Семейная Идилия.
26 октября 2014 г., 16:24
Это был один из тех самых, диких миров, расположенных на окраине обитаемого космоса. Планета, на которой Император – это всего лишь полузабытое имя из старинной легенды, а аквила – малознакомый символ. Где вера – это роскошь, на которую просто не остается времени, и где любая высокоразвитая технология кажется магией.
Ночью здесь, с высоты птичьего полета можно было увидеть лишь неподвижные черные и серые тени, покоящиеся на безлюдной, замершей до утра земле. Один лишь прибрежный маяк мигающей точкой пробивался сквозь плотную темноту. Да теплые окошки деревенских домов, приткнувшихся на самом берегу ледяного моря, сверкали в ночи.
Здесь, в северном краю, жило не так уж много людей. В основном рыбаки, добытчики тюленей и китового жира. Ежедневным, тяжелым трудом отвоевывали они земли у дикой, северной природы, добывая пропитание. Эти суровые, выносливые люди врезали в поверхность земли свои убогие домишки, выстраивая их прямо на каменном берегу, и сейчас те сияли в ночи. Отблески их золотистого света их окон пронизывали тьму, делая ее светлее.
Но по мере того, как ночь сгущалась вокруг все больше и больше огней гасло. Селение медленно но верно погружалось во тьму, ибо впереди ждал еще один день тяжелый борьбы. Борьбы за существование.
Кажущие спокойствие спящей деревни оказалось нарушенным, когда в ночи раздался низкий, накатывающийся волнами гул и из темноты вынырнул гравицикл с острыми, как клинки, крыльями. Сделанный из гладкого черного металла он имел вытянутый нос, состоящий из наслаивающихся сегментов с заостренными краями, и заканчивался двулезвийным навершием. Летательным аппаратом управлял некто в черных, усеянных шипами доспехах.
Он летел на крыльях ночи, рассекая морозный воздух острыми, как бритва, крыльями и вздымая шлейф снежной пыли. И двигался с такой скоростью, что выглядывавшие из домов заспанные селяне даже не успевали, как следует, рассмотреть пронесшийся по деревне диковинный летающий корабль, когда он исчезал из поля зрения
Практически сразу за ним следовал второй летательный аппарат. Будучи более гладким и закругленным, он выглядел не столь угрожающе, как первый, но при этом казался более громоздким и тяжеловесным. Массивный корпус, обшитый белыми пластинами брони состоял из подвижных ходовых частей, разглядеть которые на такой скорости не представлялось возможным. Три хромированные трубы да пучки проводов выступали в носовой части.
Им управляла молодая женщина в черно-красной броне с развевающимся за плечами красным плащом. Гравициклы лихо маневрировали на поворотах узких улочек, то пытаясь обогнать друг друга, а то перекрещивая траектории под самыми, порой, причудливыми углами, выписывая в воздухе различные фигуры и всячески демонстрируя мастерство.
Летающие машины, которые жители деревни, про себя, уже давно окрестили «стальными птицами», остановились возле стоявшего на отшибе, добротного домика и мягко спланировали на расчищенную от снега площадку. Их наездники спешились и принялись отряхивать одежду и доспехи от снега, налипшего на них во время поездки.
Первым был высокий и тонкий парень, с ног до головы облаченный в черные, как смоль, доспехи. Мощные, остроконечные наплечники; стилизованный под формы мужского тела нагрудник, состоящий из идеально пригнанных друг другу пластин, боевые перчатки и украшенные шипами сапоги – все это создавало зловещий образ. Пластины, защищавшие тело и конечности, были усеяны красными, зловеще-загнутые лезвиями, каждое из которых было острым как бритва и напоминало маленький серп. За плечами темного эльдара (а это был именно темный эльдар) вздымалась странной формы винтовка, снабженная загнутым штыком. К поясу был приторочен криво изогнутый, хищный клинок.
