде. Оскорбления и взаимные угрозы были привычным делом для этих двоих: свирепый взгляд, ехидная улыбка, едкие слова и скрип зубов.       - Заткнитесь оба. – Саске знал, если не остановить – эта парочка сцепится в смертельной схватке, с намерением убить друг друга.       - Саске! Может быть, вечерком уединимся, подальше от этого убогого? – Карин томно прикрыла глаза, обводя языком свои пухлые губы, явно намекая не на невинную прогулку по парку.       - Убогого? Да ты на себя посмотри, швабра крашенная!       - ЧТО?! Я швабра?! Ты ошибка хирурга! Заткнись и не вякай!       - Это ты свой рот поганый закрой, стерва очкастая!       - Убью урода! – Карин приблизившись к своему обидчику, уже доставала кунай, когда Саске снова встал между ними, призывая напарников к спокойствию:       - Заткнитесь, я сказал.       День практически завершился, и Учиха уже перестал вести счет этим бесконечным ссорам, которые завершал он. И когда его товарищи стали такими агрессивными? Раньше они переставали ссориться, теряя интерес друг к другу после двух-трех взаимных оскорблений. Но последнее время напряженность в команде становилась все более осязаемой, а это уже грозило опасностью - в случае схватки с врагом никто не будет защищать спину человека, которого ненавидит.       С тех пор, как он со своей новой командой прибыл в Коноху, прошло не так уж много времени, а эти двое уже успели приобрести славу самых шумных шиноби во всей деревне.       И сейчас, как всегда, они пересекли главные ворота их нового дома, под насмешливые взгляды дозорных, прошли по улицам, под недовольное шептание горожан. И за все это время Суйгецу не переставал издеваться над своей напарницей, получая от нее такие же насмешки и оскорбления.       - Я ушел.       - Захлопнись, рыбешка!       - Попробуй, заткни меня, красноволосое чудовище!       - Ах, ты!.. Саске? – Но парня уже нигде не было. Карин вертела головой из стороны в сторону, в надежде увидеть в толпе прохожих знакомый силуэт, но все было тщетно. И так каждый раз! Она всегда отвлекалась на этого придурка с хитрой улыбочкой.       Испытав уже привычное разочарование, девушка двинулась в сторону бара, желая залить алкоголем свой очередной провал. Сколько раз она уже пыталась соблазнить Саске? Никто не считал. Но этот парень неизменно поднимал в ней волну возбуждения одним только взглядом своих, лишенных каких-либо чувств, черных глаз. Он был красив, и не только одна она так думала. Но было в этом человеке что-то еще, что-то темное и от того настолько притягательное. Ей так хотелось хоть раз испытать все то, что, как казалось, он мог дать. Но увы, розоволосая медсестра обогнала ее в этом состязании. И кто бы мог подумать? Карин считала своей соперницей белобрысую Ино, ну, на крайний случай, тихую и забитую Хинату с влажными серыми глазами и огромной грудью, но уж никак не эту бесформенную медичку. Кулаки снова сжались, стоило Карин вспомнить тот победоносный взгляд этой Сакуры, когда девушки встретились в очередной раз.       - Что ты так прицепилась к Саске? Он тебя не любит.       - Сдурел что ли? – девушка вдруг встрепенулась, посмотрев на напарника, сидевшего рядом, как на дурака. – Кто в наше время в любовь верит? Это все сказки для детей.       - Действительно. А я уж думал, что ты и веришь. Так к Саске клеишься.       - Ты совсем идиот, или прикидываешься? Мое увлечение никаким образом не относится к любви. Любовь – это бред. Есть только химия, а химия ведет к одному – к сексу.       Суйгецу только посмеялся над таким предположением. Он и не ожидал от Карин чего-то другого – слишком практичной она была. И в этим походила на него. Пылкая любовь – чушь собачья, придуманная дураками, чтобы оправдать свои похотливые наклонности.       Ужин быстро завершился, и напарники побрели домой, неестественно тихо шагая по улице. Желтые фонари освещали дорогу, рождая таинственные тени на стенах домов, оставляя в черной темноте маленькие переулки и углы. Сельчане побаивались ходить в такие темные ночи по улице, когда на небе не было ни одной звездочки. Казалось, даже луна испугалась такой густой тьмы, черной мантией, накрывшей небо, и спряталась за ближайшим облаком.       