Формула любви

Формула любви

О, как же я люблю Вас, Прекрасное созданье! Люблю Ваш облик нежный И этот нежный взгляд. И ваша неподвижность, И бледность, и молчанье Душе моей так много О многом говорят... И мнится мне, я знаю, Я помню Ваше имя Мы издали встречались В моем родном краю. Вы для меня не мрамор, Не ангел, не богиня, Вы та, кого люблю я, О, как я вас люблю... Из к/ф «Формула любви»

- Будь ты неладна, проклятая ведьма! – чертыхался Румпельштильцхен, пробираясь по колено в болотной топи меж густых зарослей кустарника и камыша, которые то и дело цеплялись за волосы и осыпались трухой под воротник. В сапогах противно и мокро хлюпало. Кто же знал, что для заказанного Региной зелья, ему придется в полночь летнего солнцестояния бродить по самой чащобе в поисках волшебного цветущего папоротника. Под ногой поехала скользкая мокрая ветка, и маг, не удержавшись, неуклюже шлепнулся, больно стукнувшись локтем о какую-то каменюку. Шипя от боли и потирая ушибленное место, он медленно встал, со злости мечтая стереть в порошок оскорбительный кусок скалы. Но вспыхнувшие на ладонях огненные шары магии осветили довольно любопытный камешек. Румпельштильцхен несколькими движениями руки слегка очистил белеющую поверхность от мха и толстого слоя налипших на грязь листьев, обнаружив под ними очертания человеческого лица. Статуя? Посреди болота? Природное любопытство не позволило ему пройти мимо, поэтому он взмахом руки отправил находку в сад под окно своей башенки в Темном Замке, намереваясь продолжить изучение позднее. Утром, точнее ближе к полудню, колдун, кряхтя, выбрался из кровати, все еще с отвращением принюхиваясь и улавливая на себе тошнотворную вонь болота даже после того, как, по возвращении ближе к утру, потратил еще целый час, отмокая в ванной. Потянувшись и хрустя застоявшимися суставами, он приоткрыл щелку на окне, желая полюбоваться, какую погоду ему несет день грядущий. Окидывая взглядом привычный глазу вид, он вдруг натолкнулся на что-то новенькое. И тут же вспомнил о своей вчерашней находке. Одолеваемый любопытством, он спустился в сад и простейшим заклинанием убрал со статуи вековой слой грязи. Его взору предстала безупречное мраморное изваяние юной девушки в полный рост, облаченной в свободное платье до пят. В одной руке она держала книгу, а другая была чуть приподнята, как будто создавший ее творец запечатлел ее в момент какой-то беседы. Обрамленное пышными локонами ниже плеч, личико с тонкими чертами было чуть нахмурено, подернутое легкой грустью. Открыв в удивлении рот, Румпельштильцхен долго всматривался в статую красавицы, напрасно ломая голову, как та очутилась прямо в самой чаще непроходимого леса. Скульптура была выполнена настолько реалистично, в таких мельчайших подробностях, что ее можно было с легкостью принять за живую, и это натолкнуло мага на неприятные выводы. А что, если перед ним совсем не произведение искусства, а черное колдовство? Что, если под мраморной оболочкой находится живой человек? Румпельштильцхен тут же бросился в свою башню, разыскивая необходимое заклинание, которое поможет разгадать эту загадку. Обложившись древними томами, он самозабвенно взялся искать ответ на свой вопрос. Стук в двери замка отвлек его от интереснейших изысканий. Колдун нехотя оторвался от очередного манускрипта, и, обойдя разбросанные по полу лаборатории горы книг, пошел впускать посетителя. На пороге его уже встречала сверкающая всеми зубами радостная улыбка Безумного Шляпника. - Вот! Принес свеженьких уменьшающих и увеличивающих грибов, прямо из Страны Чудес, - радостно доложил он, тряся плетеным лукошком, висящим на локте. - А, ну давай сюда, - отстраненно буркнул маг, материализуя в ладони увесистый кошель с золотом. - Золотишко – это очень даже кстати! – Джефферсон сунул ему в руки лукошко и ловко выхватил кошелек. Он резко развернулся на пятках, направляясь прочь, и Румпельштильцхен собрался было уже закрывать дверь, когда до него донесся удивленный голос шляпника. - Ого! А это что еще за шедевр паркового искусства? В мгновения ока колдун очутился рядом со статуей, которую пристально изучал его гость. - Красивая, - заметил он, проведя пальцем по плечу девушки там, где оно должно было быть обнаженным, согласно фасону платья. – Твоя работа? Улитки нынче вышли уже из моды? Румпельштильцхен скрипнул зубами, внезапно одолеваемый необъяснимым приступом ревности. Ему очень сильно захотелось