Я не умею любить иначе.

Фонарик, освещающий небольшой двор тусклым светом еле попадал в, замазанной краской, окно второго этажа. Там, на втором этаже в прохладной и просторной комнате царил полумрак. Хозяин не спешил включать свет, его устраивало большое количество заженных, толстых свечей, воск которых медленно стекал по всей длине, немедленно застывая. Помимо свечей, комнату освещал и небольшой ночник, стоявший на прикроватной тумбочке рядом с острым ножом с красивой, серебряной рукояткой. Двое молодых людей дышали в унисон. Один тяжело, а другой спокойно и размеренно. Брюнет, который лежал на кровати, во все глаза смотрел на стоящего напротив, некогда любимого и нежного Томаса, во взгляде которого читалось полное равнодушие и непричастность ко всей разворачивающейся картине. Зрачки мужчины были расширенны, от чего казалось, что глаза полностью черные то ли от слабого освещения, то ли от злости, которая имела место в душе Тома, но никак не выражалась ни в действиях, ни на лице, что еще сильнее пугало и без того напуганного юношу. - Том, - как-то умоляюще позвал брюнет, на глаза у которого уже наступили слезы. - Прошу тебя, отпусти меня... Отпусти, - прошептал юноша, отчего Томас нахмурился сильнее и, обойдя кровать, встал у изголовья. - Я не могу, Билли, - так же прошептал мужчина, погладив брюнета по гладкой щеке, тыльной стороной ладони. Нависнув над Биллом, мужчина положил ладонь на его шею так, что большой палец оказался на щеке, и припал к таким любимым и сладким губам, изголодавшимся поцелуем, но брюнет никак не среагировал на действие Тома. Он и не отвечал, и не отворачивался, что только бесило и так злого Вагнера. Тот увидев реакцию Билла, а точнее не увидев никакой реакции лишь ухмыльнулся так, что от этой ухмылки у юноши побежал мороз по коже и он поспешил отвернуться от этой картины. Но Томас в зрителях не нуждался, ему нужен был всего один человек. К чему отрицать тот факт, что Вагнер хотел держать Билла на коротком поводке, под своим контролем, словно тот был маленьким ребенок, что нуждается в присмотре. Хотя то, что собрался делать Том с Биллом никто никогда бы не сделал не то, что ребенку, своему врагу. Но любовь так ослепляет, ревность так легко берет вверх над человеческим разумом, что человек забывает, что не вершитель судеб... Взяв с тумбочки нож и почувствовав, как горячую ладонь обдало холодом рукоятки, Том улыбнулся, затем приставил острое лезвие к щеке Билла, на что тот дернулся и зажмурил глаза, но Вагнер перешел на шею, оставляя на коже юноши лишь холод лезвия. Встретившись с испуганным взглядом, Том не отрывая глаз начал распаривать футболку на груди Билла, выкидывая, теперь уже, ненужную тряпку на пол и оставляя брюнета с голым торсом. В комнате было достаточно прохладно и Том это знал не потому, что чувствовал холод, а потому, что видел, как кожа Билла покрывается мурашками. Но, быть может юношу заставляет покрыться мурашками не только прохладное помещение, но и такой же холодный и полный ярости взгляд Тома? В это время, сам мужчина смотрел уже на острие ножа, медленно поднося его к боку Каулитца и надавливая, вызвав вскрик у юноши, он оставил на боку порез из которого ручьем полилась алая кровь. Вагнер, будто завороженный наблюдал за этим, но быстро придя в себя, перешел на живот, и на грудь, где оставлял такие же маленькие порезы, что кровоточили. Билл умолял остановиться, одуматься, он плакал и стонал от боли, чувствовал как по коже льется кровь, но Том не слышал его. У него сорвало все тормоза, потому что мужчина взял одну из свечей и склонил ее над кровоточащей раной, куда капнул горячий воск, заставляя брюнета дергать руками, которые были скованны наручниками. Биллу было ужасно больно, порезы жгло, теперь уже он возненавидел Тома, не только за эту нестерпимую боль, но и за сломленную душу. И Вагнер это увидел. В глазах брюнета проскользнула такая ненависть, когда он в очередной раз шикнул от боли, что приносили ему запечатанные воском раны, что сначала Тому стало жутко не по себе, а затем его поглотило цунами из дикой злости и ярости. Потушив свечу, он выкинул ее в сторону, сразу же навалившись на брюнета и освобождая его запястья от металлических браслетов. Почувствовав