Творческий беспорядок

У Чеслока не было слов, когда он впервые открыл эту немного скрипучую, но такую крепкую дверь. Это… Ради этого Вайолет столько напрягался? Ради небольшой, нет – маленькой комнаты, не очень чистой, не очень светлой, не очень уютной… Зато, конечно, своей. Собственной. Чтобы можно было поспать в большой кровати, раскинуться, а ночью творить все, все… Не боясь, что с утра на тебя будут смотреть злые и невыспавшиеся соседи по спальне. Наверное, Вайолет смотрел на эту комнату именно так – и потому сразу закрыл шторы, как только вошел. Чеслок был уверен, что сразу затянул окно – Вайолет совсем не любил свет, и комната… Спальня… Спальня нового префекта дортуара фиолетового волка теперь и правда походила на убежище вампира, каким Чеслоку Вайолет всегда казался. Ох, нет, не всегда – иногда, но эти капюшоны, острые зубы и бледность, светобоязнь и нелюбовь к солнцу – пей Вайолет кровь, Чеслок бы не удивился. – Это… Это твоя комната? – спросил он на удивление тихо для своего звонкого голоса. – Да, – осторожно перекладывая стопки бумаги, почти шепотом ответил Вайолет. Передвинул одну пачку, другую – свалил на кровать книги, учебники, только руководство по живописи любовно протер, доставая из чемодана. – Мне нравится. – Она маленькая, – пожал плечами Чеслок, прикрывая за собой скрипучую дверь. Кажется, в стене что-то щелкнуло – быть может, замок… Он не обратил внимания. Затхлого запаха не было, как и какой-нибудь вони, нет – комната была пусть и не прибрана, но более-менее подметена, и пыль от каждого шага в воздух не вздымалась. – Больше, чем ты себе можешь позволить, – едко улыбнулся Грегори. Он теперь был префектом, и ему можно было почти все то же, что дозволялось учителям – но радости на его лице, искренней радости Чеслок так и не увидел. Вайолет не любил обязанности, а еще меньше любил их выполнять, но теперь на него свалилось «счастье». Счастье, которое многие бы приняли, а он не очень хотел. – Ты теперь префект, – повторил свои мысли Чеслок, проводя пальцами по своему гребню. Он пытался будто поддержать разговор – получалось неловко, но с Вайолетом что угодно было неловко. Вайолет не был и разговорчивым. – Есть немного, – согласился он, а потом потянулся к верхней полке стеллажа, чтобы поставить туда пару мелочушек-безделушек. Удивительно – смог пробалансировать на кончике пальцев ступни так долго, а потом… Спустился, сделал пару шагов и поскользнулся на собственном же пергаменте, что так неблагоразумно оставил на полу. Чеслоку ничего другого не оставалось, кроме как принять объятия большой летучей мыши, что упала на него. – Тебе нужно будет содержать тут все в порядке, а то в таком хаосе постоянно наворачиваться будешь, – протянул он, держа прогнувшегося префекта на своих руках, и тот фыркнул, вставая. – Это не хаос. Это творческий беспорядок, – пробормотал он, назидательно покачав кривым пальцем, и быстро начал складывать книги с постели в одну большую стопку, что вскоре оказалась на тумбочке. – Видь во всем то, что нужно тебе. – Это не меняет факта, что тут – беспорядок. Пусть и творческий, – потянул свое запястье Чеслок. Он, как музыкант, не любил, когда вокруг был… Мягко говоря… Да-да, тот самый творческий беспорядок. Педантом, конечно, Чеслока назвать мог только лишь пьяный, но простая уборка считалась им довольно важным делом. Конечно, Вайолет не был настолько неловким или невезучим, чтобы поскользнуться рядом с Чеслоком еще раз – нет, он был как раз в сговоре с Фортуной, видимо, ведь через пару