Секрет.

Думаю, мы должны были понять, что что-то случилось с Леей, когда она стала выглядеть худее, чем обычно. Она ела не меньше, но каким-то образом продолжала худеть. Следующее, что должно было предупредить нас о том, что что-то не так, - Леа выдыхалась после бега в пару километров. Но никто по-прежнему ничего не делал. Сэм первый подумал, что с Леей может быть что-то не так, когда у неё даже не было энергии оскорблять нас. Сэм посоветовал Лее сходить к Карлайлу. Леа отказалась, конечно же. С чего вдруг она пойдёт к доктору-пиявке? Но ей становилось хуже, и Сэм наконец приказал ей пойти к Карлайлу, не важно, как сильно Леа не хотела видеть пиявку. Леа сопротивлялась приказу вожака дольше, чем мог кто-то другой из волков. Она продолжала отказываться, пока Сэм не рявкнул на неё. Вероятно, этого Леа и ждала, потому что тут же перестала сопротивляться. Леа пошла к Карлайлу в четверг. Я пошёл с ней; она попросила, чтобы я был рядом. Я был обеспокоен так же, как и она, поэтому согласился. Я сидел в комнате ожидания, пока Леа разговаривала с Карлайлом. Через маленькое окошко можно было разглядеть небо, покрытое серыми тучами. Когда Леа вышла, у неё было такое лицо, будто она увидела призрака. - Джейкоб, - с её губ сорвался тихий шёпот, - если бы тебе оставалось жить несколько недель, что бы ты делал? Я открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, и в то же мгновение начался дождь. Это был громкий ливень, который сделал небо чёрным. Я не должен был быть так удивлён, ведь в Форксе всегда идут дожди, но этот дождь казался зловещим… Будто небо пыталось предупредить нас о чём-то. - Леа… - прошептал я, взяв одну из её хрупких рук в свою. - Я умираю, Джейкоб. Ещё пару недель, и я умру. Я не знал, что ответить на это. Я никогда раньше не видел, чтобы Леа плакала, но, когда мы выходили из здания больницы, я мог поклясться, что увидел слезу на её щеке. В салоне машины по дороге домой было слишком жарко и душно. Атмосфера была напряжённой. - Леа? – пробормотал я. - Хм? - Ты в порядке? Что Карлайл сказал тебе? В смысле… ты же оборотень. - Как я могу быть в порядке? – огрызнулась Леа. – Я только что сказала тебе, что умру через пару недель. И я знаю, что я оборотень, большое тебе спасибо, - после этих слов она смягчилась. – Карлайл сказал… он сказал, что не знает, что это за болезнь, но она сильнее гена оборотня… сильнее меня. Это не заразно, не переживай. Вы все не умрёте из-за меня. - Я не переживал за остальных из нас, - произнёс я. – Я переживал за тебя. - Просто… не говори пока об этом другим. Я просто кивнул. Вся остальная дорога прошла в тишине. Сет был первым, кто набросился на Лею с вопросами. - Что сказал Карлайл? – с тревогой в голосе спросил он. - Он сказал, что я в порядке, - соврала Леа, прежде чем бросить на меня злобный взгляд, предупреждая, чтобы я ничего не говорил. Остальные тоже задавали вопросы, и Леа лгала им так же, как солгала Сету. Однажды я спросил у неё, почему она не сказала им правду. Она сказала, что им не нужно знать правду. Она сказала это так настойчиво, что мне не захотелось что-то отвечать. Я просто оставил всех жить во лжи Леи. В каком-то смысле было мило, что у нас с Леей был свой секрет. Это показывало, что она доверяет мне. По крайней мере, больше, чем другим оборотням. В течение следующих двух недель Лее продолжало становиться хуже. Она не могла встать с кровати, но по-прежнему отказывалась говорить другим правду. Я пробирался в её комнату, чтобы навестить её, и каждый раз просил её сказать всем правду. Каждый раз Леа отказывалась. Я угрожал, что расскажу всё сам, но не делал этого. Я не мог так предать Лею. Состояние Леи ухудшалось, её тело становилось слабее, энергии не прибавлялось, и я не отходил от неё, не переживая о том, что Сет или Сью могут задаваться вопросом, почему я всё ещё здесь. Я прижимал Лею ближе к себе, покрывал поцелуями её губы и исхудавшее лицо, шептал ей успокаивающие слова. Иногда она что-нибудь шептала в ответ, а иногда у неё хватало сил только на то, чтобы молчать. За день до смерти Леи было солнечно, и я подумал, что это мило, что Леа увидит солнце хотя бы в последний раз. Это также было жестоко, как издевательство над нашей с Леей грустью. В тот день, когда Леа умерла, шёл дождь. Такой ливень, что за окном комнаты Леи ничего нельзя было рассмотреть. Она умерла у меня на руках, в то время как я говорил ей, как сильно люблю её. Я плакал. Я плакал, пока мои глаза не стали красными и опухшими, пока не выплакал целый океан слёз. Сет был первым, кому я сказал правду. Он плакал даже больше, чем я, а Сью ещё больше, чем мы с Сетом вместе взятые. Остальные члены стаи тоже плакали, и Эмили. Их не волновало, что Леа лгала им, их волновало только то, что она умерла. Я вспомнил, что думал, что иметь секрет на двоих с Леей было мило, но сейчас не был так уверен. Я больше не был уверен, как буду жить дальше. Но я знал одно. Я больше никогда не буду целым.