Without you I'm nothing...

      Стайлз, баюкая ушибленную руку, небрежно кидает в сумку свои вещи. Не то, чтобы все. Но так, чтобы хватило на первое время. Потом он обзаведется шмотками. Нужны лишь деньги.       За деньгами он лезет в тайничок под комодом – отодвигая небольшую панельку. Там как раз на черный случай втайне периодически припрятывалась сумма. И вот теперь она пригодилась. На руках у Стилински было несколько тысяч зеленых. Чтобы подняться на ноги, должно хватить.       Стайлз еще раз оглядывает свою бывшую комнату, подолгу задерживаясь на привычных вещах: кресло напротив телевизора, любимую подушку, очень живучий кактус... Всех этих вещей ему будет нехватать, но Стайлз устал.       Не надо обладать волчьим нюхом, чтобы почувствовать на любимом чужой парфюм – женский, мужской... иногда несколько сразу. Он достаточно терпел. Даже пробовал поговорить. Дерек обещал, что перестанет, но через месяц Стайлз снова чувствовал раздражающий нос запах. Поэтому он просто решил собраться и послать старую жизнь куда подальше.       Это пришло не на трезвую голову, конечно. Он нажрался, споткнулся о порог и влетел в косяк, сильно ударившись рукой. Дерека снова не было, поэтому Стайлз понял, что пришел час. Он решил уйти.       На столе лежит записка с просьбой его не искать. Да и Стайлз не уверен, что его будут искать. Был бы нужен – ему бы не изменяли направо и налево. Большей степенью налево.       Стайлз бросает последний взгляд на его бывшую квартиру, запирает ее на ключ, ключ бросает в почтовый ящик (об этом в записке тоже на всякий случай сказано).       Хейл ловит его на остановке, когда Стайлз уже почти садится на автобус, который отвез бы его куда-то очень далеко. Он просит прощения, глаза умоляют вернуться, но Стайлз неумолим.       — Слишком поздно для извинений, — мертвым голосом произносит Стилински и заходит в салон.       Дерек смотрит на него сквозь стекло, и Стайлз отворачивается, кутаясь в толстовку и вставив наушники в уши.       — Слишком поздно, — шепотом повторяет он.