И вот уже два года позади...

— Шизу-чан, а ты мог предположить, что впустив в дом врага, ты станешь ему верным супругом? — задал я вопрос, на который не рассчитываю даже получить нормальный ответ. Зачем тогда спрашиваю? Не знаю, само вырвалось. — Нет, блоха, я даже не думал, что впущу тебя, — послышался вполне спокойный ответ. Ну, другого я и не ожидал. — И всё-таки мы с тобой теперь вместе. И ведь и ты, и я по-прежнему живы, здоровы, хотя прошло уже два года. Это судьба, — подхожу к тебе со спины и обвиваю твою шею руками. Ты расслаблен, свесил руки с балконной перегородки, зажав между пальцами сигарету. Почему ты так изменился? Из-за меня? Или ради меня? Хотелось бы верить во второй вариант. Какой же я эгоист. — Нет, не судьба. Обстоятельства, — говоришь так холодно, что мне становится не по себе. Что значит «обстоятельства»? Нет, поначалу так оно и было, но разве сейчас всё не изменилось? — Свели нас обстоятельства, а остаться или разбежаться — это был наш осознанный выбор, судьба тут не при чём. Как гора с плеч! Ты всегда умел напугать меня случайно брошенной фразой, из-за чего я сутками терзал себя, злился, ревновал. Да, я собственник, такой же, как и ты. И я не изменюсь, никогда не смогу спокойно думать о том, что ты можешь быть с кем-то другим. Убью обоих: тебя за измену, его за то, что посмел притронуться к тому, что принадлежит мне. Ты заинтересовал меня с нашей первой встречи. С того момента я понял, что мы с тобой ещё не раз пересечёмся, я уже знал, что это закончится чем-то грандиозным, чем-то необычным! Какими идиотами мы были, даже вспоминать стыдно. Сколько глупостей наделали, сколько ссорились, но в конце концов забывали прежние обиды. Ты уже не помнишь всего, а я храню эти моменты в своей памяти, храню те незначительные мелочи, которые поднимали мне настроение в те дни. — Наша свадьба прошла слишком быстро, — пробубнил я в складку твоей рубашки. На секунду твоя рука замирает, так и не поднеся сигарету к губам. — А ты на неделю её растянуть хотел что ли?! Много чести, — последовал громкий ответ. — Нет, ты меня не понял. Это конечно здорово, что мы все сделали без пышных церемоний, кучи гостей и родственников, но разве это весело? — на мои слова ты только неопределённо хмыкаешь, — А мне бы хотелось увидеть Шизу-чана во фраке. — Тебе моего костюма мало? — Мало. — Пофиг, — краткость сестра таланта? Этот ответ меня ничуть не удовлетворяет, поэтому я не могу не поспорить с тобой, хоть и ненавижу это. — Ну неужели тебе не хотелось бы увидеть меня в подвенечном платье? — впервые за весь разговор ты повернулся ко мне лицом. Я вижу как твои брови медленно ползут вверх, а в глазах так и читается «извращенец?». — Рехнулся, блоха? Может ты ещё и трусы женские носить будешь? — А почему бы и нет? Если тебя это возбуждает, то я и бюстгальтер надеть могу, — я говорю всё это с явной усмешкой на лице, но судя по тому, как задергался твой правый глаз, ты принял мои слова всерьёз, — Это шутка, успокойся! — Смешно, — ты снова хочешь отвернуться, но сейчас я хочу видеть твоё лицо, поэтому хватаю тебя руками за плечи, давая понять, что разговор не окончен. — А всё-таки представь на секунду меня в платье. В красивом пышном золотом платье… — А не в белом? — Белый — слишком банально! Не перебивай, Шизу-чан! Так вот, представь, ты стоишь у алтаря в чёрном фраке, и вот выхожу я в золотом платье, с фатой и маленьким букетом белых лилий. Под руку меня ведёт… хм, допустим, Саймон, — ты прыскаешь со смеху, но я продолжаю на полном серьёзе, не особо обратив на это внимания, — И вот я останавливаюсь напротив тебя, счастливого и ухоженного. Ты отбрасываешь фату с моего лица и видишь насколько я тоже счастлив в этот момент… — А дальше нудная речь священника, кольца, рыдания родни, — ты вновь меня перебиваешь, еле сдерживая смех, — всё это очень глупо, Изая. — Ну не скажи. Ведь после этого можно было бы весело погулять, наесться до отвала, хорошенько выпить… — Ты хотел сказать — нажраться в хлам, — снова смеёшься. Это невыносимо, я говорю вполне серьёзные вещи, а ты принимаешь меня за размечтавшегося о полётах ребёнка. Обхватываю твоё лицо ладонями, после чего ты наконец перестаёшь ржать, как конь. Прижимаюсь к тебе настолько, насколько это возможно в нашем положении: дверь сзади, открытое окно спереди. Пришлось немного привстать на носочки, чтобы наши лица были примерно на одном уровне и выдыхаю тебе прямо в губы: — А затем у нас была бы умопомрачительная брачная ночь, страстная, жаркая. И да, я всё ещё был бы в платье, — игриво подмигиваю, на что ты немного хмуришь брови. — Ты придурок, Изая, — устало выдыхаешь, не отводя взгляда. — С годовщиной, дорогой, — последнее что я сказал перед тем, как прильнуть к твоим губам в мягком, тягучем поцелуе.