Одиночество

Осень решила нас побаловать тёплым сентябрём. В тот год было настоящее бабье лето. В начале октября мы ловили последние ласковые дни, предчувствуя пору дождей и сырости. Ночи уже были холодные. Днём мы накидывали куртки, но пока не кутались в шарфы и не застёгивались до подбородка. Меня порекомендовали нескольким студентам. Оказалось, что существовала отдельная группа учащихся, которая не хотела учиться, но диплом получить желала. Я стал писать за них контрольные и рефераты. Платили неплохо. У меня скопилась денежка для очередной поездки по магазинам. Не мешало бы приобрести толстовки, новую куртку, осенние туфли и тёплые брюки. Время шло размеренно и неторопливо. Видимо, осень накладывала свой отпечаток на его ход. Золотая пора увядания природы наводила на размышления. Володя отдал мне свой музыкальный плеер и наушники. Я ходил в лес, слушал кассеты, рассматривал буйное разноцветие красок засыпающих деревьев. Та осень запомнилась мне душевными метаниями. С одной стороны я был счастлив. Володя давал мне многое. А с другой стороны, мне хотелось большего. Хотелось видеть любимого часто и постоянно. Иногда у нас получалось встречаться два дня подряд. Но это случалось только перед Володиными командировками. У Володи было всё по расписанию. А я мечтал, чтобы это расписание когда-нибудь сломалось. Володя дал мне номер своего пейджера. В случае форс-мажора я мог скинуть ему сообщение. Ничего неожиданного не случалось, и я так и не воспользовался случаем что-то ему написать. Октябрь. Небо становится всё ниже. Вечера тянутся без Володи всё дольше. Скучно и тоскливо. Телефон зазвонил часов в девять вечера. - Лёшка, помоги! Я подскочил. Танюха явно волновалась. - Что случилось? - Витька в дверь пьянющий ломится. Грозится выбить. А я не хочу его впускать. Прибьёт ведь. Вообще не хочу его видеть. - Я сейчас приеду. - Лёша, скорее! Он дверь уже ломает! - Вызывай милицию. Я бросил трубку и трясущимися пальцами стал листать блокнот в поисках номера володиного пейджера. Чуть не вырвал нужный листок. Быстро позвонил оператору и продиктовал своё сообщение. Через две минуты позвонил Володя. - Лёш, выходи на улицу. Я еду. Мы успели вовремя. Пьяный кабан чуть не сломал дверь в материну квартиру. Соседи сидели по своим клетушкам и слушали вопли Витька. Никто даже не площадку не вышел. Володя без лишних разговоров развернул к себе Витьку и двинул ему в челюсть. - А, пидоры явились, - Витька ухмылялся и потирал рукой место удара. Похоже, что боли он не чувствовал. Наклюкался так, что еле стоял на ногах. - Отдохни. Володя с чувством врезал ему в живот. «Братец» согнулся пополам и пристроился своей жирной задницей на лестничной площадке. Я позвонил в дверь. Испуганная Танька мне открыла. - Таня, ты милицию вызвала? - Боюсь я, Лёшка. - Чего? Вызывай. Пусть его в вытрезвитель везут. Ему сейчас как раз там место. Таня послушно набрала «02». Я прошёл в кухню и увидел бледную маму. - Лёша, как хорошо, что ты приехал. Она держалась за сердце. - Мамуль, что? - Что-то колет. Я капал «Валокордин» в стакан и мысленно проклинал тот день, когда Танька вышла замуж за то чмо, что сейчас валяется на площадке. - На, выпей. Мама выпила капли и благодарно на меня посмотрела. - Ты один? - Нет. С Володей. Он там вырубил «любимого» зятька. Милиция приехала на удивление быстро. - Забирайте его, ребята, - похоже, что Володю знали. – И раньше двух недель не выпускайте. Пусть отработает своё. Два здоровых мужика кивнули ему, подняли с пола матерящегося Витька и потащили по лестнице вниз. По дороге они ещё пару раз ему врезали. Володя зашёл в комнату и сел на стул. - Ну, Татьяна, что дальше делать будешь? У тебя две недели. Танюха смотрела на Володю глазами, расширившимися от страха. - Я не знаю. - У тебя два варианта. Либо ты сейчас пишешь под мою диктовку заявление на развод, и я продвигаю это дело, либо твой муж выходит через две недели, возвращается домой и у вас всё остаётся по-прежнему. Таня вздрогнула всем телом. - Не хочу по-прежнему. Не могу. - Тогда неси чистый лист бумаги и ручку. Танюха быстро притащила бумагу, села за стол и приготовилась писать. Я удивился решительности сестры. Володя продиктовал ей заявление, Таня поставила дату и подпись, и протянула ему исписанный лист. - Всё верно, - Володя сложил бумагу и убрал в нагрудный карман куртки. – Тебя вызовут. Следующий шаг – нужно сменить замки и укрепить дверь. У вас всё хлипкое. Лёша, купи замки, - обратился он ко мне. – Я договорюсь с ребятами, вам укрепят дверную коробку и поставят крепкую дверь. Нам оставалось только кивать головой. У Володи было всё чётко и по серьёзному. - И приготовь чемоданчик своему муженьку, - посоветовал Володя Тане. – Вернётся через две недельки, выстави его вещи на площадку. Если что, звони мне. Володя написал на листке номер своего телефона. Вот нас и одарили, наконец, домашним номерком. - Всё. Лёша, пошли. Вова встал. - Мам, ты как? – я заглянул на кухню. Маме уже было полегче. - Всё нормально, сынок. Володя, спасибо! Мать смотрела на Володю с восхищением. В её глазах он выглядел героем. На самом деле так и было. Он взялся решать нашу проблему, которая его никак не касалась. Мы вышли на улицу и сели в машину. Меня потряхивало от волнения. Не каждый день мы выгоняем зятя из дома. - Лёша, успокойся, - Володя взял мои прохладные руки в свои ладони. – У тебя пальцы холодные. - Он точно будет там две недели? - Да. Может, поедем ко мне? Хм, внеплановая встреча? - Поехали. Видимо, я переволновался и, приняв на грудь пару бокальчиков вина, заснул на середине фильма. Кажется, мы смотрели что-то с Джеки Чаном. Проснулся я ночью от того, что меня целовали. Моё тело откликнулось быстрее, чем я сообразил, что вообще-то меня будят. Руки обхватили широкие плечи. Да, я хотел Володю всегда. Наверное, я позволил бы ему меня трахнуть, даже если бы находился при смерти. До конца я так и не проснулся, пребывал в полудрёме. Может, поэтому мне казалось, что всё, что происходит, это как-будто не со мной. Я летал где-то в облаках. Непонятные образы проносились перед моими глазами. Володя вошёл в меня безболезненно, плавно и мягко. Приятное тепло разливалось по животу. В голове блуждал хмель. Наверное, он и развязал мой язык. Когда я кончил, то на минуту выплыл из дрёмы и сказал: - Я люблю тебя. - Я тебя тоже. Спи. Я так и заснул в Володиных объятиях. Мне было спокойно. Я вдруг поверил, что мы всегда будем вместе.