Special v.doll

Чимин в растерянности уже несколько дней подряд, плохо спит, плохо ест и не может подолгу находиться рядом с одногруппниками. Со всеми, кроме одного. К последнему тянет так, точно кто-то перевязал меж ними леску и превратил после в фитиль. Из рук часто все валится, движения на сцене чуть медленнее, чем Чим может себе позволить, он весь какой-то ватный, напряженный и чем-то озабоченный, раздражается по любому поводу. Вечерний график свободен, поэтому комната пуста: Нам с Шугой воркуют в студии, Джин с Гуком и Хосоком где-то развлекаются. А угрюмый и замученный неизвестным Пак сидит после душа на кровати и недоверчиво смотрит на свою подушку, затем упирается взглядом в дощечки верхнего яруса, стучит ровно два коротких раза. - Чего тебе? – ворчит из-под одеяла густой бас. - Хотел кое-что спросить. - Валяй. - Тебе есть, что мне рассказать? - Например? – и сверху свисает черная неровная челка, рисуются сонные удивленные глаза. - Ну не знаю, - мнется Чимин и покусывает губы, слышит, как взрываются крохотные хлопушки внизу живота. – Что-то особенное. Вроде секрета? - Типа я вампир, как в том фильме? - Обхохочешься, - саркастично говорит Чим. Тэхён корчит рожицу, усмехается и слезает с кровати, опускаяется где-то совсем уж рядом. Чим напрягается и часто дышит, забираясь под одеяло. Нечто ненормальное пляшет чертями в глазах напротив, заставляет бояться и неминуемо хотеть излишне интимного. - Нет, Чимин-а, мне нечего тебе сказать, - медленно и почти по слогам выдыхает Тэ, проводит ладонью по руке Чимина, тому кажется, что это мазки раскаленного олова. – А что ты ожидал услышать? - Да так. Мне в последнее время как-то совсем дурно… Наивный Чим хлопает глазками и рассказывает о своем недомогании, о появляющемся иногда головокружении. Он доверяет Тэхёну, так у них заведено. - Это всего-навсего переутомление, Чимин-а. Вот отдохнешь пару дней, выспишься – и все пройдет. - Когда бы я успел выспаться, а! - жалуется Чим и замирает под требовательным взглядом. Между ним и Тэ словно повисла невидимая пленочная завеса. – Да и сон у меня ужасный. - Почему? Видишь кошмары? Чимин редко ноет о том, как ему плохо, считает это недостойным и неинтересным. Но Ви его чувствует, видит насквозь, от него не укроется ни одно изменение или мельчайшая деталь. - Да, - признается Пак и опускает голову, придвигается ближе, неосознанно, по чьему-то незримому толчку. - Оно обязательно пройдет, твое состояние, - утешает Тэхён полушепотом, таящим какую-то непостижимую долю сострадания и гладит Чимина по щеке. – Нужно только немного подождать, мой друг. Чимин дышит через раз, покрылся испариной и весь объят одурманивающим волнением. И как назло Тэ поднимается и взбирается на свою кровать, оставляя его с дичайшим сердцебиением здесь, внизу. А дальше грядет долгая изнурительная ночь: Чиму снится, что за ним гонится чья-то тень, она преследует его и находит повсюду, он падает с высокой лестницы и ранит руки о стекла, слышит: «Чими-ин, Чими-ин!». Просыпается он на полу, от того, что его трясут за плечи и обступают со всех сторон. Взъерошенные и напуганные одногруппники ждут сигнала того, кто среагировал первым. - Принесите воды и аптечку, - спокойно командует Тэхён и перекладывает Чима на кровать, тот озирается, пытается отдышаться и все еще не верит, что ему удалось сбежать. После Чим охотно пьет, видит кровь на пальцах, потом слышит глухое подобие человеческих слов: скорее всего, переживают вслух ребята. Тэхён обрабатывает его ранки и молчит. - Откуда у него кровь-то? – выдавливает Чонгук. – Упал ведь даже не с высоты. - Возможно, упал неудачно, - предполагает Тэ, пожимая плечами. - Вот же дерьмо, - поражается Намджун, прижимаясь к застывшему Юнги. Нависает зловещая тишина, и парням кажется, что они попали в фильм с весьма внушающей режиссурой. Остается только дождаться внезапного скрипа дверей. Когда это происходит, на вошедшего менеджера смотрят, как на даму с Косой. - Чимину нужен выходной, а то и два, - говорит ему Тэхён, и тот послушно