Meltdown

Это как разлагаться заживо. Он всего лишь хочет, чтобы это было не так болезненно. Полдень. Солнце стоит высоко. Он чувствует, хотя всё вокруг кажется таким далеким-далеким. Ощущения всё же проникают в него, в его сознание, где мир покрыт серым, а Десятый давно мертв.  — Гокудера, — Шамал шепчет откуда-то сверху, — ты спишь. Проснись, ты спишь. — Я знаю, — отвечает он и прячет лицо в руках. — Просто оставь меня.  — Нет, — настаивает Шамал, но слова ускользают от слуха парня, будто они сделаны из воды.  Все острые грани его сознания таят, сливаясь в одну. 

***

Гокудера просыпается в лазарете. Слабый оранжевый свет льется из окна вниз на линолеум. Он чувствует, как пружины матраца скрипят под его весом, когда он садится, как ткань трется о кожу, а кожа — о кости.  Рядом на стуле сидит Ямамото, черты которого несколько размыты в сумерках, и спокойным и долгим взглядом смотрит на парня.  — Ты упал в обморок, — напоминает он, отводя взгляд. — Как себя чувствуешь?  Гокудера поворачивается и аккуратно ставит ноги на пол. — Хорошо, — бормочет он и на секунду мешкается. — Я, кажется, просто задумался. — О чём? Пол под ногами Гокудеры странно гладкий и какой-то чужой. — Я не запомнил. Пошатываясь, он успевает схватиться за живот прежде, чем пространство начинает идти помехами, а внутренности скручивает так, что реальность лопается.  Как будто все вселенные разом столкнулись у него в голове. В этих вселенных есть пару дюжин семей Вонголы. В одной он — правая рука босса, в другой есть Ямамото, в третьей он всегда остается один со своими сожалениями.  Он закрывает глаза, но образы продолжают настойчиво кружится перед его взором.

***

Какой-то больной толчок отрывает его ото сна. Ямамото храпит в своей кровати, расположенной над ним. В некотором смысле этот звук успокаивает, хотя парень и не может понять, какая именно часть его так думает и существует ли она вообще. Он хочет свернуться в клубок, сохранить эту частицу памяти, чтобы всё оставшееся сознание не разлетелось осколками. Но он не может спасти его. Воспоминания снова ускользают, растворяются, будто утопают в чернилах, в каждой его клетке.  На следующий день он снова падает в обморок.  Ему кажется, будто он плывет по течению в системе миров, выгравированных в его сознании, иногда мягких, иногда неистово хлещущих потоками воспоминаний.  — Кажется, с тобой что-то не так, — замечает Бианки, поправляя очки.  — Нет, мать твою, — фыркает Гокудера и тянется, пока его пальцы не упираются в металлические прутья кровати.  — Я имею в виду... — ее голос ломается, и она просто, хмурясь, стоит, ослепленная белизной палаты. — Не физически. Нечто внутри тебя будто треснуло. Даже если у Гокудеры было что возразить, он не успевает сделать этого, так как дверь палаты открывается, а потом входит доктор, держа в руках папку с анализами. 

***

Он знает, что Такеши смотрит на него зорким взглядом ястреба, как раньше не смотрел ни на кого другого. Однажды он и вовсе не приходит в школу, чтобы избежать взгляда этих внимательных глаз, но, вернувшись домой, обнаруживает Ямамото сидящим на лестнице. В его взгляде читается сплошное волнение.  Гокудера зло цыкает. Затем неожиданно кричит и ударяет его, повалив на пол. Ямамото отталкивает его, пытается ударить в ответ, но Хаято первым бьет его в живот. Он стонет от боли, падая на парня сверху. — Эй, — говорит он, тяжело дыша. — Больше никогда не делай так снова, ладно?  И Гокудера молча отворачивается, потому что он видит в словах Такеши нечто большее, потому что Ямамото словно живет в его сознании, потому что он не знает, что ему ответить и как ему об этом сказать.

***

Жизнь идет трещинами. Постепенно он забывает имена, места, лица знакомых ему людей. Он как ракушка, которую разбирают, отколупывают день за днем.  Когда мысли начинают путаться так, что раскалывается голова, он ложиться спать и спит целую неделю. А потом, проснувшись, знакомые прежде лица кажутся ему невероятно далекими. — Кто ты? — чеканит он слова, но непослушный язык не поддается. Всё, что он хочет, — снова заснуть. Почти все собравшиеся онемели от шока и от такого, казалось бы, простого вопроса, кроме высокого парня с короткими темными волосами. Он обезоруживающе улыбается в тот момент, когда остальные уже готовы взорваться. — Приятно познакомиться, — говорит он слабо, но продолжает улыбаться, — меня зовут Ямамото. Гокудера медленно кивает, отчаянно пытаясь вспомнить этого улыбчивого парня, но память его — белый лист, и он продолжает с удивлением разглядывать стоящих вокруг него людей.  — Кто же ты, Ямамото? Но в его мире, видимо, нет места для собственного сознания или мыслей и, вероятно, больше никогда не будет. Так. Ладно. Проехали. Что же было сказано до этого? Вот оно. Его, кажется, зовут Ямамото.