минут Чеслоку вновь пришлось ловить его. И почти что жевать его черную мантию. – Кто-то настойчиво толкает меня в твои объятия, – иронично изогнулась бровь Грегори, и он осторожно провел пальцами по краю капюшона. Взял за краешек, будто боясь, откинул – и вздохнул, касаясь ладонью груди Чеслока. – Очевидно, – пробормотал тот, чуть склоняя голову. Волосы у Вайолета были жесткие, но все равно хотелось их целовать. Всегда хотелось. А еще – лоб с парой морщинок, которые появлялись, когда Грегори хмурился, подведенные черным веки, острый нос и невыразительные губы, тонкие и сухие от темного грима… Совсем не сладкие, даже горькие – но Чеслок никогда не сопротивлялся своему желанию, и потому целовал Вайолета в тот миг, тот долгий миг. Ну а тот просто вцепился своими тонкими пальцами в его плечо, сжимая его почти до боли. – Присядь, – упал на кровать и хлопнул рукой около себя Вайолет через пару минут. Чеслок повиновался; он не видел причин отказывать, да и зачем?.. – Ты… Чеслок, тебя устраивает то, что между нами? – Да, – пожал плечами он, а потом передернулся. Кровать показалась ему слишком… Жесткой. Слишком неудобной, и Чеслок заерзал – а потом добавил: – Да, мне нравится. – Мне тоже, – послышалось сзади, и Чеслок тоже откинулся на постель. Нашел руку Вайолета на ощупь, попытался взять, коснуться – но не смог, тот выдернул ладонь из не таких уж и цепких пальцев своего фэга. «Остался год», – вот о чем подумали они оба. Всего год. А потом они разойдутся, как в море корабли, и встречаться будут только на светских вечерах, изредка выпивая вместе красного вина… Может, будет пара встреч у камина, в загородных домах, но все это… Уже будет не так, как в колледже. Нельзя будет просто сесть к нему на кровать со словами «Помогай, ты мне нужен». «Помогай, ты мне нужен, Чеслок. Мантию свою забыл в общей спальне, принеси, пожалуйста». «Вайолет, ты мне нужен вот прямо позарез. Так и не разобрался с интегралами, помоги, прошу!» – Знаешь… – произнес вслух Грегори, и Чеслок вздрогнул. – Ты говорил, что комната маленькая… Но на самом деле в ней много места. Даже для двоих. Зашуршало покрывало, Чеслок открыл глаза – Вайолет сел, осторожно коснулся его колена, вздохнул… Облизнул темные губы, будто во рту у него пересохло, и рука его, кажется, слегка задрожала. Совсем чуть-чуть. – Ты мог бы остаться на ночь. Чеслок оперся на руки, с трудом поднимаясь. Тело будто потяжелело, а рассудок – замерз, застыл, и ему в один момент стало и страшно, и нехорошо, и как-то… Пока еще не так. – Я… – он замолк на секунду, не зная, что сказать. Он не знал, что конкретно подразумевал Вайолет, но, зная чертей, что плясали в его голове, Чеслок мог предположить… И… И Вайолет ему нравился, очень – даже, возможно, и так. Он был красив, приятен, немного худоват, но… Эксцентричен. Он иногда целовался так страстно, что у Чеслока ноги подкашивались, да и… Он помнил, как Вайолет реагирует даже на поцелуи в шею. Так… Невероятно. Но Чеслоку было немного страшно. – Я не думаю… В ближайшее время. По… – встал он с кровати, хватаясь за свои же локти, и скрестил руки на груди. Поднес ладонь к лицу – нервно, рвано. – Я приду к тебе. Я… Я люблю тебя, – тихо прошептал он, пряча глаза, а Вайолет посмотрел на него как-то слишком мертво даже для него. Слишком грустно и слишком больно. – Хорошо, – пробормотал он, указывая кривым пальцем на дверь. – Приходи, если что… И просто так. «Да», – тихо ответил ему Чеслок. И только выйдя из комнаты, только закрыв за собой дверь, ударил кулаком о стену.