кивает, безоговорочно соглашаясь. Чим засыпает только тогда, когда Тэхён остается рядом. Никто не против, потому что после таких воплей посреди ночи примешь какое угодно спасение. Ночной инцидент решают замять, чтобы лишний раз не смущать Чимина и самим не подаваться в панику. Юнги, всегда отличавшийся здоровым скептицизмом - и тот смекнул, что в общежитии творится неладное, а потом и перекидывается за порог. Нечто, что явно не назовешь «неудачной полосой». Вчера Шуга оставался в агентстве допоздна и слышал, как в студии звучит синтезатор, он заскочил туда с улыбкой на лице, думая поприветствовать Намджуна, но никого не оказалось внутри. Подумалось, что они разминулись. Однако позднее Юнги слышит от Мона удивленное: «Я сразу в общагу поехал, когда собрание закончилось». Дальше – больше. По закону снежного кома, под чьим-то невидимым руководством. Теряются вещи, потом так же внезапно находятся. По привычке все думают на лидера, а лидер отнекивается и чешет репу, полагая, что страдает чем-то покруче, чем просто забывчивость. По утрам у парней болят головы, будто кто-то всю ночь долбит в барабаны под потолком. Разбитость, усталость и холод, непонятный холод во время сна, от которого не спрятаться в теплой постели. Покров ночей скрывает не только чьи-то тайны, но и чье-то отсутствие. Поначалу никто не замечает, потому как трудный день валит всех с ног и мгновенно накрепко усыпляет. У Чимина бежит холодок по спине, когда он просыпается и замечает на фоне окна разрастающееся пятно, похожее на чернильную кляксу, приобретшую конечности и объем. Самое страшное то, что он не в силах среагировать: голос ему неподвластен, пальцы цепляются за край одеяла, в груди бездна из подавленного крика. Затем он видит подошедшего к фигуре Тэхёна, который протягивает руки, что-то нашептывает, и все растворяется. Сам Тэ покидает пределы комнаты. Чим, пролежав в оцепенении несчетное количество минут, поднялся и пошел следом. Он испугался до такой степени, что шорох на кухне показался ему предвестником смерти. Но там всего лишь Тэхён, спокойный и полусонный, как и всегда немного отстраненный, пьет молоко и улыбается. - Не спится? Чим садится за стол, наливает себе стаканчик из белой пачки. - Да, можно и так сказать. Тебе, кажись, тоже. – И Чимин делает глоток не глядя, морщится, а потом понимает, что молоко скисло.- Фу! - Это всего лишь кефир теперь, - тихо смеется Тэ. – Надо ведь смотреть, что наливаешь. - Мы купили молоко только вчера! – ужасается Чим. - На свете все может быть, - замечает Ким. – Выглядишь бледным. В такие минуты не знаешь – то ли бежать без оглядки и с воплями, то ли прирасти к месту и лучше промолчать во избежание худшего. Чимин никак не может соотнести увиденное с реальностью, поэтому начинает убеждать себя, что спал, всего лишь спал. Наваждение, морок по вине недосыпа и загруженного графика. - Знаешь, почему ты поранил пальцы на прошлой неделе? – Тэхён ставит кефир в холодильник и прислоняется задом к столешнице, скрещивает руки на груди. - А ты как будто – да, - хмурится Чим и сглатывает, потому что Ви делается невозможно серьезным. - Это не от падения. Ты сам их грыз. Звучит так, словно Тэхён видел. Чимин не помнит. Он никогда так не вел себя ночами. - С чего ты взял? - Я был тем, кто заклеивал твои пальцы пластырями, разве не внушительный аргумент? - Ну да… - соглашается Чимин и даже радуется, что нашлось рациональное объяснение. Вдруг тревожность повышается и закипает в венах. – Что происходит, Тэхён? - А что происходит? – склонив голову, дублирует тот и остается невозмутимым. - Что-то странное. - Ты всегда говоришь размыто, выражайся конкретнее. Но о конкретном Чимин не может и слова вымолвить. Такое приемлемо только в стенах психиатрических больниц, а Чим пока не готов променять сцену на белоснежные распашонки и дозы успокоительного. На весь следующей день Чимин выпадает из общего течения жизни, отсиживается по углам и почти ни с кем не разговаривает: утром он нашел у своих тапок пепел, как будто его принес чей-то знакомый след.