Праздники. Валентинов день

      Джон бежал вслед за Шерлоком по пустым заснеженным проулкам вечернего города и чувствовал, что еще чуть-чуть и он задохнется. В боку немилосердно кололо, сердце колотилось в горле, ноги налились свинцовой тяжестью. Шерлок летел где-то впереди, и только полы его длинного темного пальто, взлетавшие, как крылья, были для Джона ориентиром. Сил запоминать дорогу и местность уже не оставалось. Несмотря на это, он упрямо следовал за Шерлоком вглубь переулков и молился о том, чтобы у преступника, которого они преследовали вот уже минут сорок, не оказалось при себе оружия.       Впереди раздался истеричный крик, за ним грохнул выстрел.       «Не пронесло», - с отчаянием подумал Джон и прибавил прыти.       Откуда что взялось! Еще минуту назад умиравший от усталости, он влетел на небольшой пятачок между домами с такой скоростью, что легко мог поставить олимпийский рекорд. И не один. Кроме этого в крови бушевал настолько жгучий коктейль из страха и адреналина, что Джон был способен голыми руками порвать целую дюжину преступников.       Шерлок стоял около противоположной стены, лицом к нему и был очень бледен. Напротив него стоял преследуемый ими воришка и держал детектива на мушке.       - Стой, где стоишь, красавчик. Иначе во второй раз я прострелю тебе голову.       «Во второй раз?» - ужаснулся, Джон, - «Куда же он попал в первый?!». По Шерлоку ничего не было заметно, и стоял он на ногах вполне уверенно. Но это же Шерлок! По нему никогда ничего нельзя сказать наверняка. Джон был уверен, если бы его соседу прострелили сердце (тьфу-тьфу-тьфу!), - он все равно продолжил бы преследование.       Мерзавец, целившийся в детектива, все распалялся, отчаянно размахивая пистолетом. Он находился на грани истерики. Еще бы. Убить человека, да еще безоружного, открыто смотрящего тебе в глаза, нелегко. Особенно если ты этого никогда не делал и твой профиль – исключительно воровство ювелирных изделий. С другой стороны, человек превращается в животное, когда его загоняешь в угол, и у него остаются только инстинкты – бороться, убежать, спастись любой ценой.       Нельзя было торопиться. Медлить тоже было нельзя.       Шерлок видел его. Стоящий спиной к нему воришка - пока нет. Осторожно приблизившись на максимально близкое расстояние, Джон дождался удобного момента, резким движением поднырнул под правую руку преступника, подбивая ее вверх, сбивая прицел с Шерлока, одновременно ногой проводя подсечку.       Все-таки он выстрелил. Пуля чиркнула в десяти сантиметрах над головой детектива. Минуту спустя качественно упакованный собственным ремнем вор стонал на земле (пришлось слегка приложить, чтоб не дергался), а Джон лихорадочно ощупывал своего невозможного соседа.       У Шерлока была задета рука. Правый рукав пальто набух от крови, вытекающей из небольшой, но глубокой царапины.       «Придется зашивать», - обеспокоенно думал Джон, лихорадочно перевязывая выше раны шарфом, чтобы остановить кровотечение, и вспоминал, есть ли у него в аптечке необходимые препараты и инструменты. Он более чем на сто процентов был уверен, что Шерлок в больницу ехать откажется.       - Ну почему ты меня не дождался! Сколько раз тебя просить не подставлять свою гениальную задницу под пули! Ты что, с голыми руками собирался на него кинуться, Рэмбо хренов?! - губы Джона побелели, в глазах плескался страх. Но руки были, как всегда, теплые и уверенные.       - Как ты меня назвал? - Шерлок недоуменно вскинул брови.       - Забудь! – облегчению Джона не было предела. Живой! Слава Богу, живой, хоть и потрепанный. Вместе с облегчением проснулась злость. - Ведь нарвешься же когда-нибудь, Шерлок. И меня с собой утянешь. Я как гребаный оруженосец мотаюсь за тобой повсюду и прошу только об одном – не пытайся справиться в одиночку! Вместе у нас гораздо больше шансов выжить, иначе однажды нас точно перестреляют!       - Я никогда не позволю причинить тебе вред, - ровным голосом, как нечто само собой разумеющееся, сказал Шерлок и присел на корточки, тяжело привалившись к стене.       Сначала Джон даже решил, что ему примерещилось.       - Что?       - Ты слышал. Ненавижу повторять дважды.       Джон растерянно смотрел на побледневшего, изможденного друга. Шерлок выглядел неважно. Несколько бессонных ночей, голодовка и кровопотеря явно подкосили его. Чувствуя, как испаряется злость, Джон присел рядом, глядя в быстро темневшее лондонское небо. Шерлок, как всегда, одной только фразой легко обезоружил его. Злости не осталось – только беспокойство и страх за друга.       