Без названия

За что Ньют безмерно благодарен родителям - они его не понимают. И не пытаются делать вид. Не изображают из себя бесконечно заботливых и терпеливых папочку и мамочку, которых, точно под копирку, изображают во всех фильмах про детей, больных раком. Они не следят за каждым его шагом, не таскают к психотерапевтам и не заставляют говорить с ними. Нет, разумеется, в первые недели после того, как они узнали, что непрекращающийся кашель - это никакая не затянувшаяся простуда, родители носились вокруг Ньюта кругами, усиленно прикидываясь, что всё отлично. Отец постоянно заводил "мужские" разговоры о девчонках, выпивке и спорте, рассказывал несмешные анекдоты и натянуто улыбался в лицо своему умирающему ребёнку. Мама говорила что-то о смысле жизни и умении радоваться каждой секунде. Ньют сипло орал на них матом и выразительно хлопал дверью, закрываясь в своей комнате. И родители сдаются. - Если что, я рядом. - говорит как-то мать и уходит рыдать в спальню. Папа, восприняв это, как сигнал, тоже исчезает, закопавшись в работу. Каждый справляется с приближающейся смертью, как может. Ньют подросток, у него переходный возраст и, как следствие, скверный характер. Ньют подросток, полный жизни, проблем и мечтаний, он совершенно не готов к тому, что может умереть так рано. В это даже верится с трудом. Ньют не отличает изматывающий кашель от обычной болезни, а ненавистное чувство усталости упорно считает недосыпом. У него совершенно не получается принять мысль о раке, неумолимо быстро пожирающем его лёгкие. Постоянные визиты в больницу он воспринимает скорее, как жутковатую декорацию в недорогом фильме ужасов. ПОРОК - не обычная больница. Помимо неприятного, отдающего несмешной шуткой названия, шикарного, ультрасовременного здания, совершенно безликого персонала - что само по себе подавляет, и невозможных цен - что неудивительно, Ньют чувствует себя здесь, как в ловушке. Его точно рассматривают сквозь увеличительное стекло, копаясь в его теле, в его лёгких, выискивая рак, точно какое-то полезное ископаемое. - Ну, молодой человек, посмотрим, что можно с Вами сделать. - Янсон - лечащий врач Ньюта - никогда не улыбается. И Ньют склонен думать, что это хорошо. Улыбка на тощеньком, вытянутом, крысином лице с неяркими, полными безразличия, глазами, смотрелась бы ужасно. Янсон, пожалуй, самое неприятное в этой больнице. Иногда вместо него бывает немолодая строгая женщина, Ава Пейдж. Она немногословна, сурова и тоже не вызывает особой симпатии, но от её вида хотя бы не так воротит с души. У смертельной болезни, как бы иронично это ни звучало, есть свои плюсы. Когда ты умираешь, тебе разрешается и прощается практически всё. Ньюту теперь можно возвращаться домой так поздно, как ему вздумается. Ньюту можно хамить, вести себя вызывающе, плевать на учёбу. Можно всё, что и так делают все подростки, только "легально", с одобрения окружающих. Точно все пытаются выполнить его предсмертное желание. Точно он уже мёртв в их глазах. Ньюту от этого тошно. Ньюту безмерно одиноко. Друзья, периодически навещающие его, усердно делающие вид, что всё в порядке, вызывают у него исключительно желание убивать, крушить и ругаться матом. Они приходят, здоровые, полные сил и планов, буквально распираемые жизнью, и Ньют ненавидит их за это. Алби - приятное исключение, но и он делает только хуже. - Мы друзья, - говорит он спокойно и чётко, как всегда говорит. - и всё. - этими словами он точно стирает их нелепые прогулки и неловкие поцелуи возле Ньютова дома. - Ага, - соглашается Ньют и принимает эту дружбу, зная, что Алби не изменит своего решения из жалости к умирающему. Ньюту кажется, что весь мир сговорился против него. Ослепил безумными, яркими красками молодости, жгучим фейерверком взорвал чувства в груди, ошеломив его умением любить и ненавидеть. А после вышвырнул с праздника, окунул в ледяную, пахнущую тиной и гнилью, воду реальности. Ньют неумолимо быстро сходит с ума. Его голову переполняют мысли, грызут, разрывают изнутри черепную коробку, путаются, мешаются, сбиваются, теряя всякий смысл и логику. В мозгу будто мутный, тяжёлый и липкий туман, в котором всё труднее разобраться. Ньюту мучительно хочется сбежать от этого, вот только он даже бегать больше толком не может. Не хватает сил и дыхания. Но он всегда может улететь. Ньюту не хочется лишний раз об этом задумываться. В его голове и так слишком тесно, душно и страшно. Он с трудом, то ли из-за отвратительного, выедающего всё его существо до мозга костей, чувства усталости, то ли потому, что ему всё-таки немного страшно, забирается на крышу. На улице темно и прохладно. Морозный воздух кромсает искалеченные лёгкие. В детстве Ньюту казалось, что холодно по ночам из-за того, что падающие звёзды рассыпаются в воздухе на миллиарды сияющих ледяных пылинок, серебристой дымкой вплетающихся в порывы ветра и разносящихся по Земле. Сейчас Ньюту кажется, что это, как минимум, иглы. Мелкие, тонкие, острые, он словно наяву видит, как их сверкающие грани раздирают его внутренности в кровь. Его лёгкие устали бороться. Он сам устал бороться. Ньют - обычный подросток, брошенный против воли сражаться в одиночку против несуществующего монстра, пожирающего его тело и разъедающего душу. Ньют сдаётся. Ньют закрывает глаза, чувствуя, как слипаются мокрые от слёз ресницы, и шагает вниз. Выжить было несколько обидно.