оторвать чужие руки, посмевшие прикоснуться к его красавице. Стоп! Его? Его красавице? Кажется, безумие Шляпника заразительно и передается воздушно-капельным путем… - Нет! – возмущенно произнес он. – Я нашел ее вчера прямо посреди болота в лесу. И решил себе забрать. Что-то лягушки и пиявки особо этот шедевр не оценили. Пусть лучше у меня побудет. - Хм, - задумчиво потер подбородок Джефферсон. – Неужто ты отыскал легендарную Премудрую принцессу? - Какую-какую? Никогда не слышал. - Ну, ходит легенда об одной принцессе, которая отвергла влюбленного в нее черного колдуна, а тот в отместку ее похитил, превратил в статую и спрятал подальше от людских глаз. - И что? – с замирающим в груди сердцем, спросил Румпельштильцен. – Есть ли способ ее вернуть к жизни? - Само собой, куда ж без этого. Знаешь же, такие проклятья лечатся Поцелуем Истинной Любви. Надо найти ее вторую половинку, он ее поцелует – и наша принцесса снова вернется в мир живых. - Вот как? Значит, надо просто поискать для нее прекрасного принца, заставить его поцеловать статую – и девушка оживет? - Так говорят, а там, кто его знает, - протянул Джефферсон, а потом хитро прищурился. – А что? Может, мне попробовать? А вдруг, это я – ее любовь? - Ты? – не удержался от презрительного фырканья Румпельштильцхен. А потом задумался. – Ладно, чем черт не шутит. Нельзя исключать никаких вариантов. Можешь ее поцеловать, но! – он дернул за шкирку Шляпника. – Но ничего лишнего, а то ощипаю как петуха! - Ладно, ладно, не устраивай тут сцен ревности, - отмахнулся тот жизнерадостно. Он наклонился и быстро коснулся чуть приоткрытых мраморных губ. Румпельштильцхен замер, затаив дыхание, но ничего не произошло. - Увы, не я твой прекрасный принц, дорогая принцесса, - с сожалением сказал Шляпник. – Можешь теперь сам попытать счастья. Желаю успехов! Совет да любовь! На свадьбу не забудь пригласить! Прежде, чем раздраженный маг успел нанести ему непоправимые увечья, Джефферсон кинул на землю свою волшебную шляпу и исчез в фиолетово-черной воронке портала. - Тоже мне, умник, - пробурчал Румпельштильцхен, заботливо стряхивая пылинки с мраморного платья бедной принцессы. – Нашел, кого в любовь принцессы записывать. Ну а ты, дорогуша, - обратился он к изваянию. – Неизвестно, сколько лет провела на том болоте. Давай я тебя в дом заберу. Негоже принцессам на улице простаивать под открытым небом. Он поспешно отправил статую к себе в большой зал, установив ее так, чтобы можно было любоваться из угла, где стояла его прялка. Возможно, поэтому вечно успокаивающий процесс прядения тем вечером ему все никак не давался. Волей-неволей взгляд, как магнит, все устремлялся к статуе, озаренной мягким отсветом горящего камина. Бросив возиться с окончательно запутавшейся нитью, Румпельштильцхен приблизился к изваянию. - Какая ты… красивая, - шепнул он про себя. – Знаешь, я обязательно найду способ тебя вернуть. Если надо, я заставлю каждого принца на земле тебя поцеловать, обещаю. Он нежно прикоснулся к руке, в которой не была зажата книжка, а потом, ощутив под пальцами холодный мрамор, тут же отдернул пальцы, как будто испугался, что оскорбил ее своим прикосновением. С тех пор он, верный своему обещанию, еще чаще начал заключать сделки с принцами, королями, даже герцогами, баронами и другими знатными особами, достойными любви прекрасной принцессы. Вскоре по всему Зачарованному Лесу и окрестным землям разнесся слух, что с Темным теперь намного легче заключить сделку, и чаще всего его ценой является поцелуй с мраморной статуей. Многие ведьмы и колдуны только крутили пальцами у виска, с сожалением считая, что их коллега окончательно тронулся умом, но Румпельштильцхен не обращал внимания. Раз за разом он подводил к статуе очередного претендента и с замирающим сердцем следил, как тот поспешно касается губами губ принцессы. И в очередной раз, терпя поражение, где-то глубоко в душе облегченно вздыхал, что этот день не станет датой, когда прекрасная незнакомка покинет его скромное общество под ручку с напыщенным тупым балбесом. Вечерами он все так же занимался прядением, при этом, разговаривая с ней, рассказывал о своих приключениях, поведал свою историю, делился сделанными открытиями и заключенными сделками. Странно, зачем он это делал? Видать, люди правы – он действительно тронулся умом от одиночества, раз уже разговаривает с куском неживого камня. Принцесса молчала, взирая на него пустыми глазами