Стянув с головы высокий шлем, увенчанный полумесяцем, он ловко перехватил его левой рукой, прижимая к своему боку. Жуткая бронированная маска более не скрывала его сияющее нечеловеческой красотой, узкое лицо, позволяя любоваться этим чуждым совершенством. Заостренными чертами и гладкой кожей, казавшейся совершенной благодаря своей сияющей белизне. Раскосые, миндалевидные глаза, были подобные двум омутам безграничной тьмы и излучали холодную жестокость, а узкие губы кривились в жесткой усмешке. Гладкие и блестящие черные волосы были зачесаны назад и собраны в высокий хвост на затылке, сколотый парой острых стальных шпилек, которыми запросто можно было убить.
Его спутницей была невысокая девушка, обладавшая весьма приятной внешностью. Худая и тонкая, облаченная в силовую броню, напоминавшую весьма мрачного вида готические доспехи, принятые среди Адептас Сороритас. Черные и гладкие, они были отполированы так, что закругленные пластины напоминали вороненые зеркала. Массивные наплечники, один из которых украшал знак аквилы, а второй – анк с черепом, были отделаны по краям золотой окантовкой. Точно такая же была на металлических ботинках, на высоких каблуках, на нагруднике и других деталях брони. Ее алую одежду с золотой прошивкой дополнял красный плащ, отороченный по вороту горностаевым мехом.
Прямые и короткие, темно-каштановые волосы, прочерченные единственной, снежно-белой прядкой, едва доставали до плеч, а над глазами были срезаны короткой прямой челкой. Своеобразная стрижка под «каре» в имперском исполнении. Сороритас обладала достаточно тонкими чертами лица, матового цвета кожей и выразительными, серыми глазами, которые в лунном свете казались серебряными и притягивали, словно магнит.
Проверив висящий за плечами болтер и цепной меч девушка взглянула на своего мрачного спутника.
— Ну как? Ты получил удовольствие от нашей вылазки, Ал’акс? – ее губы тронула осторожная улыбка.
Темный эльдар криво усмехнулся, бросив взгляд на два тела еретиков, притороченные к их воздушным судам.
— Должен признать, Ариана, что охотиться на еретиков почти так же весело, как устраивать налеты на беззащитные планеты, – произнес он тихим, шипящим голосом, неплохо выговаривая слова высокого готика, и ткнул острым железным когтем боевой перчатки в спину несчастного пленника. Тот дернулся, насколько позволяли стягивавшие его тело жесткие веревки, и издал жалобный стон, чрезвычайно порадовавший Ал’акса.
— Ты не почувствовал разницы? – огорчилась Ариана. – Неужели сердце твое не возрадовалось от мысли, что на сей раз ты убиваешь во славу Императора? Неужели ты не ощутил, как на тебя снисходят его свет и благодать?
Вопрошала женщина, но Ал’акс уже не слушал ее. Вместо этого он методично, раз за разом втыкал свой страшный коготь в беззащитную спину пленника, оставляя неглубокие, но весьма болезненные проколы.
— Ал’акс? – позвала эльдара сороритас, и в ее голосе прорезались жесткие нотки, словно она была строгой настоятельницей, беседующей с нерадивой послушницей. Но тот вновь нагло проигнорировал ее. – Ал’акс!
— А? Что? – «очнувшись», темный покрутил головой и подвигал острыми ушами, как бы прислушиваясь к чему-то. – Ты что-то сказала, дорогая? Я отвлекся на секунду. В его позе и жестах было столько плохо скрываемой иронии, что Ариана страдальчески возвела очи к небесам и прошептала короткую молитву.
Она просила Императора ниспослать ей терпения и мудрости, чтобы хватило ей сил наставить на путь истинный этого «чокнутого эльдара». Ал’акс все это время смотрел на нее, и с его узких губ не сходила улыбка.
— Иди домой, я сама займусь пленниками, – наконец выдохнула Ариана, отвязывая еретика от гравицикла. – А то тебя нельзя оставлять с ними наедине. Ты убьешь их прежде, чем они отрекутся от запятнавшей их души скверны и преисполнятся спасительного света, который Император дарует нам в безграничной милости своей.