свободу в движении рук, Билл уперся ладонями в грудь Тома, отталкивая его от себя, но силы не равны. Том перехватил руки юноши и зажал их над головой Билла, склоняясь к красивому лицу, а другой рукой проводя по оголенным участкам кожи, специально задевая порезы. - Том, остановись, прошу, остановись, пока не поздно! - выкрикнул брюнет, начиная брыкаться под телом Тома. - Я ведь только начал, Билл. Ты же знал, что я тебя не отпущу, никогда, - прижавшись губами к шее брюнета, Вагнер осыпал ее поцелуями, но тело под мужчиной не хотело повиноваться, поэтому и Том перестал церемониться. Отпустив руки Билла, Том сел на его ноги, но юноша не перестает бить и вырываться из цепкой хватки. Быстро расправившись с ремнем и не обращая внимания на орущего брюнета, Том избавился и от джинс с бельем, и от своей одежды, довольно неудобным способом - пришлось удерживать юношу одной рукой. Когда Том дошел до самой главной части, Билл усиленно сдвигал колени вместе, не давая мужчине возможности «взять» по-хорошему. Пришлось по-плохому. Одним рывком раздвинув ноги упрямого юноши, который открыто плакал, Вагнер провел ладонью по внутренней стороне бедра и, кровожадно улыбнувшись, резко вошел в молодое тело. Без всякой смазки, растяжки и презервативов, мужчина одним рывком заполнил пустоту по основание, грубо говоря, тр*хая Билла в сухую, который от первого рывка открыл рот в немом крике, все слова, болезненные стоны и крик, застряли в горле, глаза стали вмиг еще влажнее, а по щекам уже бежали слезы. Мужчина же, не обращая внимания на юношу, который уже метался под ним и корчился от боли, выходил и входил сквозь сжатые мышцы. Хватая Билла за бедра и оставляя на них синяки, Том вколачивал его в кровать с неумолимым темпом. Он чувствовал, как порвал юношу, как по бедру течет кровь, но вместе с этим немного боли стиралось с сердца мужчины, становилось легче. Выйдя из тела, что сейчас больше походило на тряпичную куклу, Том резко перевернул того на живот, заставляя встать на четвереньки и опять резко, грубо, властно, больно, вошел в брюнета, который снова болезненно выкрикнул и зарыдал навзрыд, сжимая простынь в кулаки. Том с раздражением потянул Билла за волосы, чтобы тот заткнулся, но брюнет заплакал лишь сильнее и тогда Вагнер заткнул ладонью ему и рот, и нос, не давая возможности ни дышать, ни кричать, сам лишь увеличивая темп своих фрикций. Когда Билл замычал, ударяя кулаками о кровать, мужчина буквально натянул юношу на свой член и, не убирая ладони, кончил в тело брюнета. Сев на пустую половину кровати, Том смотрел в одну точку. Стало ли ему легко? Он и сам не знает ответа на этот вопрос, может быть, со временем он поймет, а может даже и покается. Билл лежал и не шевелился, просто уткнувшись в подушку он тихо плакал. Анальное отверстие болело и кровоточило, дыхание было сбивчивым, он ведь чуть не умер, уже во второй раз. Наконец, сделав над собой огромное усилие и, кое-как завернувшись в одеяло, Билл шикнул от боли, но тоже сел. Он выглядел ужасно: бледный, как смерть, с потекшим макияжем и красными глазами, весь заляпан спермой и кровью, утирая нос ладонью, он чувствовал себя, как дешевая шл*ха. Все это знал Том, его гамму чувств и душевное состояние, поэтому ему стало ужасно паршиво. У брюнета вмиг началась истерика. Билл начал плакать и кричать, как сумасшедший, он бил Тома по плечам, вцепился ногтями в руку. - Как же я ненавижу тебя, Том! Как я мог полюбить тебя, ты ведь не человек, ты хуже чудовища! Ты заставил чувствовать меня дерьмом! Ненавижу, - вновь закричал парень, до крови впившись в руку, от чего Том поморщился и не выдержав этой истерики, тоже закричал: - Да заткнись ты уже, тварь! - и со всей силы откинул от себя Билла, который не выдержав такого удара, слетел с кровати, цепляя за собой и простынь, и ударяясь головой об тумбочку. - Это ты виноват в том, что случилось! Ты знал, что я такого терпеть не стану, но все же делал всегда по своему! Ты вел себя как продажная шл*ха! - продолжил было Том, но ответом ему послужила тишина, которая заставила насторожиться. - Билл? - повернув голову туда, куда упал брюнет, позвал Том, но снова молчание и не видно самого Каулитца. - Билл, твое молчание меня все сильнее