Игры и уроки соблазна

Они обменялись неприлично долгими и заинтересованными взглядами, стоя на разных концах тренировочной площадки. Он как бы невзначай прижался к вновь отчитывающей его, аппетитно-милой Сацуки, пропуская мимо ушей все ее недовольства и упреки. Он не чувствовал вишневого запаха ее шелковистых волос, не возбуждался от шикарных для простой старшеклассницы форм — все его мысли занимала странная баба с жутким акцентом и мужскими повадками, стоящая на той стороне. Они познакомились несколько дней назад, если это можно было назвать знакомством. После поражения Тецу, бывшей тени Аомине, старое, потрепанное, рыжее солнце вновь стало греть его ладони. Оно зажигалось в темноте и разрывало ночную тишину, оно заставляло сердце биться учащенней и живее. А неподалеку сидела Она, странная баба с жутким акцентом, и наблюдала, широко, по-мужски расставив ноги и вальяжно откинувшись к спинке старой скамейки. Первые минуты звучало лишь биение вновь ожившего рыжего солнца, и только это занимало все мысли Аомине, но потом баба стала раздражать. Она насмехалась и шутила, успевала поправлять и давать советы. Он раздражался и презирал ее, но потом привык и даже стал невзначай следовать ее небольшим урокам. А еще позже разделял с ней старую скамейку и слушал пьяные россказни. Сам тоже рассказывал что-то — алкоголь и ее искренне-заразительный смех действовали как гипноз. Как странно было встретить ее, непонятно откуда взявшуюся женщину, и найти слишком много общего. Точнее, одно общее — любовь к баскетболу. Одно, но самое важное для каждого. Она была в бесформенной куртке и спортивных штанах, волосы собрала в лохматый хвост — она в ночной темноте при свете тусклого фонаря показалась гигантской мужеподобной бабой. Он не спрашивал ее имени, но на следующую ночь, хоть и вряд ли бы сознался в этом, ждал новых подколов и советов с жутким акцентом. Она не пришла, и ему, хоть он и вряд ли бы сознался в этом, стало немного паршиво. Рыжее солнце грело ладони и сердце, но с ней, он уверен, было бы намного жарче. Теперь она предстала перед ним в лучах ярчайшего дневного света — он узнал ее искренне-заразительный смех с другого конца тренировочной площадки и стал жадно искать глазами огромную мужеподобную бабу в бесформенной куртке. Каким же было его удивление, когда перед ним в солнечных лучах купалась соблазнительная, в отличнейшей форме, взрослая женщина. Опасная и некультурно дерзкая — короткие шортики обтягивали подтянутую задницу, а сквозь тонкую черную майку просвечивали соски. Она почувствовала его пожирающий взгляд и жадную улыбку, обернулась, и затем между ними началась немая игра взглядов. Он видел ее похабную улыбочку и оценивающий взгляд с ног до головы. Это возбуждало. Ему хотелось посмотреть, как она отреагирует на его как бы случайные прижимания к Сацуки. Она лишь посмеивалась, мол, не смеши меня, мальчик. И это еще больше заводило. Чуть позже на ту сторону площадки подошли Сейрин, и она бросилась с поцелуем к Кагами. Тот краснел и ругался, а она только хитро улыбалась и даже не глядела в сторону Аомине. Ему казалось, что партия проиграна. Надвигался очередной матч Сейрин и Тоо. Гениального распасовщика, тени и опоры Сейрин не было — яркое солнце плохо влияло на Куроко Тецу, команда знала, Аомине помнил. Все его мысли занимала не знающая рамок приличия американка, что даже помериться силами с Кагами не очень уж хотелось. Не сейчас и не сегодня. — А ты мне показался сильным поначалу. И что теперь? Испугался? Начиналась вторая партия их личной неофициальной игры, уже намного серьезней и опасней — ближе. Где-то там, за изумрудными глазами в стеклянной оправе очков, за чуть лохматыми волосами и аппетитной грудью, стучало рыжее солнце, извинялся Ре и топала ножками милая Сацуки. Аомине покрутил в руках свой мяч, самый первый, потертый и старый, его и только его собственный. — Не вижу смысла в такую жару бегать, тем более что выиграю без колебаний, пока нет Тецу. Алекс усмехнулась — раздражающе противно — и ловко выхватила мяч из его ладоней, приручила себе его первое собственное солнце. — Какой самоуверенный мальчик. Он потянулся за мячом, не