Хозяин заколдованного леса.

С того дня все вновь переменилось. Стоило лишь подумать, что они снова стали ближе, как все опять перевернулось с ног на голову. Они больше не терзали друг друга избитыми вопросами, но никто из них больше не проронил фактически ни слова. Сиэль изводился не в силах вновь засыпать Себастьяна вопросами. Как только он хотел подойти, как что-то его отталкивало и мальчику оставалось мучиться догадками. Не все было хорошо. Предчувствие, что это только начало, убивало. И маска Себастьяна лишь сильнее угнетала. Теперь распознать правду и ложь было не трудно для ребёнка. Он видел эту выдавленную улыбку и замечал короткие, полные боли и сожаления взгляды. Так проходила неделя. В вечных терзаниях и страшных догадках. Даже прикосновения обжигали. Сиэль разрывался между тем, чтобы прижаться и не отпускать Себастьяна и тем, чтобы не приближаться, оставаться в своей толстой скорлупе и не подпускать. Всю неделю мужчина провел как на иголках. Приближение неизбежного все больше подавляло, и видя, как страдает из-за него мальчик Себастьян и вовсе был готов лезть на стены от бессилия. Сейчас, когда солнце было уже в зените, он сидел неподалеку от хижины, смотря на тонкий ручеек, что рассекает их поляну. Хижина была пуста. Сиэль уже привык просыпаться и засыпать один, встречать новый день без присутствия Себастьяна. Приняв водные процедуры и переодевшись, мальчик без завтрака вышел на улицу. Чувствовался запах весны. Снег практически растаял и лес возрождался заново. Если бы в душе все также рассветало. Убитый настрой мешал ребёнку радоваться жизни. Почувствовав, как мальчик вышел из дома, Себастьян поднялся с земли, готовый заорать. Он будто бы чувствовал приближающуюся беду. Чувствовал, как она уже совсем рядом, казалось, мужчина даже улавливал знакомый запах кошки… — Доброе утро, — хмуро поприветствовал мальчик. Он сел на место мужчины, когда тот поднялся и устремил взгляд к верху, жмурясь из-за солнца. — Доброе, — Себастьян немного помялся, но потом занял место рядом с мальчиком, смотря вдаль, — ты снова почти не спал. — Я не могу уснуть, когда вижу воспоминания. Они не дают мне покоя так же как… — Сиэль запнулся на полуслове, отворачиваясь и мысленно добавляя «ты». Мужчина усмехнулся, все прекрасно понимая. Он поднялся, отряхнувшись. — Может прогуляемся? Сиэль посмотрел на Себастьяна, прикрывая глаза рукой от яркого солнца. Спустя неделю он впервые предложил совместную прогулку. Нутром мальчик чувствовал, что-то произойдет, но быть снова в одиночестве он не хотел и посему согласился, поднимаясь следом. Мужчина тут же прижал Сиэля к себе за талию, коротко поцеловав в макушку. — Я люблю тебя. Сиэль сжал кулаки, терзая себя. Прикрыв глаза, он отстранился и зашагал вперед. После стольких дней один на один со своими страхами и кошмарами Сиэль не мог вновь оказаться в объятьях Себастьяна и в тоже время яростно желал этого. Это сводило с ума. Застонав от бессилия, мужчина пошел следом за мальчиком, догоняя. Всю привычную до ручья дорогу они шли молча, немного поодаль друг от друга, и с каждым шагом Себастьян все сильнее чувствовал чье-то присутствие. Но сердце гулко ухнуло, а ноги совсем отказались идти только когда из-за кустов появилась Она. Девушка усмехнулась, подходя ближе, и не обращая внимание на Сиэля, приблизилась вплотную к Себастьяну. — Ну здравствуй, любимый. — Ты… — одними губами прошептал мальчик, отходя на шаг назад. Ведь как чувствовал, что произойдет плохое. Что понадобилось здесь Смерти? — Как ты себя чувствуешь? — с наигранной заботой спросила девушка, обходя Себастьяна со спины, и нежно обнимая за талию, — Ничего не хочешь поведать своему мальцу? Она подло усмехнулась и, глядя прямо мальчику в глаза, чмокнула мужчину в щеку. Себастьян стоял, не смея шевельнуться. Тело била мелкая дрожь, когда он видел, как в глазах Сиэля рождается отчаянье. — О чем? — стараясь скрыть страх, спросил мальчик, — Как ты спасла меня? И не за что не поверю, что по доброте душевной. Ты ведь… — Сиэль запнулся, когда взгляд встретился с глазами девушки. Его словно холодной водой окатили и картины кошмара недельной давности всплыли в памяти. Она была рядом с Себастьяном и говорила, что отныне он принадлежит ей…, а мальчик ничего не мог сделать, лишь сквозь стекло смотреть на них и закрываться в себе. — Верно, малыш, — она засмеялась, — твой любимый волчонок вот уже как пару месяцев принадлежит только