Три стадии
21 октября 2014 г., 18:34
Когда болел Стайлз, начинался ад. Об этом знали все. Стоило ему только затемпературить, Айзек сразу же срочно находил дела в лофте, Питер уезжал в другой город (от греха подальше), Эрика с Бойдом резко ударялись в бега в лесах, несчастный Скотт и не менее несчастный шериф были вынуждены с горем пополам терпеть это вроде бы небольшое бедствие, которое знатно трепало нервы обоим. И был лишь один нечеловек с поистине человеческим терпением (хотя, в этом народ не был до конца уверен) – Дерек.
В первый раз отец Стайлза не особо был уверен, что оборотень справится, однако оставил сына ему на попечение, а сам (почти со спокойной совестью) свалил в полицейский участок якобы на очередное дежурство. Смалодушничал, что называется. А Хейл – молодец, выдержал. И тогда Стилински-старший понял, что нашел такого человека... оборотня, который сможет жить вместе с его сыном. Ибо Стайлз...
Как только он начинал болеть, об этом узнавали все. Буквально. Стайлз звонил им и начинал жаловаться на свою нелегкую судьбу, шмыгая носом и чуть ли не плача. Это было первым звоночком, после которого оборотни начинали тщательно продуманное бегство, как можно дальше от подростка. Дальше не успевшие удрать окружающие (а обычно это были Скотт с шерифом) получали новый заряд. Истерика. Мальчишка вопил, что умирает (подумаешь, температура тридцать семь и три), что он слишком молод для этого, что не успел составить завещания, совершенно забывая о том, что и особого имущества у него нет. А после этого начиналась третья стадия: капризы. И вот тут выбрасывали флаги уже и лучший друг с отцом, потому что Стайлз был хуже беременной девицы. Хрипы умирающего лебедя «Хочу поесть», «это слишком соленое», «это не вкусное», «мне не нравится эта простынь», «включите другую песню» и так далее разносились по всему дому. МакКол уже сам начинал подумывать о том, чтобы заболеть и откосить от роли лучшего друга хотя бы дня на два – пока не пройдет основной накал истерии.
И тогда-то волшебником на голубом вертолете (а точнее, оборотень на черной Камаро) оказался небезызвестный Дерек Хейл, неизвестно с чего вдруг решивший попытать счастья в укрощении строптивого.
Первым делом новоявленный «волшебник» нагло заткнул уши наушниками и молча впихивал в мальчишку ту еду, которую счел нужной, потом замотал его в одеяло и уложил на кровать, абсолютно игнорируя все гневные вопли. Самое интересное, что выбраться из получившегося кокона Стайлз не мог и через полчаса перестал делать попытки заделаться бабочкой. Он просто поносил несносного волка, по чем свет стоит. Матом, не матом, но Дереку было абсолютно фиолетово. В чем он и признался, насмешливо разглядывая ошарашенную мордашку подростка. Тот обиделся, отвернулся и старательно (оооочень обиженно) засопел, после чего неожиданно для себя уснул. Впрочем, Дерек этого и добивался.
Когда шериф возвращался домой, он с опасением ожидал увидеть руины вместо своего дома, однако все было на месте. Мало того, не слышалось никаких воплей Стайлза. Более того, этот самый Стайлз, надутый, как мышь на крупу, остервенело поглощал овсяную кашу и недовольно зыркал на стоящего над ним со скрещенными на груди руками Хейлом.
После данного события Дерек официально был признан героем и теперь всегда был личным «доктором» одного несносного мальчишки. Ровно до тех пор, пока...
***
Он болел уже в третий раз за два месяца, и шерифа начинало это беспокоить. В этот раз болезнь была серьезней. Нечто вроде ангины. Хотя Стайлз и ныл всем по телефону, но только для того, чтобы его оставили в покое, ибо теперь ему было совсем херово. Он ждал своего персонального доктора, который довольно неплохо мог облегчить его самочувствие. Однако Дерек все не приходил. Температура у Стилински поднялась, и подросток начал бредить, зовя своего волка. Волка не было. Когда Дерек явился, Стайлз был совсем плох. Шериф не знал, что с ним делать. Хейл осторожно выпроводил отца мальчишки, а сам сел у изголовья кровати и стал осторожно вытягивать хворь. Бешеный стук сердца потихоньку замедлялся, дыхание выравнивалось, и вскоре больной уже просто спал. В какой-то момент он обхватил Дерека за торс и уткнулся носом ему в живот, вызывая судорожный вздох у мужчины. Хейл некоторое время сидел, замерев, будто статуя, но потом стал осторожно гладить Стайлза по волосам. Подросток завозился во сне и тихо прошептал, что ему холодно. С тихим вздохом Дерек расцепил мертвую хватку, обернулся и уже в образе волка залез к Стайлзу под одеяло, грея его своим теплом. Утром Дерек не хотел покидать нагретого места, но нужно было сделать поесть этому ребенку. Оборотень вообще не спал, чутко прислушиваясь к сердцебиению и дыханию парня и терпя обнимашки. Не сказать, что ему это не нравилось, просто Дерек пытался сосредоточиться, а это явно отвлекало. — Дерек... Воды... — раздался хриплый шепот. Не будь у него волчьего слуха, Хейл бы ничего не услышал. Он бегом поднялся по лестнице, стараясь ничего не расплескать, потом сел на кровать и, нежно придерживая голову Стайлза, стал осторожно поить его теплым чаем. — Ты моя грелка... — сонно пробормотал мальчишка. — Иди ко мне! Он сделал нечто наподобие пещеры из одеяла и похлопал рукой. Со вздохом Дерек поставил чашку, потом быстро сбросил с себя одежду (благо глаза у Стайлза были почти закрыты) и в образе волка нырнул в «домик», где был сразу крепко обнят. Он стал осторожно вытягивать заразу. Стайлз заулыбался. — Люблю тебя, — прошептал Стайлз ему прямо в ухо и тихо засопел. В душе Дереко все пело и плясало (если, конечно, так можно выразиться о суровом оборотне в кожаной куртке).***
В следующий раз Стайлз начал обзванивать оборотней заранее, старательно чихая в трубку и притворно хлюпая носом. Как всегда последовала экстренная эвакуация, и они с Дереком наконец-то могли побыть одни.
