Настроение - осень

Порыв колючего осеннего ветра брызнул в лицо мелкими каплями холодного дождя. Рядом раздался звук падения и матюги, а темно-гнедой капральский жеребец, сверкая пустым седлом, рванул к леваде, где гуляла давно им запримеченная командорская кобыла. Эрен обернулся: вроде бы не такой уж сильный порыв ветра уронил Ривая в собранную солдатами еще поутру кучу мокрых пожухлых листьев. - Чего это вас ветром сдувает? – по-юношески беззаботно улыбнулся Эрен, свесившись из седла и протягивая треснувшемуся затылком о землю Риваю руку. – Мало каши ели? Впрочем, Эрен прекрасно знал, что сегодня утром Леви этой самой каши не ел вообще, открестившись плохим настроением. Отмазка не прокатила – настроение у него всегда было плохое, но к завтраку Ривай все-таки не притронулся. Может, чувствовал себя плохо, а, может… да черт его знает! В любом случае ему очень шли эти блеклые осенние листья, и безумно к лицу было с раздражением выуживать из волос набившийся в них сор. Протянутой руки он не принял, зло прицокнул языком, резко поднялся и отправился, пошатываясь, оттаскивать коня от левады, с тоской глядящего на кобылицу, нарочито равнодушно нюхавшую песок по ту сторону ограды. Они только что вернулись. Замерзшие, промокшие и усталые после долгого пути. Ривай расседлывал коня быстро, привычно, грубыми отточенными движениями. Приспособил седло на жердь возле денника, накрыл коня попоной, получил хвостом по физиономии, угостил наглеца морковкой. Чихнул. - Будьте здоровы! – тут же отреагировал Эрен, растиравший спину своему коню через пару стойл. Ответом ему был только недоуменный взгляд, быстрый, колючий, как ветер на улице. Так было положено, так было нормально, так было столько, сколько Эрен их помнил. Их. Вместе. Негласное соглашение, которому они оба неукоснительно следовали: днем официально, едва не в штыки, по-чужому, ночью в постели – жарко, выплескивая все, что накопилось днем, пока терпели, не вправе бросить друг на друга долгий, о многом говорящий взгляд, не вправе прикоснуться, не вправе приблизиться. - Йегер, ты заколебал уже «выкать», - тяжело выдохнул этой ночью Ривай, отбрасывая со лба мокрую челку. – Чувствую себя педофилом и извращенцем. - Но я же не могу вам «тыкать», - обескураживающе возразил Эрен, все по тому же негласному правилу первым отправляясь в душ, смывать последствия большой любви и стекающую по внутренней стороне бедер сперму в частности. - Я же командору «тыкаю». До сих пор жив. - Ну так! Вы второй человек в легионе! И с командором прошли огонь и воду. Почему бы не потыкать? А я только солдат. - Я ему «тыкал» как раз с солдатских пор и не парился. Все, топай уже! Молча захлопнув рот, Эрен скрылся за дверью, из-за которой вскоре донесся звук льющейся воды. А Леви, не слезая с кровати, дотянулся до пачки сигарет и зажигалки и закурил, прислонясь спиной к стенке. Да, так оно и было. Он «тыкал» Ирвину еще даже с тех пор, когда солдатом-то не был. «Тыкал» когда не знал, что так сильно задержится в разведке. Когда понял, скрепя сердце, а порой и едва не скрипя им, начал «выкать». Потом они переспали. А потом еще раз, и еще. И снова он вернулся к «тыканью», на этот раз с подачки самого Ирвина. Конечно, Эрену не обязательно было знать о таких подробностях, но ему сколько ни говори… упорно «выкает» что в постели, что при посторонних. И ему, кажется, глубоко плевать, что он не просто спит с Риваем, ему плевать даже на то, что один раз они пробовали меняться местами, и он сам был сверху. Вот странный какой! Оттрахал, вроде бы качественно так, от души, немного неумело, но старался… а все равно «выкает». Ей-богу, вставить Риваю ему не парило, а вот обратиться на «ты», нет, это все, катастрофа, конец света! - А вы курить в постели заколебали! Задумавшись, Леви не заметил, как Эрен вернулся из душа, как подошел и осуждающе посмотрел. И вот тоже странно: вроде и заколебал, и сигарету изо рта нагло выдернул, и тон донельзя осуждающий, а все равно «вы». Ну что ты будешь делать, а? Хотя Ирвину тоже не нравилась его привычка курить в постели. Но это в прошлом. - Йегер, верни сигарету! - Не верну! От вас потом