на бесстрастном мраморном лице, но ему все равно казалось, что она внимательно его слушает, а блики пламени, скакавшие и отражавшиеся от белоснежного полированного камня, создавали иллюзию, будто она с живым интересом слушает его россказни. Во дворе Замка остановилась карета. Румпельштильцхен из окна с любопытством наблюдал, как слуги, суетясь, помогали дряхлому королю Авонлеи, выбраться наружу. Опираясь на инкрустированный драгоценными камнями посох, старик, тяжело ступая, вошел главный зал, где его уже дожидался хозяин. - Ты Румпельштильцхен, Темный? – сипло осведомился Король. - Собственной персоной! – хихикнул колдун, изобразив вычурный издевательский поклон. - Я Гастон Третий, Король Авонлеи. Хочу заключить с тобой сделку… - Да-да, наслышан, - перебил его Румпельштильцхен. – Небольшие неприятности с ограми, ай-яй-яй, как нехорошо с их стороны… - Они почти сравняли наше королевство с землей, - хрипло сказал король. – У нас почти ничего не осталось, мы готовы отдать тебе все, что пожелаешь. - Хм, а сын у тебя есть? – привычно спросил Темный, бросив мельком взгляд в угол, где стояла «его» принцесса. - Есть, но мальчик еще не достиг совершеннолетия. Я слышал, что ты часто забираешь в сделках детей. Я предвидел такой исход, - вздохнул Король. – Я бы никогда не пошел на такую сделку, но мой мальчик сам выразил желание принести себя в жертву нашей стране. Боюсь, что даже если я откажусь, он сбежит и сам найдет тебя. Я только умоляю, не причиняй ему вреда… он добрый ребенок с чистым сердцем. - Да не нужен мне твой отпрыск! – раздраженно отмахнулся Румпельштильцхен. Взгляд старого Короля вдруг замер на статуе, стоящей в углу зала. - Значит, ты так ее и не отпустил, - покачал он головой. – Не даром тебя называют чудовищем, Темный. Так издеваться над бедной девочкой. - Да кто над ней издевается? – вспылил Румпельштильцхен. – Я, наоборот, уже всех принцев на свете заставил ее перецеловать, чтобы расколдовать. И все без толку… Постой, а ты откуда ее знаешь? - Как же не знать… - прокряхтел король, с усилием приблизившись к статуе. – Это принцесса Белль, по прозвищу Премудрая. Когда-то она была принцессой нашего королевства и сестрой моего пра-прадеда. А ты сам такое с ней и сотворил. - Я? - Эту историю хорошо знают в нашей семье. Согласно ей, именно Темный заколдовал бедняжку. - Значит, это был другой Темный. Не я, - заявил Румпельштильцхен. – Расскажи мне всю историю в подробностях, а я избавлю вас от огров до скончания времен. Договорились? - Да, - удивленно ответил престарелый король, не скрывая радости. – Рассказывать тут особо нечего. Белль была очень умной и начитанной девушкой, больше всего любила книги и чтение. Но еще боги наделили ее невероятной красотой. Поэтому к ней сватались десятки и даже сотни лучших молодых людей. Но она всем отказывала, говоря, что лучше вообще не выйдет замуж, чем делать это без любви. Однажды во дворец явился Темный. Он заявил принцессе, что якобы есть пророчество, согласно которому именно он, Темный, станет ее Истинной Любовью. Понятное дело, что красавица, углядев его уродство, - король мельком бросил взгляд на Румпельштильцхена, недвусмысленно говоривший, что и ему рассчитывать особо не на что, - ответила отказом. А тот, рассердившись, ее похитил, обратил в мрамор, спрятал так, что невозможно было найти, и сказал, что раз она так жаждет любви, то пусть эта любовь ее и спасет. Но это лишь наше семейное предание, никто не знает, как все было между ними на самом деле, - предупредил монарх. - Что ж, хоть твой рассказ мне ничем не помог, но я сдержу свое обещание, - сухо сказал колдун. – Можешь возвращаться восвояси, огров больше в ваших краях не будет. Когда королевская карета скрылась из виду, Румпельштильцхен медленно приблизился к статуе. - Значит, Белль, вот как тебя зовут, - печально пробормотал он. – Хоть это сделал с тобой не я, но все равно чувствую вину, ведь это был кто-то из моих предшественников. Не знаю, соврал ли он насчет пророчества или нет, но я знаю, что люблю тебя, как бы это глупо и безнадежно не звучало. В отличие от него, я бы не стал силой требовать от тебя ответных чувств. Чудовище и вправду не может стоить любви такой, как ты. Но если в этом пророчестве есть хоть капля истины, я попытаюсь восстановить справедливость. Прости меня. С этими словами он крепко зажмурился и быстро коснулся губами мраморных уст девушки. Постояв несколько секунд, он медленно