Vivisector: beast within

Часть первая. Prototype 3. Индийский океан. Платформа призрак Prototype 3. Сегодня опять страшная гроза. Волны раз за разом накатывают на небольшой железный остров посреди океана, грозясь сломать конструкцию и отправить её на дно. Впрочем, она спокойно выдерживает гнев стихии, ей не впервой. Внутри всё спокойнее. Слабые лампочки покачиваются под потолком, освещая серые бетонные стены с редкими указаниями в виде названий секторов. Здесь всегда сыро и мерзко: на потолке растёт плесень, а металлические двери и подпорки проела ржавчина. В одном из коридоров мелькает тень. Сгорбленный человечек идёт медленно, но уверенно – он хозяин положения, к тому же прожил здесь не один год и прекрасно знает все ходы, выходы и тупиковые пути. Вот небольшой дверной проём. Сморщенная, пожелтевшая рука цепко хватается за решётку и с душераздирающим скрипом отодвигает её. — Четвёртый лифт? Никогда не любил им пользоваться… — недовольно ворчит горбун, что не мешает ему протискиваться в сделанный зазор. Допотопный рубильник с облупившейся краской тоже не хочет сразу сдвигаться, но всё же сдаётся под натиском неожиданно сильного старика. Кабинка неторопливо ползёт вниз. Часть вторая. Подводная лаборатория. Резкий удар оповестил о том, что лифт доехал до места назначения. Повторив нехитрую процедуру открывания решётки, горбун вышел и с нехорошей усмешкой направился в главный зал. По пути то и дело встречались покрытые пылью иллюминаторы. Из них якобы можно было наблюдать подводный мир. Почему «якобы»? Да потому, что ничего видно в них не было!.. Но зачем отвлекаться на всякую ерунду? Скрип ещё одной открывающей двери и перед профессором возникло то, ради чего он жил — его цитадель! Его настоящий родной дом, место, где он даже чувствовал себя моложе – его лаборатория! Сотни толстых, неотличимых друг от друга проводов тянулись к сложнейшей аппаратуре. Тут никогда не было тишины, и всё всегда работало – жужжало, капало, булькало, шелестело… А в центре стоял стальной операционный стол – яркий, словно озарённый десятком софитов. Он резко выделялся в этом бесцветном месте своими блеском и неестественной новизной. У профессора это была любимая часть «интерьера». Улыбка на лице горбуна выросла, когда он увидел кровавые следы, ведшие в темноту. Впрочем, старику не нужно было смотреть на приборы; он и так прекрасно слышал протяжный писк, означавший остановку сердца подопытного. Дёрнув ещё один рубильник на пульте управления, он развернулся и с нескрываемым интересом стал рассматривать труп, лежавший во второй, уже освещённой части лаборатории. Глаза без век уставились в потолок. Они не остекленели, нет, совсем не остекленели – зрачок то сужался до такой степени, что и вовсе пропадал, то расширялся… Изо рта «клочками» валила кровавая пена. Трубка, поставлявшая мальчишке кислород, валялась у его ног. Дыра в груди — вот что, пожалуй, больше всего волновало учёного. Рёбра были выпилены и не мешали человеку рассматривать сердце. Почерневшее, как будто обугленное… Но тело продолжало вздрагивать в адских судорогах… — Странный ты… Может быть, выжил бы? Отлучился на минутку, а тебя уже нет. Даже трепанацию тебе сделать не успел… — с недоумением заметил горбун. Тяжело вздохнув, учёный неторопливо подошёл к длинному столу, заваленному тетрадями с записями. Старенький ноутбук послушно, но долго включался, а профессор недовольно барабанил пальцами по столешнице. Единственный вопрос, который его занимал: что писать в отчёте? — Хотя… Набросав несколько строк, горбун откинулся на спинку кресла, оценивая свою работу. После, довольно фыркнув, он встал и опять поплёлся наверх. А между тем на экране крупным шрифтом значилось: «№ ОПЫТА: 2 ИМЯ: ЛАТВИЯ СОСТОЯНИЕ: МЁРТВ ПРОГРЕСС: НЕ НАБЛЮДАЕТСЯ» …