мне. Представляешь, какова ирония, чтобы спасти тебе жизнь, он согласился стать моим. Себастьян в бессилии сжал кулаки. Выдавить из себя хоть слово, малейшее движение…, но он оставался неподвижен, с болью смотря на Сиэля. Мальчик мотал головой, отказываясь верить. Хотя все доказательство указывали именно на это. Все самые худшие догадки подтвердились. Её слова не были ложью, но… тот, кому он верил и любил всем сердцем уже столько времени скрывал от него истинную правду. Больно. Внутри все болит. Мальчик обхватил себя руками, переводя опустошенный взгляд на мужчину. — Почему? — Сиэль, — Себастьян сделал шаг по направлению к мальчику, но был остановлен сильными объятиями. — Ты же не хочешь, чтобы мальчишка умер? — с угрозой спросила брюнетка, проводя руками по телу мужчины. — Знаешь, а может доведем спектакль до конца? Она хищно усмехнулась, отходя от Себастьяна, и, победно смотря на мальчика, громко заявила: — Встань на колени, волчонок. Покажи, кого ты избрал, — с поистине дьявольской улыбкой она наблюдала, как отчаянная боль заполняла глаза мужчины, как тот через силу поворачивается к ней лицом. И на глазах своего любимого малыша он опускается на колени, стыдливо закрывая глаза. — Хватит! Прекрати! — выкрикнул Сиэль, пряча лицо в ладонях. Его трясло и сердце обливалось кровью. Но самое страшное было увидеть подчинение. И этот жуткий смех, от которого по позвоночнику бежал холод. — Прости меня, — Себастьян сжал кулаки. — Пойдем, любимый, нам больше нельзя тянуть, — девушка положила руку мужчина на плечо, растворяясь с ним в воздухе. Сиэль отнял руки от лица. Он остался один. В огромном лесу, где так просто можно заблудиться. Где не видно и не слышно ни одной живой души. Он один. Отчаянный крик застрял комом в горле. Губы раскрылись, но не было слышно ни звука. Ноги отказывались слушаться и мальчик бессильно упал на холодную землю. Даже боли не почувствовав от удара коленей. Все его чувства враз застыли и на место пришла пустота. Как и в том кошмаре. Весь мир давил на плечи, заставляя ощущать себя никем на этом свете. «Ты брошен. Ты предан. Снова». Хоть пройдет день, хоть пройдет четыре года. То, что тебе уготовлено прожить остаток дней в одиночестве никуда не исчезнет. Полностью опустошенный мальчик поднялся с земли. Ноги вели его все дальше, в самую глубь леса. Даже если дорогу преградят волки, он не убежит. Даже если его растерзают… всего за одну короткую встречу мир в его глазах приобрел серые оттенки и не было больше смысла. Сиэль не помнил как дошел до источника, но под ногами внезапно оказался корень дерева и он споткнулся, падая на землю. Разодранные руки оказались в чистой воде и кровь смешивалась с ней, окрашиваясь в розоватый оттенок. — Это он, выродок, что испоганил жизнь Рейчел! Черт, хватайте его! — люди, по случайности находившиеся неподалеку, тут же подскочили к мальчику, грубо поднимая его с земли. Сиэль не сопротивлялся, оказываясь в сильных руках словно тряпичная кукла. Только взглянув на обидчиков, до ребёнка стало доходить, что его окружили люди. — К-кто… — хрипло прошептал, стараясь держаться ровно, чтобы руки не стискивали так сильно, — отпустите, мне больно. — Вы слышали, парни? Ему больно, — мужчины противно засмеялись, — Несите веревку! Скрутим нашего чудо-выжившего. Сиэль постарался сам освободить себя от стальных тисков, но его лишь повернули спиной и заломили руки назад, вырывая болезненный стон. Даже сейчас, когда он не видел смысла в жизни, все равно продолжал бороться. Зачем?.. Что-то не дало ему опустить руки. Может быть прошлое. Но до сознания не сразу дошло имя матери, когда его кто-то сказал. В душе зародилась злость. Как могут они после всего так спокойно говорить о ней и обвинять его в том, что он испоганил ей жизнь. Не он её ненавидел и желал смерти. Не он избил её и сжег дом. — Пустите! — более громче сказал Сиэль, оказывая первое сопротивление. — Очнулся, щенок, — мужчина за его спиной только сильнее затянул узел, после перекидывая веревку через шею ребенка, обматывая, — Готов, родимый. Сиэль распахнул глаза, когда веревку затянули сильнее, лишая кислорода. Рот раскрылся, пытаясь вдохнуть. Его потянули назад сильнее. Сиэль хотел освободить руки и стянуть с шеи удушающую лиану, но все попытки оказались тщетны. — Вернемся с ним в деревню, там посмотрим, что делать, — снова громко засмеявшись, мужчины потянули за своеобразный поводок, утаскивая сопротивляющегося мальчика вниз по течению.