Осенний снег

Он каждый год мокнет под дождем в поисках своей жизни. Нет, не такой, чтобы рождение, учеба, работа и смерть. Он ищет свое счастье, которое станет надежной опорой и несокрушимой защитой, которое будет мило улыбаться и глупо шутить, которое не оставит его одного посреди неожиданного осеннего снега. Осень всегда поражала Чонина своими необъяснимыми противоположностями. Кажется, что вот под ногами пестрый ковер оранжевых, насыщенно-красных и ярко-желтых листьев. Только подставь руки, и на ладони тут же опустится измоченный дождем маленький листочек, такой хрупкий и беззащитный, маленький и очень холодный. С каждой минутой хочется ещё медленней вышагивать по этому разноцветному одеялу, наслаждаясь громким хрустом и шуршанием опавших листьев. Пинать ногами, пока никто не видит, поднимать с земли наиболее красивые и чистенькие листики, собираясь засушить между страницами старой книги на память. Чтобы запомнить эту совершенно обычную осень, когда и дела идут в своем направлении, когда и думать особо не хочется, когда и жить становится скучнее обычного. Чонину нравится осень, но он терпеть не может поднимать глаза на темно-серое небо. Да и сказать толком никто не может, когда же затяжные тучи расступятся, пропуская лучи уже совсем не летнего солнца. И пока ветер шкодливо зарывается за воротник, проскальзывает в рукава тонкого пальто, гоняя стайки мурашек по телу, парень поглубже вдыхает чистый воздух в опустевшем парке, перебирает пальцами в карманах и чуть улыбается, принимая всё как должное. Хмурится и прячет нос в большой серый шарф, который должен был выползти из шкафа хозяина не раньше, чем через полтора месяца. А мокрый шершавый асфальт не обещает сохранить новенькие ботинки дольше, чем на этот сезон. Чонин любит прогуливаться по старому парку на окраине города, не обращая внимания на то, что перед этим нужно несколько станций проехать в душном автобусе, благо живет не так уж далеко. Всё ради получаса неспешной прогулки по сырым дорожкам, ради мимолетных улыбок, которые он не может не подарить редким и совершенно незнакомым прохожим. Те так суетятся, придерживая портфели над головой или сложенные ладони, чтобы капли дождя окончательно не намочили волосы. Вот кварталом дальше можно встретить карнавал разноцветных зонтов, влиться в бурлящую всеми оттенками цветового спектра реку, открыв свой огромный зонт, внося свою мелкую частичку. И ведь не найдешь два одинаковых рисунка, два идентичных друг другу зонта. Только вот у Чонина никогда не было с собой этого приспособления. Дома где-нибудь обязательно валяется старый маленький черный зонт, который он выбирал с мамой ещё в далеком детстве. Как выбирал... Указал пальчиком на самый неприметный сложенный зонтик и потащил маму за руку в продуктовый отдел, заботливо помогая с сумкой. И забавно дул губки на ласковое «Чонинни», когда женщина старалась поспевать за своим сыном. А сейчас Чонинни вырос, стал совершеннолетним и выпорхнул из семейного гнезда свободной взрослой птицей. Поселился в общежитии, потому что «мам, там ближе до университета». На самом деле этим поступком освобождая свои романтические чувства, которые таил всю юность. Боялся признаться, что ему нравится встречать летние рассветы и провожать закаты, гулять в одиночку по ночным улицам, на которых не прекращалась жизнь, перехватывать что-нибудь в забегаловках или покупать себе много-много вкусностей, раздаривая по дороге маленьким детишкам. И дышать легко, и душу что-то греет. Слушать шум осеннего дождя и ловить ладонями хрупкие снежинки. Сушить листья в старинных книгах и срывать первые весенние цветы. Всё было бы замечательно, если бы Чонин не стал замечать вокруг себя других, более счастливых людей. Улыбались они ярче, поступки становились добрее, а сами порхали, словно на ангельских крыльях. Он понимал, что в ангелов превращаются только по зарождению в сердце трепетного чувства, когда трепыхаются бабочки в животе. И обязательно белоснежные, как снег, в январе или нежно-бежевые — в ноябре. Каждый день он чаще слышал восхищенные вздохи