Ал’акс пожал плечами в ответ и направился в сторону дома. Если его жене так нравилось заниматься тяжелой и утомительной работой и перетаскивать пленников с места на места, то ему это было только на руку. К тому же, он не сомневался, что вскоре Ариана позовет его и попросит помочь ей с пленниками. Может сороритас и была искусна в битвах, но в том, что касалось пыток, ее навыки были, в лучшем случае, любительскими. Едва ли ей удалось бы сломить их и заставить вернуться к свету. А это значило, что скоро он будет пировать их нескончаемой агонией.
Отогнав мысли о пытках, коим он собирался подвергнуть двух еретиков, Ал’акс легкой, пружинистой походкой поднялся на крыльцо, попутно размышляя о времени, проведенном с сестрой битвы. С тех пор, как он оставил кабал Ядовитых Шипов и присоединился к ней, прошло уже больше трех с половиной циклов, по летосчислению этой забытой всеми богами планеты, до которой никому не было дела. Три коротких года, как он променял участь безжалостного воина, налетчика и работорговца на тихую, размеренную жизнь где-то на задворках Галактики.
Вести хозяйство, расставлять силки, чтобы охотиться на мелких зверьков, готовить еду, собирать целебные коренья и травы (которые его жена затем выменивали на различные полезные товары у жителей деревни), носить воду из ледяного ручья, заготавливать хворост для растопки примитивной печи... все это было так странно для привыкшего лишь к убийствам и пыткам темному эльдару. Однако, он никогда не жалел о своем решении, хотя порой и скучал по Комморрагу с его возносящимися к сумрачно-красному небу шпилями и хитро запутанными улицами.
Ухмыльнувшись, Ал’акс бросил взгляд на Ариану. Его жена была великолепной женщиной. Красивой и сильной. Она могла повергнуть любого врага, и из любой битвы выходила победительницей. Ее умение сражаться превосходила лишь ее красота. Ал’акс наслаждался теми похотливыми мыслями, которые шевелились у него в голове. Взгляд его темных глаз скользнул по изгибам ее фигуры, подчеркнутой гладкими щитками силовой брони, и в их глубине постепенно разгорался темный огонь неистощимого вожделения, которое невозможно утолить сколько не пытайся.
О да! Пусть по происхождению своему Ариана была всего лишь мон-кеи, но Ал’акс, не задумываясь перерезал бы глотку тому, кто осмелился бы произнести такое в его присутствии. Временами у него захватывало дух от этой женщины, от ее чуждого, но желанного тела. Удивительно до встречи с ним сороритас была девственницей. Требовали ли того строгие законы ее Ордена, или это был ее сознательный выбор? Ал'акс никогда не спрашивал об этом.
Но ему было забавно и приятно учить жену науке страсти. Особенно поначалу, когда нежное тело человеческой женщины так чутко и трепетно отзывалось даже на самую простую ласку. Темный получал огромное удовольствие выводя ее на вершину блаженства несколькими уверенными движениями, или напротив – часами удерживая в мучительно-сладком напряжении. Удовольствие – всего лишь обратная сторона боли и Ал'акс, подобно другим своим сородичами, весьма преуспел в его постижении. Впрочем, Ариана была примерной и послушной ученицей. Очень скоро она стала весьма искушена в искусстве любви, а ее невинная нежность исчезла.
Немного жалко, конечно, но такова Судьба всего в этой Вселенной. Все преходяще.
Разумеется, иногда с женой трудно было ладить из-за ее перехлестывающего через край истеричного фанатизма и не прекращавшихся попыток обратить его в свою веру и наставить на путь служения Императору. Но по большей части Ал’аксу удавалось сдерживать ее нездоровый энтузиазм и держать ситуацию под своим контролем. Как сейчас.
Ариана, тем временем открыла люк погреба и затащила туда тело еретика, с ритмичным стуком волоча его ноги по ступенькам. «Еретики» – Ал’акс растянул губы в оскале хищника, почуявшего кровь. Темный эльдар всегда остается темным эльдаром и ему всегда нужна подпитка свежими душами. А поскольку на души подданных Императора Ариана никогда не позволила бы ему покуситься, Ал’аксу не оставалось ничего другого, кроме как охотиться на их врагов. Ему пришлось даже потратить время, чтобы разобраться в символике фракций, разделяющих мир мон-кей.
