Сладкая попка

Стоя в углу, в который час назад его отправил воспитатель, Аомине гадал, почему он снова наказан. С Кагами он сегодня не дрался, Кисе не задирал, но отчего-то в который раз оказался сосланным в это плохо освещенное и отдаленное ото всех место. Дайки изо всех сил старался откопать в своих воспоминаниях момент, когда он напортачил, но день только начался, и посему выбирать ему было особенно не из чего. ~ Тремя часами ранее… Аомине был не в духе с самого утра. Он не выспался. На его любимой рубашке оторвалась пуговица, и пришлось надеть дурацкую футболку, которую мама предложила взамен «приболевшей» вещи. Затем за завтраком он не получил вторую порцию омлета, потому что перед этим долго умывался. На улице его чуть не укусила собака, да в придачу ко всему какая-то незнакомая девчонка состроила ему рожу и показала язык. Помахав маме в окно, Дайки вернулся на скамейку и принялся завязывать шнурок. Дверь в раздевалку скрипнула, и, подняв глаза, Аомине увидел Мурасакибару. Ацуши медленно подошел к своему шкафчику и, открыв его, начал громко шуршать пакетом. Дайки видел, как одногруппник набивает карманы конфетами и шоколадными батончиками, и дивился, сколько же всяких вкусностей тот приносит с собой каждый день в детский сад. — Эй, Мурасакибара, а Кисе уже пришел? — Дайки обратился к приятелю. — М? Кисе? А кто это? — Ацуши сдернул обертку с самой большой конфеты. — Ты что, совсем того? — Дайки привстал с лавки. — Кисе… светленький такой, поплакать любит. — Не знаю такого, — флегматичный взгляд фиалковых глаз был сконцентрирован на начинке. Аомине недоуменно моргал глазами, и казалось, у него сейчас пар из ушей пойдет от возмущения. Захотелось стукнуть Мурасакибару, чтобы привести его в чувства, но потом Дайки решил использовать против забывчивого чудака более мощное оружие — слово. — А знаешь, что? — брови Аомине вопросительно изогнулись. — Будешь много жрать сладкого — задница слипнется! — и победно задрав голову, Дайки ровным шагом удалился из раздевалки. Мурасакибара хотел крикнуть вслед обидчику свое коронное «раздавлю», но его язык будто его не слушался. Топнув ножкой, Ацуши решил заесть обиду конфетами, но аппетит внезапно куда-то улетучился. Мальчик снова подошел к своему шкафчику и, ссыпав все вкусняшки обратно в пакет, убрал его в полку, заложив шарфом. Химуро поправлял волосы перед зеркалом и уже хотел идти обратно в группу играть в кондитера, как услышал чьи-то всхлипы. Тацуе стало немного страшно, ведь когда он заходил в туалет, то в помещении никого не было, но потом он заглянул за угол и увидел сидящего на корточках около раковины Мурасакибару. Малыш тихо плакал, утирая кулачками глазки, и выглядел таким растерянным, что у Химуро самого защипало в носу. — Ацуши, что случилось? — Тацуя поспешил к другу. — Муро-чин… — Мурасакибара глотал слезы. — Муро-чин, я больше никогда не буду есть конфеты. И это так обидно… Потому что я очень люблю их… — Я тебя не понимаю, — Тацуя присел напротив Мурасакибары. — Если любишь, то почему отказываешься их теперь есть? — Мине-чин сказал… Он сказал… Сказал, что у меня попка слипнется, если я буду много сладкого кушать, — Ацуши закрыл лицо руками и заплакал сильнее. — Эй, да он же пошутил! — Тацуя похлопал друга по плечу. — Да? А если нет? Вдруг она уже… слиплась. А я и не узнаю! Тацуя достал из кармана бумажный платок и, убрав руки Ацуши от его лица, вытер ему нос. Потом обнял Мурасакибару за подрагивающие плечи и даже чмокнул того в щечку. — Ацуши, а хочешь, я посмотрю? — Тацуя улыбнулся, предлагая другу помощь. — Что, правда? — Мурасакибара перестал всхлипывать. — Конечно, мы же друзья! — Химуро поднялся на ноги. — Давай, снимай штанишки и поворачивайся. — Муро-чин, ты лучший, — Мурасакибара уже начал возиться с ремешком на своих брючках. Картина, увиденная Куроко в туалете, навсегда изменила его видение мира. Тецуя стоял в дверях и в уме уже сочинял текст заявления об увольнении. — Дети, что здесь происходит? — Куроко пытался придать своему голосу уверенности и еще большего спокойствия. — Это все Аомине! — вздрогнув, Химуро сразу вступился за друга, а заодно и за себя. — Понятно… — на ватных ногах Тецуя развернулся и возвратился в группу. — Дай-чан! Без лишних слов встань в угол. И не выходи оттуда до самого обеда! ~ — И что я сделал не так? — Дайки ковырнул ногтем треснувшую штукатурку на стене. — Не понимаю…