своего соседа, О Сехуна, направленные прямиком на экран телефона. Утро начиналось с его сонных улыбок фотографии, день длился с грустными глазами направленную в сторону небольшой стайки девиц, где заразительным смехом заливалась одна светловолосая иностранка. Вечер же был наполнен жалобами, когда Сехун, смиренно сложив руки на груди, рассказывал Чонину про одну божественную девушку, которая была подарена судьбой, но так не доступна. Потом совершенно случайно Чонин сталкивается в пустой аудитории с целующимися парнями возле окна. И вроде бы родители всегда говорили, что нужно искать себе девочку, а смотреть на двух, с потрясающей нежностью передающих друг другу чувства, людей было чем-то восхитительным. Так, что у самого Чонина сердце забилось в разы быстрее. И когда один из тех парней забавно дергает его за рукав свитера, Ким находится в какой-то прострации, вспоминая, как нежно пальцы одного скользили по шее другого, как их губы сливались в единое целое, не пропуская естественный свет от окна. Отмахнувшись со словами «всё нормально, Бэкхён-хен», Чонин медленно выходит из аудитории, прикусывая нижнюю губу и оставляя позади себя слегка удивленных парней, за спинами переплетающих пальцы. Тем вечером уснуть было сложно не из-за отчаянного скулежа Сехуна, не из-за важного теста, который приготовил преподаватель на завтрашний день, а именно из-за мыслей, плавно перетекающих из одного в совершенно другое русло. Это плохо? Или любая любовь сейчас не под запретом? Почему вокруг становится все больше счастливых людей? Почему он до сих пор один? После того вечера Чонин всячески старался присмотреть себе подругу, а пока остальные были заняты тестом — друга. Резко опускал глаза в пустой листок, когда кто-нибудь оборачивался, до боли прикусывал губу, чтобы не улыбнуться какому-нибудь парню на перемене, испуганно прижимал к себе одеяло темной ночью, когда мысленно терял себя. Оставив далеко в прошлом попытки найти себе такое же счастье, сравнимое только с целой вселенной (как однажды ему признался Бэкхён, сидя за учебниками в библиотеке), Чонин не уделял каждой симпатичной персоне столько внимания, сколько было отведено на первых порах. Только одевался ещё более стильно и долго корпел над сложной укладкой по утрам, когда нужно было поднять непослушную челку. Осенний старый парк стал местом, где можно было послушать далекий шум машин, сбросить с себя весь негатив, накопившийся за тяжелый день, подумать о чем-нибудь спокойном, никак не отягощающем. И пускай промокнет до последней нитки или жутко замерзнет, только после глубокого вздоха пойдет к старым, чуть покосившимся воротам парка. Вот и сейчас дождь усиливается, вместо мелкой мороси волосы и одежду приземляются крупные капли, а Чонин специально подставляет им свое светлое лицо, чуть улыбаясь. И вместо ворот видит перед собой небольшую скамейку, которая ещё совсем не успела намокнуть. Опускается быстро, с облегчением откидываясь на спинку и стряхивая с волос несколько капель. Смешно ёжится, пряча ледяные руки поглубже в карманы и даже прикрывает глаза, думая о чашечке теплого кофе с чем-нибудь сладким в придачу. В один момент и с опущенными веками понятно, что становится темнее обычного, а после слышится несдержанный кашель. Чонин открывает глаза и мысленно охает от удивления. Над головой растянулся такой привычный черный зонт, как в детстве, совсем неприметный и даже немного строгий. - Ты можешь заболеть, если будешь сидеть под дождем, - медленно переводит взгляд на незнакомого паренька, чуть подрагивающей рукой протягивающего большой зонт. Чонин по-доброму улыбается, кивая на место рядом с собой, неслышно хмыкает на нерешительность незнакомца и сразу же представляется. Сердце замирает, когда плечи случайно соприкасаются, а безумно красивые глаза парня оказываются напротив. Темно-карие, как горячий шоколад по утрам, глубокие, как целая галактика. - Тэмин. Но почему ты здесь в такое время? Давно пора отдыхать дома, - парень чуть склоняет голову набок и приподнимает зонт. - Я искал свое счастье. - Нашел? - Нашел.