воняет этой пакостью, жуть просто! - Дашь докурить – я снизу. - Правда? - Да. Дай докурить только. Эрен тут же вернул уже почти докуренную сигарету и с ошалевшим видом плюхнулся на кровать. Трахаться Ривай умел, а потому Эрену снизу, как оказалось, было едва ли не в больший кайф, но вот сам факт… сам факт оказаться сверху, там, где мужчине и положено, овладеть любимым человеком, а не отдаться ему с потрохами… это, больше психологическое удовольствие, до сей поры выпадало ему только один раз. - Йегер, - на плечо лег подбородок, а носа коснулся горький запах табака, - приготовил свой агрегат? - Всегда готов, - чуть морщась от ненавистного запаха, но все-таки без памяти любя, Эрен повернулся к Леви, по прежнему опирающемуся подбородком на его плечо, и, притянув к себе, прижался к его губам, юркой змейкой запуская язык в чужой рот. Хотя нет. Не в чужой. В родной и такой любимый. *** Два мужика в одной постели – это всегда неправильно с точки зрения окружающих, всегда осуждается. Почему-то людям куда важнее пол или возраст, или то же звание и общественное положение. Никого не волнует, что когда души так близки, что ночами сплетаются воедино вместе с телами, когда сердца бьются в унисон, когда одного согревает лишь только присутствие другого, когда… когда… это никому не важно. Ведь так не положено. Петра влюблена в равнодушного к ней Ривая, Микаса готова ради Эрена достать луну с неба. Вот чем не идеальные отношения? Нет понимания? Микаса для Эрена не более, чем сводная сестра и подруга, а Леви трясет от одного только намека на словесные поносы болтливой Петры? Неважно! Главное, что традиционные отношения! Так, как было испокон веков, как заложено природой. - Но ведь природа создала секс для размножения, - шептал Эрен ранним утром на ухо спящему Риваю. Он проснулся в холодном поту, до смерти перепуганный. Ему приснился кошмар, якобы их с Леви отношения раскрылись. – И пол – это тоже для размножения. Почему любить-то нельзя того, кого любится? Он просто рассуждал вслух, убитый тем, что случись так наяву – это стало бы концом для них обоих. Убитый тем, что их любовь, которой они не просили и от которой больше страдали, но с которой абсолютно ничего не могли поделать, ставит под угрозу все, что у них есть. Просто все. Кроме друг друга. Любовь, которой не должно было быть, которая запрещена и которая стала проклятием. Он просто рассуждал вслух. А получалось, что горячо шептал на ухо спящему Леви бессвязные, чуток паникующие мысли. Они уже давно так спали: Ривай, обнимая свою подушку и примостив голову на уголке эреновской, а Эрен – со спины обнимая капрала, словно мягкую игрушку, и дыша ему в затылок. Им обоим так нравилось больше всего. Так было удобнее за счет разницы в комплекции, Эрену было высшим наслаждением вот так прижимать и словно держать в руках неприступного, холодного, но такого любимого капрала, а Леви… а что Леви? Ему тоже хотелось хотя бы иногда, хотя бы по ночам, не быть для всего человечества сильнейшим солдатом и подушкой безопасности, а ощущать, что за его спиной тоже кто-то есть, что кто-то готов его защитить, пусть этого и не требуется. Как и любому человеку, ему хотелось знать, что ему есть на кого опереться в случае чего. И этот жест, эти объятия со спины в полной мере дарили искомые ощущения. Пусть Ривай и прекрасно понимал, что они ложные, номинальные, и уж кто-кто, а Эрен точно никогда не станет его опорой. Однако ж, воображая себя сильным, мальчишка дарил тепло. И его было достаточно. Они давно так спали. А получалось, что сейчас Эрен шептал на ухо спящему Леви все горькие, болезненные мысли, что роились у него в голове. Пусть он обнимал Ривая, словно защищая его от всего мира, на деле ему до его силы было ой как далеко. Может, не до физической, но до моральной. А потому успокоился он, лишь услышав сонное ворчание совершенно непроснувшегося капрала: - Спи, Йегер. Утром не встанешь. И размножаться я с тобой не буду. Он просто спал, а потому сморозил глупость. Но на душе стало легче. Размножаться они не будут, это точно! А все остальное, когда с ним есть такой спокойный и сильный Ривай, не страшно.