Но результат стоил того. За время супружества он многих отступников привел к раскаянию через пламя боли. И это же он собирался сделать и с захваченными во время ночного рейда пленниками. Но не сейчас, а чуть позже.
Открыв простую деревянную дверь Ал’акс вошел в дом. Подобное жилище до сих пор казалось ему не привычным. Здесь не было ни теряющихся в сумраке сводов, создающих ощущение смутной угрозы; ни извилистых коридоров, в которых можно было прятаться и устраивать ловушки; ни даже мрачного декора, столь приятного для глаз. Лишь добротные стены из пригнанных друг к другу бревен, скрепленных затвердевшей глиной и маленькие комнаты, разделённые хлипкими перегородками. Если бы не пара информационных планшетов, лежавших на столе, и еще несколько высокотехнологичных устройств, можно было бы подумать, что это обычное деревенское жилище.
Стол, две лавки, несколько тумбочек с кухонной утварью, печка, и развешенные для просушки травы. Однако не это интересовало Ал'акса. Отряхнув сапоги от снега он первым делом направился в спальню, где в своей колыбели уютно спали их с Арианой дети. Наполовину люди, наполовину – темные эльдары. Редкое явление в этой Галактике, погрязшей в жестокой нетерпимости и ксенофобии. Чудо, доказывающее, что две расы не так уж сильно различаются между собой. Сокровище, которое следовало всячески оберегать. Впрочем, в Коморраге все дети, рожденные естественным путем, а не выращенные в тайных лабораториях Гомункулов, считались сокровищем.
Склонившись над колыбелью темный эльдар, несколько минут настороженно присматривался к своим детям. Лица их были спокойными и умиротворенными, по-детски пухлые губки причмокивали, а чуть заостренные ушки чутко подрагивали, прислушиваясь к каждому постороннему звуку, к каждому шороху. Ал'зас и Ал'иира спокойно спали.
Надо сказать, что помимо эльдарских имен их дети получали еще и весьма странное воспитание. Ал’акс, подобно другим темным эльдарам, считал что детьми нужно дорожить и потакать всем их прихотям, постепенно разжигая в их душах пламя честолюбивых амбиций. Ариана же пыталась воспитывать отпрысков чуть ли не в монастырской строгости и с малых лет наставлять на путь служения Императору. В итоге, они постоянно ругались по этому поводу, не в силах прийти к консенсусу. В остальном, Ал'зас и Ал'иира росли счастливыми. Настолько, насколько вообще ребенок может быть счастлив на этой убогой планете.
Внезапно Ал'иира распахнула темные глазки и радостно захлопала в ладоши, ощущая эманации страданий, просачивающиеся из подвала, в котором ее мать проводила с еретиками «разъяснительную беседу» с использованием всевозможных подручных средств. Ал’акс вздохнул, поджав тонкие губы. Не смотря на то, что его жена была человеком, их дети унаследовали присущую темным эльдарам жажду. Проклятье своего отца. Пока она была не очень сильной, но... не было никакой гарантии, что она не будет возрастать по мере их взросления.
Взяв дочь на руки Ал'акс посмотрел на спящего сына. Тот улыбался и причмокивал, положив руки под голову. Подобно сестре он чувствовал витавшие в воздухе струйки боли, но их оказалось недостаточно, чтобы разбудить его. Значило ли это, что его жажда не так сильна, как у Ал'ииры и он в большей степени человек, чем темный эльдар? Ответ могли бы дать сканеры его народа, но... эта планета сейчас находилась в сотнях световых лет от самой ближайшей базы его сородичей в реальном пространстве и Ал'аксу оставалось лишь гадать над загадкой.
Впрочем, ему быстро стало не до размышлений, когда Ал'иира схватила его за острое ухо своими тонкими, но сильными пальчиками и безжалостно выкрутила чувствительную плоть. Темный зашипел от боли. В ушах у эльдар было столько чувствительных нервных окончаний, что подобный «массаж» оказался весьма болезненным.