Они были абсолютно одни, молча шествуя по дороге, думая каждый о своем.       - Скучно… хоть бы ты споткнулась что ли…       - Отвали, идиот. И вообще, чего ты тащишься за мной?       - Не знаю, мы вроде как живем в одной стороне… в одном доме…       - Хорошо хоть не в одной квартире. Я бы не выдержала и дня с мерзким земноводным.       - Ффф… Да я бы раньше загнулся от вечных истерик какой-то неврастенички.       - Вот если бы меня поселили с Саске… - Карин невольно закусила губу, представляя себе тело обнаженного напарника после душа.       - Он бы умер от инфаркта, как только увидел с утра такую мымру.       - Что?! Ты себя-то в зеркало видел? Кривозубик. А Саске просто еще не знает, от чего отказывается!       - Думаю, прекрасно знает, поэтому и убегает при каждом удобном случае. – Суйгецу доставляло удовольствие видеть этот румянец бессильной злобы, ведь все что он сейчас говорил, как нельзя больнее задевало девушку. Он поражался ее настойчивости. Столько раз получала отказ, столько раз билась о глухую стену и еще не отступила, хотя прекрасно поняла – здесь ей искать нечего. Саске уже выбрал свою судьбу, и Карин там было отведено место только напарницы по команде.       - Заткнись!       Это было неожиданно: девушка со всего размаха врезала свой кулак в челюсть Суйгецу, и парень просто не успел среагировать.       - Ты за это заплатишь, стерва! – Резкий толчок, и Карин отлетела в сторону, очутившись прямо в темном переулке. Суйгецу угрожающе приблизился к ней, хватая за ворот рубашки. Девушка попыталась ударить в ответ, но руку быстро перехватили прижимая к стене какого-то дома. – Не смей бить меня…       - Отцепись… - воздуха катастрофически не хватало, шея ныла от смертельной хватки. Карин взглянула в глаза парню и увидела в них неудержимый гнев. Суйгецу слегка разжал пальцы на шее Карин, замечая, как закатываются ее глаза. Последняя попытка вырваться, и он снова остановил ее, прижав другой рукой к стене.       - Запомни. Еще хоть раз попытаешься ударить меня, и я тебя убью.       - Отпусти меня, ублюдок. – Легкие снова наполнились воздухом, но руку от ее горла он так и не убрал. – Я сказала, отпусти!       Карин задергалась, пытаясь освободиться. Суйгецу прижал ее к стене и навалился всем телом, чтобы удержать на месте.       - Убери от меня свои руки! – Голос вдруг сорвался на визг, и парень вопросительно изогнул бровь, увидев вспыхнувший румянец на щеках. – Отвали!       Девушка начала вырываться с новой силой, но добилась только того, что Суйгецу прижался к ней еще сильнее, сдавив легкие.       - Перестань меня лапать, ублюдок!       Только сейчас он обратил внимание на свою вторую руку. Пытаясь удержать девушку на месте, не глядя прижал ладонь к телу Карин. Сжал пальцы и почувствовал приятную мягкость. Хищная улыбка мгновенно появилась на лице, как только он услышал резкий вздох.       - Отпусти!       - Да? – пальцы погладили ткань в том месте, где под слоем одежды чувствовался твердый бугорок, вызвав еще один шумный вздох.       - Убери от меня свои лапы, урод! – Карин попыталась отцепить его ладонь, когда парень слегка сдавил ей шею, снова лишая воздуха. – От.. отпусти…       Колено плавно поднялось вверх, раздвигая ее сомкнутые ноги, и потерлось о шершавую ткань коротеньких шорт. Суйгецу пристально наблюдал за выражением лица девушки, злорадно отмечая ее безуспешные попытки сопротивляться нежеланному возбуждению.       - Чего ты сопротивляешься? В конце концов, какая разница кто тебя трахает… - прошептал он ей в самое ухо, обжигая нежную кожу своим дыханием.       - Есть… разница… - почти задыхаясь, Карин все-таки удалось ответить, также безрезультатно пытаясь отпихнуть от себя парня. – С тобой, ублюдок, я никогда не лягу…       - Что ж… тогда запомни: еще один раз попытаешься меня ударить, и я доведу дело до конца. – С этими словами Суйгецу отпустил уже ослабевшую девушку, которая от неожиданности осела на землю.       - Я тебя ненавижу… - Воздух со свистом вырывался из легких, но Карин все-таки смогла произнести эти презрительные слова.       - Взаимно.       Суйгецу развернулся и направился прочь, ни разу не обернувшись, на напарницу, которая с трудом поднялась на ноги. Ее яркие глаза за стеклами очков сверкали, и жажда убийства горела в них. Карин пообещала себе, что если еще раз представится момент – она его убьет. Все тело ныло, дыхание сбилось, но вовсе не от того, что минуту назад ее душили: «Он мне еще заплатит!» Кое-как девушка доковыляла до квартиры, которая состояла из одной комнаты, в ней же находилась и кухня, отделенная маленьким столиком от остальной части дома. Карин плюхнулась на кровать, сняла очки и потерла уставшие глаза. Никогда не думала, что до этого может дойти.       Нужно признать, она была чувственной натурой, любила удовольствие, но… Но всегда сама выбирала себе мужчин. Этот хладнокровный недочеловек в список ее приоритетов не входил. Тогда какова черта она его хотела? Что так подействовало на нее? Когда почувствовала опасность, исходившую от парня, адреналин забурлил в крови. Она любила это чувство страха, смешанного с почти сумасшедшим желанием продолжить игру со смертью.       Только от одного человека она чувствовала такие волны ненависти, задевающие всякого рядом стоящего. Ощущала эту ауру опасности, хотела коснуться ее. Неужели Суйгецу тоже может дать ей эти эмоции? «Чушь! Этот уродец мне противен от начала до конца! Я его ненавижу!» - Карин встала под душ, надеясь изгнать из сознания эти горящие злобой глаза и хищную улыбку акульих зубов. Яростно терла себя мочалкой, желая смыть все следы прикосновений этого парня, пусть даже их тела и разделяла одежда: «Сожгу эти тряпки!»       Мягкая постель снова встретила свою хозяйку нежными объятьями, но сон так и не шел. Как же давно она одна. С тех пор как вступила в команду Саске вела целомудренный образ жизни. Они редко бывали в городах, но даже там девушка не могла расслабиться. Ее кумир, ее мечта – он постоянно был рядом и в то же время недосягаем настолько, насколько был близок. Его холодный тон, и равнодушие только еще больше толкали девушку на попытки соблазнить его. Она снова представила себе Саске в пылу сражения: его сильны руки, плавные движения. Танец со смертью. Так она называла про себя битвы. Блеск катаны, как продолжение руки, горящие глаза, охваченные азартом – убить или умереть…       Послышался глухой стук, который вывел девушку из приятных грез. Суйгецу вернулся домой. «Вот урод! Даже тут всегда мне мешает! - Тут же вспомнилась их последняя встреча. - Тварь! Только попробуй еще раз сыграть со мной такую шутку!»       - Стерва… - притронувшись к ссадине на щеке, Суйгецу в который раз наградил напарницу красочным эпитетом. Лицо со стороны удара слегка опухло, а кожа приобрела бледно-фиолетовый оттенок. Как завтра на глаза людям показываться? Надо же, его ударила какая-то девка!       Испытывая больше унижения от оскорбленной гордости, чем боли от удара, парень принялся полировать поверхность своего меча, бережно проводя по его блестящей поверхности кусочком замши. Эти огромные клинки, способные с одного удара превратить кого угодно в груду бесполезного мяса с костями, всегда привлекали его внимание. Они манили своим блеском и запахом опасности. Этот меч, как дикий зверь, которого невозможно укротить, если в тебе нет силы и неиссякаемого упорства.       На холодном металле вдруг отразился сегодняшний вечер. Карин была как этот самый дикий зверь. Она была упряма и хитра, никому не подчинялась, разве что только перед Саске вела себя, как кроткий котенок. Но с Суйгецу они были как кошка с собакой – вечные ссоры и ругань. А сегодня уже и драка. Ехидная улыбка постоянно появлялась на лице, когда он думал о реакции девушки на свои действия. Она его ненавидела, но все же тело не знает эмоций, оно живет своей жизнью, и его желания расходятся с мнением самой Карин.       «В следующий раз я тебе этого так просто не оставлю, сволочь», - снова притронувшись к синяку, Суйгецу продолжил полировать меч, представляя душераздирающие картины расправы над своей напарницей. Ненависть клокотала в нем, требуя выхода, но парень сдерживал себя, уговаривая потерпеть: «Еще придет время моей мести».