Не так он мечтал провести сегодняшний день. Четырнадцатого февраля положено бегать за цветами и милыми открытками в форме сердечка, а не за преступниками по самым глухим переулкам города. Конечно, он не стал бы покупать Шерлоку цветы. И конфеты с открытками тоже. Но вот приготовить вкусный и сытный ужин и даже, возможно, откупорить бутылочку любовно припрятанного вина – это да. Это можно было бы устроить. Но, видно, не получится. Джон искоса взглянул на прикрывшего глаза, тяжело дышащего Шерлока.       «Да где же уже эта полиция!»       Шерлок. Его гениальный, невероятный сосед. Как много он значил для Джона, так неожиданно и стремительно ворвавшись в его жизнь и навсегда изменив ее течение. Джон никогда бы не посмел поставить на карту их дружбу. Признавшись, что испытывает к нему далеко не дружеские чувства, Джон уже не смог бы находиться к Шерлоку так близко.       Так близко и так невозможно далеко.       - О чем ты думаешь? - вопрос прозвучал так неожиданно, что Джон не успел придумать достойный ответ. Поэтому ляпнул правду.       - Праздник не удался.       - Какой еще праздник?       Джон закусил губу. Ну и что ему сказать? Дернул же черт за язык. Но Шерлок был явно заинтересован, а полиция что-то не торопилась.       - Ну… эм… как бы сегодня четырнадцатое. Четырнадцатое февраля.       - Я знаю, какое сегодня число, Джон. Я спросил о том, какой праздник ты имел ввиду.       - Ты действительно не знаешь или придуриваешься?       - Я никогда не «придуриваюсь», Джон.       - Ты что, действительно не заметил всех украшений на улицах, навязчивой рекламы и кучи открыток, продающихся буквально на каждом углу? Боже, Шерлок! Сегодня День святого Валентина, - и, глядя в недоуменное лицо друга, обреченно расшифровал, - День всех влюбленных.       - А-а.       И все. И никаких тебе подколов и фунта презрения.       - Что «а-а», - передразнил Джон, - это один из самых популярных праздников, между прочим. Его все отмечают.       - Сожалею, - Шерлок снова устало прикрыл глаза.       - О чем? – теперь настала очередь Джона недоумевать.       - Что Сара тебя не дождется. Ты с вероятностью в девяносто пять процентов отправишься со мной на Бейкер-Стрит, будешь зашивать мне рану, а потом совесть не позволит тебе бросить раненого меня в одиночестве. Пусть даже это просто царапина.       - Да причем тут Сара! - воскликнул Джон и тут же чуть не откусил свой чрезмерно болтливый язык. Но теперь было поздно отступать. Шерлок снова посмотрел на него, на этот раз внимательно и изучающе. Под этим взглядом врать было невероятно сложно, - Она заболела, мне пришлось даже вчера подменить ее в больнице       - Ты к ней и не собирался.       Шерлок не спрашивал. Он утверждал.       - Ну и что! Я что, не имею права отдохнуть дома?! – вспылил Джон, - Мое дело, с кем, когда и что праздновать.       - Конечно, дело твое, Джон.       Они немного помолчали. И когда Джон уже успел устыдиться своего глупого, ребяческого выпада, Шерлок негромко вздохнул и нехотя проговорил.       - Что проку отмечать поклонение чувству, вызванному только бурей гормонов и сложными химическими реакциями.       Джон уже хотел было снова возмутиться, но что-то в голосе детектива заставило его задуматься. Шерлок был один. Всегда. Проживая вместе, им практически невозможно было скрыть что-либо друг от друга. У Шерлока явно давно никого не было и был ли когда-нибудь – Джон не знал.       Майкрофт, желая задеть брата, неоднократно намекал на его девственность. Джон никогда не задумывался на эту тему, но что если это было правдой?       Шерлок был уникальным во всем. Он отрицал само понимание сути любви, сводя ее к химическим процессам в организме. Видимо, так было легче и проще игнорировать сосущую пустоту внутри. Джон еще раз взглянул на Шерлока, и сердце его болезненно сжалось. Ему вдруг стало жизненно необходимо поделиться с ним тем теплом, которое бережно носил в сердце.       - Знаешь, - медленно начал он,- Однажды в канун Дня всех влюбленных я разругался с девчонкой, с которой тогда встречался. Уже не помню из-за чего, но переживал я сильно. Я ненавидел этот праздник и все, что с ним связано. Как же хреново мне было в такой день одному наблюдать воркование парочек в кафе. Жутко злили и раздражали открытки и забавные сувениры на лотках. Вся эта кутерьма казалась пошлой и показушной.       