— Моя маленькая злодейка, – улыбнулся Ал'акс, целуя дочь в макушку. – Я еще выращу из тебя настоящую эльдарскую воительницу. Ты будешь сильной, красивой и порочной... совсем как твой отец, в юности.
— По-твоему так учат защитников священного Золотого Трона Терры? – спросила неслышно приблизившаяся Ариана. Ал'акс чуть нахмурился, досадуя на то, что жене удалось застать его врасплох, и прошипел в ответ.
— Нет, моя дорогая. Так пытаются вырастить из ребенка личность, умеющую пользоваться лучшими своими качествами, – сороритас недовольно нахмурилась, скрестив руки на груди. С ее перчаток капала кровь.
— Я не ругаться с тобой пришла. Мне нужна твоя помощь с теми еретиками. Они никак не желают каяться в содеянном, – было видно, что упрямой и гордой женщине тяжело даются эти слова. Ей претила сама мысль о том, что она может с чем-то не справиться. Что ей придется полагаться на чью-либо помощь в богоугодном деле.
Это был отличный шанс разнообразить этот вечер толикой мрачного юмора. И пусть ситуация сложилась именно так, как он просчитал, Ал'акс все равно не мог отказать себе в удовольствии немного помучить жену прежде, чем исполнить ее скромную просьбу. Инстинкт есть инстинкт. И ничего с ним поделать нельзя.
— Неужели преданная дочь Императора не может справиться с испытанием, ниспосланным ей? – ехидно спросил Ал’акс, сажая дочь к себе на предплечье. Та сразу же потянулась к его уху, намереваясь схватить дергавшийся орган слуха. Маленькие и все еще слегка неуклюжие пальчики пытались поймать его, но все время промахивались.
— Я... - нежные щеки Арианы забавно покраснели от стыда, приправленного изрядной порцией гнева. – Хм... да, Ал'акс, я прошу тебя помочь мне исполнить долг и вернуть этим заблудшим свет истинной веры дабы их души очистились от порчи и они предстали перед справедливым судом Императора Человечества.
— А я что получу? – эльдар всем своим видом показывал, что ему нравится играть с детьми и он не торопится никуда уходить. Его забавляло наблюдать за реакцией сорроритас. Она всегда все воспринимала так буквально.
— Хм, а что ты хочешь? – Ариане все еще было непривычно, что кто-то может требовать награды за служение Императору, которое, в ее понимании, само по себе было величайшей наградой. Однако она принимала правила игры.
— О, у меня много желаний, – темный эльдар многозначительно улыбнулся, - Моя фантазия неистощима.
— Так, Ал'акс, давай мы потом обсудим, кто что получит, сколько раз и в каких позах, - осознав, куда он клонит, Ариана устало вздохнула и подошла к колыбели, взяв на руки проснувшегося и забеспокоившегося Ал'заса.
— А сейчас просто иди и вырви из их уст слова раскаяния. Хоть плоть с их костей сдирай, но заставь отречься от этой ереси! - чувствуя, как от слов Арианы по его телу прокатывается сладостная дрожь предвкушения темный понял, что не в силах больше сдерживаться. Посадив дочь в колыбель он развернулся и поцеловал (а скорее укусил) жену в губы, вызвав у нее приглушенный стон удивления и боли.
— Еретикам не уйти от покаяния, – прошипел он сверкая сузившимися черными глазами, – Я заставлю их молить об искуплении. С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из дома. Быстро сбежав вниз по узким и не удобным ступеням каменной лестница Ал'акс оказался в тесном каменном мешке, освещенном парой чадящих факелов. Здесь царила холодная духота. С потолка свисали цепи, заканчивающиеся крюками. К стенам крепились оковы.
На узком деревянном столе были разложены различные пыточные инструменты. Некоторые принадлежали к его личной коллекции, привезенной из Коморрага. Большинство вышли из-под рук человеческих оружейников и были весьма примитивны. Но, как говорили Гомункулы, истинный мастер способен создать «произведение искусства» даже тупым ржавым ножом. Под «произведение искусства», естественно, имелась ввиду пытка. Темные эльдары видели красоту даже в крайних проявлениях насилия и садизма, и мастерское сдирание коже запросто приравнивалось к шедевру.