приоткрыл глаза. Статуя продолжала стоять, как и была. Ничего не произошло. Отчаяние поглотило Румпельштильцхена. У него больше не осталось никаких идей, как снять с девушки злые чары. Он без сил опустился на пол, обхватив руками ноги статуи. - Прости меня, Белль, - забывшись, шептал он, прижавшись лицом к мрамору. Несколько слезинок скатилось по чешуйчатым щекам, и, сорвавшись с подбородка, упали на каменные складки платья. Но маг этого не видел. Из глубин черной меланхолии его вывело странное шевеление. Он удивленно отпрянул и вскочил на ноги. Статуя шевелилась! Белоснежная поверхность начала стремительно наполняться красками, менять текстуру и плотность. И вот, спустя минуту, перед ним уже стояла настоящая живая девушка в длинном голубом платье, с книжкой в руках, и заспанно протирала глаза. Румпельштильцхен испуганно нырнул в самый темный угол комнаты, опасаясь вызвать непредвиденную смерть принцессы от испуга при виде его. - Наконец-то! – раздался певучий нежный голос. – Где ты? Почему прячешься? - Ты свободна, принцесса, - отозвался из своего угла Румпельштильцхен, мысленно с тоской прощаясь с ней. – Проклятье Темного снято. - Я понимаю. Но почему ты прячешься от меня, мой спаситель? - Я не спаситель, - устало ответил он. – Я и есть Темный. - Нет. Ты не он, – возразила Белль, осторожно приблизившись к магу и вглядываясь в его худой силуэт, слабо маячивший в полумраке. – Я помню Темного. Он еще утверждал, что по пророчеству является моей Истинной любовью. А я доказывала, что если не испытываю к нему никаких чувств, то этого не может быть. Тогда он меня забрал из дома, куда-то в чащу леса, и сказал, что если я не соглашусь быть его женой, то он меня превратит в камень, и я останусь такой до тех пор, пока мой суженый меня не обратит обратно. - Но я заставил всех благородных мужчин на свете тебя перецеловать – и ничего не вышло! – воскликнул Румпельштильцхен. – И даже сам это сделал, когда узнал о пророчестве. И все было напрасно. Я не понимаю, как с тебя спали эти чары. - Потому что никто не целовал меня из любви, что тут непонятного? – фыркнула девушка. – Дело не в поцелуе, а в чувствах. Когда ты меня поцеловал, ты чувствовал только угрызения совести. А вот слезы твои были искренними, они магию и развеяли. - Но разве чувства не должны быть взаимными в этих случаях? – растерялся Румпельштильцхен. - Они и есть взаимные. Я хоть и пробыла не одно столетье куском мрамора, но все-таки кое-что осознавала из внешнего мира. Правда в компании лягушек и гусениц было не лишком-то весело, и я большей частью вроде как спала. А когда ты меня нашел – проснулась. Я слышала все, что происходило вокруг меня, Румпельштильцхен. Ну почему ты там прячешься? – воскликнула она возмущенно. – Сам же говорил, что любит меня, а теперь будто и не рад, что я расколдована. - Нет-нет, конечно я рад, - поспешил неправдоподобно разуверить ее Румпельштильцхен. – Просто… если ты все слышала, то знаешь, какой я монстр. Внутри и снаружи. Я не хочу тебя пугать, вот и все. - Я прекрасно помню, как выглядел тот Темный, что меня проклял. И я ему говорила тогда, и тебе повторю, что для меня главное не внешность. Я так долго тебя слушала, все твои истории, столько о тебе узнала, что не могла не влюбиться. Ты совсем не такой, как он. Ну же, не бойся, повернись ко мне. - Я чудовище, Белль, - с отчаянием сказал Румпельштильцхен, но все-таки нехотя подчинился и развернулся к ней лицом. Он сделал глубокий вздох и осмелился посмотреть на нее. О боги! Во плоти она была еще в сотню раз прекраснее, чем ее мраморный облик. Девушка с улыбкой вглядывалась в его лицо, потом медленно подняла руку и осторожно коснулась золотистой чешуйчатой щеки. - А ты, между прочим, намного симпатичнее того Темного, - откровенно заявила она. – Пророчество оказалось верным. Просто нужным мне Темным оказался не он, а ты. - Так ты… - Румпельштильцхен тяжело сглотнул, пытаясь набраться смелости задать вопрос. – Ты не уйдешь, не оставишь меня? - в его голосе прозвучала мольба. - Конечно, останусь, коль сам не прогонишь, - улыбнулась она, запустив пальцы в его длинные кудри. От этого ощущения он от удовольствия зажмурился и замурлыкал как огромный кот. – Если я не ошибаюсь, ты рассказывал, что у тебя где-то здесь есть отличная библиотека? Тогда мне для счастья больше ничего и не надо. С этими словами она привстала на цыпочки и прильнула губами к его губам в долгом сладком поцелуе.