раздра... - Том оборвал сам себя, ибо встав с кровати он подошел туда, где лежал Билл. Лежал Билл на правом боку с открытыми, остекленевшими глазами, а из носа шла кровь. У Томаса земля ушла из-под ног, кровь отхлынула от лица, а с глаз брызнули слезы. Он подлетел к брюнету и, схватив за плечи, начал трясти безвольное тело. - Билл, - мужчина не мог нащупать пульс, но тут и без того было ясно, что юноша не дышит. - Билл! Билл! - отчаянно прокричал Том все еще держа в руках тело любимого человека и прижимая его к себе. - Прошу тебя, открой, глаза, Билли! Билли! Пожалуйста, Билл! - зарыдав, как маленький ребенок, Том дрожащими губами прижался к холодным губам юноши. - Том, я здесь! - как сквозь толщу воды расслышал Вагнер и повернул голову в бок, но никого не обнаружил. - Том! Том! Я здесь, Том! Открой глаза! - теперь уже он узнавал этот голос, а когда услышал звон брякнувших наручников, вздрогнул и открыл глаза, сразу же сталкиваясь с двумя карими омутами, что смотрели с беспокойством. Половина третьего ночи, Том проснулся весь в холодном поту, а на душе скребли тысяча кошек. Он все в этом же доме, в этой же комнате. Нет никаких свечей, ножа и даже ночника, только на кровати все так же с беспокойством в глазах, лежит живой и здоровый брюнет. Это заставило Тома нервно улыбнуться и, наконец, встать с кресла, в котором так долго проспал. Всего лишь сон, но такой реалистичный. Все чувства, звуки, взгляды были так реальны... - Ты звал меня во сне, - тихо шепнул брюнет, смотря на Вагнера. - Том, - так же умоляюще, как и во сне позвал Каулитц, от чего Том посмотрел ему в глаза и увидел в них слезы. - Прошу тебя, отпусти меня... Отпусти, - снова шепот, а у Тома сердце биться перестало. Нет, он не должен так поступать. Этот сон - не сон вовсе, это то, что будет, если Том не остановится сейчас. От этой мысли, мужчине стало больно, в груди, будто вакуум, что болезненно сжимается и не дает нормально дышать. Сорвавшись с места, Том быстро вытащил ключи и дрожащими руками освободил брюнета, тут же сгребая в охапку. - Билли, прости меня, прошу. Нет, я не заслуживаю твоего прощения, но я не смогу больше без тебя. Ты же видишь каким психом я стал! - не скрыв своих эмоций, Том уткнулся в черную макушку и заплакал, содрогаясь. Билл сомневался, боялся, но Том не врет сейчас, ему действительно жаль и он раскаивается. - Томми, успокойся, - совсем ласково и нежно прошептал брюнет, а Том, думая, что ему послышалось, посмотрел Биллу в глаза, которые искрились. - Я хотел простить тебя еще тогда, в подъезде, но я испугался, что... - Это не повторится, Билли. Малыш, прошу не бойся меня, я такое видел и...я, я не знаю как жить буду без тебя, Билл! - снова обняв парня, Вагнер, наконец-то, смог выдохнуть с облегчением. После того, как провалялись в кровати до самого утра, просто разговаривая, парни собрались домой. Билл решил забрать вещи с квартиры позже, чем обрадовал Тома. Но не смотря на эту идиллию, что между ними сейчас, Билл все равно побаивался Тома, тем более, что такой любви, как раньше у юноши к мужчине нет. Уже нет. Слишком много раз Том давал повод усомниться в себе, а когда он зашел так далеко - приковал брюнета к кровати, стоит ли ему верить как раньше? Нет. С ним нужно быть начеку, а так жить Билл попросту не сможет. Когда-то да Том снова сорвется и пережить весь этот ужас еще раз Каулитцу очень уж не хочется. Посмотрев на профиль мужчины, что сидел за рулем и гнал по автобану, Билл слегка улыбнулся. Почему теперь при взгляде глаза в глаза, при поцелуях или просто в объятиях Тома сердце не стучит больше так быстро? Пыл прошел или любовь? Этого понять не может и сам Билл, но все-таки в душе что-то сломалась, а мост между их с Томом сердцами разрушился. - Том? - неожиданно позвал брюнет. - М? - коротко посмотрев на спутника, отозвался Том. - Почему ты тогда взял меня силой, топил в ванной, приковал к кровати? - спокойно спросил Билл, даже не подозревая какую боль причиняет этим вопросом Тому. - Билл, давай не будем об этом вспоминать, пожалуйста... - Просто ответь почему? - настаивал юноша. - Потому что люблю, Билл, потому что люблю, как конченный псих. - А иначе? - Я не умею любить иначе, - честно ответил Том, въезжая в Берлин.