Взяв со стола остро отточенный скальпель, Ал'акс внимательно осмотрел пленников. Оба дрожали от холода, прикованные цепями к каменной стене. Одного из них Ариана уже успела неплохо «подготовить». Лицо еретика представляло один сплошной синяк, глаза заплыли, губы были разбиты и покрылись кровавой коркой. На коже виднелось множество синяков и порезов. Ал'акс улыбнулся. Может быть, по меркам людей то, через что прошел это человек, и считалось «пыткой», но с точки зрения темного эльдара это было всего лишь нежное проглаживание.
— Ты себе просто не представляешь, что тебя ждет сегодня, мон-кей, – ласково прошептал темный, пробуждая еретика осторожным прикосновением к волосом и с наслаждением вдыхая сладостный аромат его страха. Человек уже достаточно пришел в себя, чтобы рассмотреть его и понять, с кем ему пришлось столкнуться.
Ал'акс не спешил, продлевая ощущение предвкушения страданий. А пока лезвие скальпеля скользило по груди еретика, пока что не повреждая кожу, темный размышлял, каким страданиям подвергнуть трепещущее от страха тело.
Вид у него был вдохновенный. Так шеф-повар задумывается над созданием очередного кулинарного шедевра, а художник смотрит на пустой холст, продумывает композицию будущей картины. Подобно своим сородичам, Ал'акс был утонченным эстетом, однако, в его понимание эстетики входили: боль, дикость, жестокость и безнравственность. И пусть в Коморраге он и не мог гордиться своими способностями к мучениям, но здесь, в мире мон-кей, с легкостью превосходил всех известных палачей по болезненности и длительности пыток. И это ему чрезвычайно льстило.
Еще раз поглядев на мон-кея, бормотавшего сбивчивую молитву своим Темным Богам, Ал'акс решил, что не будет сегодня особо мудрить, а просто последует совету жены. Сдерет кожу и плоть с костей пленников, а затем развесит их агонизирующие останки на крюках. Но они все еще будут живы, и будут молить Императора ниспослать им быструю смерть и избавление от страданий. Ал'аксу, естественно, было плевать на их раскаяние. Он просто собирался развлечь себя пыткой и насытиться выдержанными в пламени агонии душами еретиков.
Вот только Ариане совершенно не обязательно было об этом знать. Она была наверху и занималась домашними делами, а он в подвале «занимался» пленниками. Воистину это была семейная идилия. Усмехнувшись, темный подбросил скальпель, лихо поймав его за рукоятку, и уже собирался сделать первый, самый сладкий надрез, когда его грубо прервали.
— Ал’акс, ты ничего не забыл? – раздался из приоткрытого люка в потолке строгий голос сороритас.
— Ах, да, совсем из головы вылетело, – Ал'акс изобразил изящный жест смирения и признания своей вины, принятый у его народа, и вновь обернулся к еретику, отложив скальпель и осенив себя знаком аквилы.
— Вы не желаете раскаяться в грехах и уверовать в Императора? - проникновенно спросил он, заглядывая в расширенные зрачки человека. Он уже знал ответ. Этот мон-кей был фанатиком и служил Богам Хаоса не из страха или личной выгоды, но из убежденности и истинной веры. Таких как он очень не просто было сломить и заставить отречься. Вопрос был простой формальностью, но по правилам он все равно должен был его задать.
— Да прославится Тьма Слаанеша! – хрипло воскликнул еретик, глядя на эльдара как на сумасшедшего.
— Я так и думал, – Ал’акс впечатав затянутый черным металлом кулак в лицо пленника и выбив ему ряд передних зубов (чтобы не поминал без надобности запретное имя Той-Кто-Жаждет) и рассек плоть на его груди, обнажив белоснежные ребра. Еретик не сдержался и огласил подвал криком. О! Первый надрез был воистину сладок.
