Я не умею любить иначе.

POV Bill Утром я проснулся не от того, что звонит будильник и не от того, что меня будит Том, а потому что я выспался! Когда уже я окончательно проснулся, понял, что сейчас далеко не утро, а час дня! В придачу и Тома не было дома даже ночью. В университет ехать смысла нет, я проспал большую половину занятий. И работа целого дня коту по хвост. Посмотрев в сторону стола, на котором лежал реферат, я шумно вздохнул и потянулся за телефоном, дабы узнать, где шляется мой сожитель. Том поднял только с третьего раза, что не могло не выводить из себя. Если бы я такое себе позволил, знаете что было бы? Я распрощался бы со своей душонкой, вот что. — Привет, Билл, — сонным голосом поздоровался парень. — Том, ты что, на работе уснул? Опять? — Да! Представляешь, шеф перед отпуском три сделки поручил. Хотел побыстрее закончить до понедельника и заснул, — зевая, ответил Том. Честно говоря, сначала я хотел наорать на Тома, предъявляя ему правила, которые придумал в ожидании ответа. Но теперь, сидя в гостиной, я был охвачен любовью и нежностью к этому человеку. — Какой отпуск, милый? — спросил я, смотря через окно на улицу, где уже начал таять снег, благодаря солнечной погоде. — Я подумал, нам не помешает провести недельку вместе. — Боже, — я прикрыл рот ладонью и закрыл глаза, которые вмиг повлажнели. Для меня это больше, чем важно, — ты не представляешь, как мне это нужно, как нужен ты! — Представляю… Билл, прости, у меня сейчас встреча. Увидимся в ресторане, — Том отключился, а я все так же держал телефон у уха, слушая гудки. Сейчас они не казались мне противными и бесконечными. Не нужно лишних слов, чтобы понять мое настроение сейчас. Еще десять минут назад я хотел сигануть в окно от головной боли, но меня удерживала лишь мысль о том, что это частный дом. Сейчас же я не чувствовал ни головной боли (она попросту улетучилась), ни раздражения и я не был зол на всю планету. Врубив музыку на весь дом, я отправился в ванную, дабы привести себя в порядок. Мы договорились на шесть, четыре часа мне хватить должно. Наполнив ванну водой и сделав ее дофига пенистой так, что в воздухе летали пузырьки, я лег в нее, положив полотенце под голову. Так я мог пролежать часами. Играет любимая музыка, любимый скоро будет со мной. Это и есть мой персональный рай. Скажи мне год назад, что я буду любить настолько, что подчинюсь кому-то, дам распоряжаться своей жизнью, да я бы того на фак послал. Я жил в вечной спешке, буквально бежал по жизни, боясь что-то упустить. Но в какой-то момент появился человек, который остановил меня. Просто помог жить, всецело доверять и любить. И теперь я живу каждой секундой, я наслаждаюсь жизнью, а не бегу по ней. С Томом мы познакомились не при самых лучших обстоятельствах. Однажды на одной из вечеринок я узнал, что по отношению к моей подруге применил насилие человек, которого я считал почти братом. Эмили и Грэг всегда ненавидели друг друга. Но я никогда не подумал бы, что Грэг изнасилует Эмили. В ту ночь я был готов убить его, не смотря на многолетнюю и, казалось бы, нечем не рушимую дружбу. Когда Грэг узнал, что я в курсе всего случившегося, он сел в машину и уехал прочь. Я был импульсивен и очень вспыльчив, резок, порой груб, но Том избавил меня от этого, не знаю, к сожалению или к счастью. Сейчас тот я и я сейчас — это абсолютно разные люди. Как небо и земля. В общем, так оставлять я все не собирался, поэтому поехал следом. У нас началась настоящая гонка на проезжей части. Я притормозил, когда увидел, что машина некогда моего друга врезалась в грузовик, а притормозил я прямо в машину Тома, сминая ее в лепешку. К счастью, сам Том был в магазине. На ЧП приехала и скорая, и полиция. Меня забрали в полицейский участок, а Грэга в больницу с сотрясением. Он остался жив и после выписки покинул Берлин, и вообще Германию. Меня же выпустили из камеры на вторые сутки, что меня очень удивило. Оказывается, за меня внесли залог. Я был уверен, что это родители, я ведь осведомил их о своем положении, но это оказался некий Том Вагнер. Мало того, что я ему машину испортил, он меня еще и из тюрьмы вытащил, в то время, когда родители махнули рукой. Я давно не общаюсь с ними, они сами выбросили меня на произвол судьбы. А с Томом мы начали видеться каждый день. Через два месяца признались в чувствах, а еще через месяц решились на совместное проживание. Многие не понимали почему мы так поторопились в решении, но живем ведь вместе уже год целый, значит, не поторопились. Наконец, покончив с водными процедурами, взглянул на часы. Два часа! Два часа я провалялся в ванной! Все у меня не как у нормальных людей. Встал в час дня, универ проспал, реферат просрал, в ванной битых два часа прохлаждался, а еще даже не завтракал. Не обедал, если быть точным. Высушив волосы, я убил еще час на выбор одежды. Я уже должен был быть в машине, черт возьми, учитывая какие пробки