Джон ненадолго замолчал, нерешительно взглянув на Шерлока. Тот сидел неподвижно, и, казалось, вообще не слушал. Упрямо поджав губы, Джон продолжил, несмотря на опасение снова выставить себя идиотом.       - Тогда мне очень помогла мама. Помогла взглянуть на праздник с другой стороны, и с тех пор я люблю Валентинов день вне зависимости от того, есть ли у меня на данный момент подружка или нет.       - М-м-м? – Шерлок впервые проявил какую-то заинтересованность.       - Она прижала меня к себе, взъерошила волосы и сказала, что сильно меня любит. А я люблю ее. И, значит, этот праздник для нас очень важный. Так я впервые задумался о том, что любовь бывает разной и многогранной, но она обязательно есть в жизни каждого из нас.       Шерлок неопределенно пожал плечами, тут же скривившись от боли.       - Я не особо ладил с родителями. И с Майкрофтом тоже, если ты заметил.       - Но они тебя все-таки любят. Как умеют. Знаешь, я не силен в химических формулах, - Шерлок весело хмыкнул, и Джон улыбнулся вместе с ним, - Поэтому в моем понимании любовь – это прежде всего… неравнодушие. Есть много людей, кому ты небезразличен, Шерлок: миссис Хадсон, Лестрейд, Молли. И да, твои родители и брат. И ты, я уверен, тоже кого-то любишь.       Джон взмахом руки прервал готового возразить Шерлока.       - Я не закончил. Любовь ведь бывает разная: к своей стране, городу, тому клочку земли, на котором тебе дорог каждый цветок. Лично у меня такие теплые чувства ассоциируются с родителями, сестрой, близкими друзьями, любимой собакой, а еще - с нашим домом, деревьями в саду, детскими игрушками, любимыми книгами, даже велосипедом! Возможно, это не любовь в высоком значении, о котором рассуждают философы и художники, однако я считаю, это она. И если ты испытываешь что-то подобное к кому-либо или чему-либо, этот праздник - и твой праздник тоже.       Шерлок ничего не ответил. Джон, впрочем, и не ждал ответа. У него, как всегда, плохо получалось говорить – гораздо проще было делать. Он молча смотрел на вечернее небо и прислушивался к приближающемуся завыванию полицейских сирен.       Отпустили их быстро. Лестрейд бросил один-единственный взгляд на висящую плетью перевязанную руку Шерлока и моментально отправил их домой на полицейской машине, пообещав за объяснениями наведаться завтра. Шерлок молчал всю дорогу, что-то сосредоточенно обдумывая. Молчал он и когда Джон накладывал швы, и когда они ужинали горячими сэндвичами, заботливо приготовленными миссис Хадсон.       Заговорил Шерлок только тогда, когда Джон налил ему и себе по большой кружке ароматного чая.       - Ты сегодня бросился на преступника и разоружил его, чтобы он не выстрелил в меня во второй раз. Ты рисковал собой и злился, когда увидел, что в меня попали. Почему?       - Я испугался за тебя, Шерлок, что за вопрос!       - Следовательно, ты переживал. Ты заботишься обо мне. Это значит, что и тебе я … небезразличен?       Джон, уже успевший закрутиться и позабыть про этот разговор, замер. Сердце сначала провалилось в желудок, а потом рванулось в горло и заколотилось быстро-быстро. Шерлок, как обычно, делал убийственно логичные выводы. Однако, отступать было некуда и Джон отважно шагнул в пропасть.       - Да. Конечно, небезразличен, Шерлок.       - Я подумал о том, о чем ты говорил. Это… необычно. Я никогда не рассматривал … мгм… - он немного запнулся и чуть покраснел, - Любовь с такой точки зрения. И, знаешь, пожалуй ты прав. Это забавный праздник. Стоит его отметить.       - Мы его обязательно отметим, Шерлок, - Джон облегченно выдохнул и не смог сдержать веселой улыбки, - но лучше завтра. Сегодня мы с тобой несколько не в форме.       - Но праздник же сегодня?       - Ну и что? Хочешь, я открою тебе еще один маленький секрет?       - М-м-м?       - Для демонстрации своих чувств необязательно дожидаться какого-либо определенного дня. Близким будет приятно услышать теплые слова в любой день и в любое время. Подумай об этом, а я спать.       И уже на выходе из гостиной Джон услышал негромкие слова Шерлока.       - Ты тоже мне … небезразличен, Джон.       Коротко кивнув и улыбнувшись, Джон поднялся по лестнице в свою комнату, чувствуя, как радостно и тревожно бьется сердце. Сегодняшний день был трудным, тяжелым, волнительным, но, вместе с тем, и очень хорошим. А завтра будет еще лучше. Потому что Валентинов день – это и их праздник тоже.