Лаки

С самого момента вылупления его из большого, покрытого пульсирующими венами яйца, он понял, что был неправильным – неудавшимся образцом. Время от времени в Рое рождались подобные. Они жили недолго. Стоило ему выпасть из ошметков яйца и родильных пленок, как башнями возвышающиеся над ним братья собрались вокруг поглазеть на результат генетической ошибки. После родов, неважно, кем ты вылуплялся, ты медленно приходил в себя в течение нескольких дроновых оборотов до минералов и обратно, усилием заставляя дрожащие непривычные конечности распрямиться, давая хитину под ними обсохнуть, учась передвигаться. Когда он смог встать на хвост и впервые не потерять равновесие, стало очевидно, что он был вполовину меньше таких же свежевылупившихся гидралисков. Естественно, в Рое не все были под копирку – кто-то рождался мощнее, с более крепким хитином и королевскими жвалами, у кого-то был на удивление чуткий слух, обоняние и зрение, а кто-то был слишком ловок и стремителен, чтобы чужеродные черви, закованные в железо – терраны – могли по нему попасть. По прошествии нескольких заходов двойного светила, которое слепило его чуть более, чем остальных, родильные пленки, кровь и слизь сошли с его тела и, вытянув правую опорно-режущую конечность перед собой, он удивился тому, насколько светлой та была. Весь его хитин был похож на выбеленную временем и жаром кость. Его связь с Роем тоже не отличалась четкостью, но несвязные шепотки на краю сознания сложились во вполне ясное представление – ходячая мишень. Имен в Рое не было, но каждая особь в ментальном окружении обладала некоей природной характеристикой, крупицей индивидуальности, которая подавлялась Волей Роя, Гласом Матери во время битв и принятия серьезных решений вроде направления дальнейшего продвижения Гнезда, когда на предыдущем месте обитания кончались минералы и газ. И по мере того, как Рой узнавал новое поколение детей, у каждого из них появлялся свой ментальный позывной, который отделял его от целостности Воли Роя, но, в тоже время, описывал главное качество особи, которое могло пригодиться Гнезду в будущем, будь это каким-либо специфичным заданием вроде вылазки на вражескую территорию или простого приказа пойти на гены для следующего поколения. Над его позывным ощущением никто долго не размышлял. Он сразу был другой, полуглухой к Голосу Роя, чуждый. Это легкое ощущение удивления и отчужденности и стало его именем.

***

Со временем, пока зерги росли и матерели с каждой битвой, поглощая гены побежденных, случись особи выжить достаточно долго и как-то себя проявить, к начальному ощущению постепенно добавлялись всё новые характеристики и, постепенно у самых сильных и опытных собирались целые клубки эмоций. Среди Роя иметь комплексный ментальный отпечаток считалось почетным, являлось целью каждой из боевых единиц, ведь успешное выживание равнялось большему количеству опыта, который бережно хранился в общем пуле памяти. Пул памяти был доступен каждому из Роя полностью, что обеспечивало надежное хранение и передачу информации между поколениями и Роями при встрече. Эти коллективные воспоминания пробуждались в голове каждого новорожденного, помогая им адаптироваться почти мгновенно, не тратя время на долгое обучение. Единственное, что оставалось особи – научить свое тело двигаться так, как настаивала память, потому что даже имея знания всего Роя, мышцы новой особи все еще были слабы, и не все реакции на известные раздражители окружающего мира въелись с практикой в их кровь, как у собратьев-ветеранов. У новой особи-Отчуждение всё было хвостом кверху в буквальном смысле и здесь – с доступом к памяти. Объем информации равнялся силе связи с Роем, так что ему с обрывками воспоминаний пришлось долго копошиться в грязи, пытаясь подняться подобно собратьям, и раз за разом терпя неудачу.

***

От рождения прошло еще несколько светил. Отчуждение старался по мере возможностей участвовать во всех видах деятельности, которые от него требовались – помогать оверлордам распространять слизь по непокрытой почве, таскать тяжелых ларв, забивать мелких млекопитающих на корм Рою и тому подобных делах, которые ложились на плечи самого нового поколения зерглингов и гидралисков, которые развивали моторику тела. Ему казалось, что он был более любопытен, нежели остальные особи его кладки – пока они ворчали и шутливо валяли друг друга в грязи в свободное от дел время, хвастаясь размером жвал, альбинос облазил все Гнездо и его окрестности. Его движениям все еще не хватало органичной грации и невероятной гибкости, которые, казалось, были присущи всем зергам с рождения. Оказалось, не всем. Смотря на Рой со стороны, Отчуждение порой чувствовал себя детенышем какого-нибудь теплокровного зверька – той самой Табула Раса, которая в начале не имела никакого опыта и всему училась сама. Все факторы указывали на один возможный исход – он скоро погибнет. Нетипичная окраска на фоне слизи выделялась подобно маркеру запаха на особи. Только вот маркеры распознают лишь свои, а цвет – кто угодно. Без памяти опытных, он – просто пушечное мясо. Рой стабильно высылал новые кладки в сторону ближайшего хилого обиталища Терран, стоило тем пообвыкнуться со своей ролью в Гнезде. Каждый раз возвращалась четверть отряда, не больше. Естественно, ему в эту группу пробиться… сомнительно. Значит, через пару светил смерть… Задумываясь о собственной скорой кончине, Отчуждение не испытывал страха или неприятия. Зерга вообще трудно чем-либо запугать – им биологически не свойственна эмоция, которой провоняли все поселения Терран. Единственное, его огорчало то, что он не сможет внести свой вклад в сокровищницу опыта Гнезда, даже на гены такое не забирают. Бесполезный. У его существования не было смысла. Через пару светил следует отправиться вместе со всеми и завершить этот фарс. Он даже не мог предположить, что тот бой принесет ему еще одно имя.