спуская глаз с шаловливой улыбки на ее губах. Алекс игриво запрокинула руки за голову вместе с мячом и прогнулась в спине, как кошка. Их тела соприкоснулись на неприлично долгое время. Аомине чувствовал ее большую мягкую грудь и выпирающие соски сквозь тонкую майку, как бы невзначай прошелся ладонью по ее талии и чуть ниже. Она посмеивалась, глядя ему прямо в глаза. Ему казалось, что они знакомы вовсе не одну ночь и проигранную им партию в немую игру взглядов, а целую вечность. Он с досадой подумал — где ты была все это время?.. Он не знал о ней ровным боком ничего, но ему было плевать. Пока что хотелось стоять вот так, смотреть в ее глазки с шаловливыми искорками и… Он и сам от себя не ожидал, что так завести его сможет взрослая телка. Взрослая, опытная, дерзкая и опасная. Девочки, которые дарили ему приторный, мерзкий шоколад и смущенные чмоки в щечку, плакали раздражающе и сжимали коленки вместе. Сацуки заливалась смехом, когда они впервые решили попробовать. Да и он сам тоже. Это было любопытство, волнение и неудобство, не больше — не стоило переходить рамки друзей детства, он и сейчас был уверен в этом и не особо горел желанием повторять. С Алекс было по-другому — желание, неизвестность и страсть. Его возбуждал один ее вид. И она хотела его тоже, он видел. Аомине перевел взгляд на ее губы, где играла шаловливая улыбка, и наклонился чуть ближе. А затем получил мячом по башке. Она выскользнула из мягких объятий и начала стучать его первым, старым, потрепанным солнцем по пыльной земле. — Какой самоуверенный и нахальный мальчик. Аомине готов был поспорить, что давно ему не было так весело. Алекс стучала его прирученным рыжим миром и подзывала в свою игру. — Какая неприступная телка без лифчика. Он резко рванул вперед, отобрал у нее мяч, но она все же была непростым игроком — не зря давала ему советы в ту ночь. Он пока не хотел знать, кто она на самом деле. Аомине готов был поспорить, что это самая лучшая его игра. Случайные касания и шаловливые искорки в глазах, неприлично доступная подтянутая задница и едва прикрытая грудь, но одновременно резкость, скорость и профессионализм. Да уж, вот кто его самый опасный противник. Он проиграл партию немой игры взглядов, матч соблазна и теперь проигрывал официальную игру один на один. Слишком большое желание приблизиться к ней, ее нисколько не отступающие позиции и неровная пыльная земля — в итоге он повалил ее на землю — специально, случайно ли, кто знает. Смотрел во второй раз за сегодня на ее улыбающиеся губы. — Я целую только детей и девушек, — сказала она. Аомине наклонился ниже. — А что делаешь с мужчинами? Алекс оттолкнула его и села сверху. — Хочешь узнать, самоуверенный, нахальный… мужчинка? Несколько секунд он смотрел ей в глаза. Он готов был поспорить, что и она его хочет. Затем ей в голову прилетел огромный кроссовок. — Что ты творишь, дура?! — орал Кагами. Все вокруг смущенно пялились на них с Аомине и на их странную позу. — Да ладно тебе, Тайга, — махнула рукой Алекс. — Я тут такого мужчинку нашла. Мне что, развлечься нельзя? — Тебя посадят за совращение малолетних, идиотка! Она надулась и перевела взгляд на Аомине. — Прости, малолетний мужчинка, мой милый ученик волнуется за тебя. Она как бы невзначай провела ладонью по его груди и начала вставать. Аомине резко приподнялся на локтях, тем самым сократив расстояние между ними и дав понять, чтобы пока не дергалась. — Значит, ты тренер Кагами? Алекс кивнула. Его лицо растянулось в похабной улыбочке. — А меня потренируешь? — А ты признаешь свои слабости, самоуверенный мальчишка? — Я признаю свое желание встретиться с тобой еще раз, но без «милого ученика», развратная телка без лифчика. Она посмеялась. Где-то там закипал Кагами. — Ну, а что насчет слабостей-то? — А тебе хочется унизить меня? — Он сел прямо, усадив ее себе на бедра. Она встала на колени, грудью уткнувшись ему в лицо, но затем наклонилась к уху. — Я люблю доминировать, — прошептала тихонько, после чего, наконец, встала на ноги. Аомине приподнялся следом, проводил взглядом ее подтянутую задницу в облегающих джинсовых шортах и подумал, что она непременно научит его очень многому.