бывают в час пик. Неужели я в коем-то веке побуду наедине с любимым, в тихом месте. А потом… потом… Нет, забудь, Билл! Еще не хватало возбудиться перед рестораном или заниматься самоуспокоением. Улыбнувшись своему отражению, я быстро одел верхнюю одежду и обувь, и выбежал из дома, закрывая входную дверь. ***** В десятый раз отшив назойливого официанта, я оперся щекой об ладонь и вздохнул, глядя на часы, которые весели напротив меня (соль на рану, честное слово). Несколько часов я уже отсиживаю тут свой зад до геморроя. Все наверняка думают, что я на свидании с самим собой. Похоже, так оно и есть. Я очень наивен, раз поверил Тому. Поверил, что он оторвется от своей гребаной работы и уделит мне несчастный вечер. Да еще и трубка отключена. Мне так все это уже надоело. Я не предмет интерьера, не для красоты, мне нужно внимание, черт возьми! И мне так хочется ударить в лицо куском жирной свинины, ту, довольно-улыбающуюся, мадам недотра#аную с ее вторым подбородком и носом как ручка топора. Даже к ней пришел этот упырь в дешевом костюме. Чем он собирается платить? Но не об этом сейчас. Мне же, похоже, суждено состариться в нашем с Томом доме в гордом одиночестве и умереть в кресле с бокалом виски в руках. А Вагнер это заметит лишь тогда, когда уйдет на пенсию и почувствует запах разлагающегося меня. Я пессимист? Нет, я не пессимист. Просто мне нужно прочитать пособие «Я по уши в дерьме». Слишком мрачные мысли, а на дворе уже девять часов. Сложив руки на столе, я опрокинул на них голову. На душе так паршиво, будто использовали, будто помотросили и бросили! Вдруг у меня будто открылось второе дыхание, сердце вновь забилось веселым ритмом. Я вспомнил о вечеринке! Ее ведь никто не отменял. Быстро собравшись, я ретировался к выходу. На дорогах, к счастью, не было пробок и я доехал до университета быстрее обычного. Играла веселая клубная музыка, которая вмиг подняла мне настроение от отметки нуля, до всех сто процентов! Подойдя к стойке, я стащил оттуда бутылку текилы. — Каулитц! — позвал Андре. Улыбнувшись, я повернулся к другу, отпивая прямо из горла. — Чего? — все так же улыбаясь, ответил другу. Тот был очень удивлен, что было написано у него на лице. — Что ты тут делаешь? У тебя же свида-а-ание, — с издевкой произнес парень. — Забей, Андре. Просто веселись со мной, — снова приставив горлышко к губам, я опустошил полбутылки. — Билл? — поинтересовался кто-то сзади. Я что, знаменитость, что ли? Не пойму, честное слово. Повернувшись туда, откуда позвали, я чуть не выронил бутылку из рук. Челюсть, конечно, благополучно совершила посадку на пол. — Джереми? — ну конечно, это Джереми, кто ж еще. Просто все так переспрашивают, для убедительности. — Вы знакомы? — встрял Андре. — Да, мы с Джереми в кафе познакомились, — ответил удивленному другу. — А вы откуда друг друга знаете? — Вообще-то, Каулитц, мы в одном универе учимся. Не сказать, что я нифига не понял, но похоже тут очень хорошая текила. — Чего? — переспросил я, откладывая бутылку в сторону. — О, Боги, Каулитц, у тебя в мозгах похоже одна извилина, да и та прямая! — возмутился Андре — Джер, объясни ему все, не буду мешать, — отвесив мне подзатыльник, Андреас удалился в компанию уже бухих друзей. — Что же, — начал Джереми, не скрывая улыбки, — в первый раз — случайность, а во второй — судьба. — Я не верю в судьбу, — закатив глаза, сел на стул. — Если ты тут учишься, почему мы раньше не сталкивались? — Не знаю, — пожал плечами Джер. — А ты что ли, всех в этом универе знаешь? — Прехали, — взяв бутылку, сделал еще несколько больших глотков. — Есть повод? — Повод есть всегда. Просто хочется набухаться в хлам, — прихватив еще одну бутылку, я встал и направился к Андреасу. — Билл, — окликнул меня Джереми, заставляя обернуться, — предлагаю что-то вроде спора. — Какого еще спора? — спросил я, подойдя поближе. — Давай так: кто больше выпьет, тот и выиграл. — И на что этот твой спор? Что победителю? — оперевшись об стойку, выпил еще немного. — Лучше спроси, что проигравшему, — засмеялся Джереми. — И что же проигравшему? Достав из рюкзака под стойкой красный маркер, парень посмотрел на меня, играя бровями. — О, нет! — приставив холодную бутылку ко лбу, посмотрел на маркер, — метка. Ты издеваешься? — Нет. И не одна, а три. А тебе что, слабо? — ухмыльнулся Джер. А вот этого говорить не стоило. Что бы мне, что-то слабо? Похоже, он это специально сказал. Ну ладно, янки, готовься проиграть. — Идет, — согласился я. — Три, на самом видном месте, — уточнил Джереми. — Ты уверен? — Не заставляй повторяться, — взяв еще несколько бутылок, я пошел к лестнице. — Бери бухло и в библиотеку. Затея, конечно, не из лучших, и если на моем теле будет хоть одна не Томовская метка, он меня на ремни пустит. Но кто сказал, что я проиграю? Бухать я еще не разучился и почти всегда выигрывал. А он меня еще на слабо брать будет. Ухмыльнувшись, я зашел в библиотеку.