Зазеркалье. Часть 1: Искажение

Словно призраки дрожали в дыме пожара серые здания. Густые черные снопы вздымались вверх, заволакивая ледяное небо. И снова пожар битвы сменялся на пепел. После пьянящего, заволакивающего яростью процессор сражения, наступало время, когда осознавали потери, кровавую дань войны. Клиффджампер все еще отрешенно смотрел в пустоту, пытаясь осмыслить недавно услышанный разговор. И его удивляли даже не пацифистские слова Меготрона, а речь Оптимуса, которая говорила сама за себя и больно покалывала искру Клиффа. Он просто не хотел верить, что это говорил Прайм, ведь лидер автоботов всегда был миролюбивым и мудрым. Эти слова его пугали. Неужели эта вселенная так далека от той, которую он знал? Неужели что-то может быть по-другому. Простой и понятный мир рушился на глазах, и не известно, к каким бы выводам пришел еще не до конца разуверившийся в знакомых ему понятиях алый автобот, если бы не неожиданно раздавшийся звук осыпающихся камней, а потом и оклик: – Эй, ты чего здесь забыл? Я же ясно сказал оставаться на базе, - вернувшийся в реальность Клиффджампер не знал, что ответить неожиданно появившемуся Смоукскрину. Так и не обдуманные до конца вопросы отошли на второй план, обещая вернуться в более подходящее время. Ведь он и вправду мог что-то не так понять, и, не разобравшись, натворить дел. Разочаровываться в прежних убеждениях было рано. У некоторых в момент волнения процессор начинает работать быстрее, а вот у Клиффа наоборот, бессовестно отключался. Хотя это распространялось только на разговоры или что-то касающееся обычной мирной жизни, а вот во время непредвиденных поворотов в военных операциях, когда от этого зависит твое функционирование, он был мастер импровизации. Но сейчас ему надо было не устроить бесшабашный взрыв, попутно захватив заложника, а придумать ответ. Поэтому вместо чего-то более менее нормального получился бессмысленный набор звуков: – Э… Ну, я… Там взрыв, а я посмотреть… вернее помочь. Смоукскрин склонил голову набок, собираясь высказать солдату все, что он думает по этому поводу. Десептиконские диверсанты все-таки смогли подорвать основной склад с оружием, и Смоук понимал, что Прайм вряд ли будет доволен, ведь именно он отвечал за эту операцию. Страх перед гневом повелителя срывался на подчиненных в виде раздражения и злости. Вдруг неожиданный оклик заставил его отвлечься от намеченной жертвы: – Эй, подполковник Смоукскрин, вас вызывает к себе Оптимус Прайм, - прокричал бело-фиолетовый мех, съезжая по крутой насыпи на сервоприводах, из под которых с шумом летели камешки. Клиффджампер узнал в этом мехе нового знакомого, с которым он до этого говорил в коридоре. Смоукскрин не спешил уходить и лишь нахмурился, поэтому молодой автобот с какими-то еще более безумными, чем до битвы фиолетовыми окулярами поспешил его поторопить, - Бамблби считает, что Прайм не захочет долго ждать. Смоукскрин злобно сжал манипулятор и раздраженно ушел, не посчитав нужным что-либо ответить. Когда он попытался преодолеть насыпь, то сервоприводы проскользнули, отделив от горки несколько камешков, гулко попрыгавшим вниз, а сам он чуть не упал. Разозлившись, Смоук пнул первую попавшуюся балку и тут же поджал сервопривод, звон от удара которого по арматуре еще стоял в воздухе. Прихрамывая он все же преодолел завал, сжимая манипуляторы от злости на чуть сдерживающих смешки мехов, оставшихся на небольшой площадке между домов. – Нервный он какой-то, считает Бамблби, - ухмыльнувшись, сказал бело-фиолетовый автобот. – Ага, - согласился Клиффджампер. – Бамблби недоумевает, чего это он так на тебе взъелся из-за того, что ты хотел принять участие в битве? – Да я и сам толком не понял. Похоже просто плохое настроение, а тут я под горячий манипулятор попался, - усмехнулся Клиффджампер, в ответ на вопрос бело-фиолетового меха. Броня Бамблби в некоторых местах опалилась и была покрыта слоем копоти и грязи, но в целом тот похоже не пострадал. Вдруг новый знакомый Клиффджампера сделал жест манипулятором, чтобы тот был тише, а сам пригнулся. Клифф прислушался и уловил какой-то шорох из соседнего здания. Би почти бесшумно побежал в ту сторону. Алый автобот последовал за ним, тоже стараясь заглушить звон металла под сервоприводами. У пустого дверного проема – видно дверь выбило одним из взрывов – бело-фиолетовый мех остановился, прижавшись к стене. Потом он одновременно с Клиффом ворвался в здание и поводил бластером, выискивая предполагаемого противника. Убедившись, что все чисто, мехи тихо поднялись на второй этаж. Клиффджампер заходил вторым и, еще стоя на лестнице, заметил небольшой шорох в дальнем от них углу за поваленным шкафом. Бамблби тут же метнулся туда прежде, чем алый автобот успел хоть как-то среагировать, и молниеносно почти в упор выстрелил в укрывшегося меха. Болезненный вскрик и прыгающие золотые искры проводки единственное, что успел заметить Клифф прежде, чем броситься туда. Бамблби стоял над дезактивированным молодым десептиконом с желто-зеленым корпусом и какое-то безумие играло в его оптике. Клифф вздрогнул, увидев фэйсплэйт автобота, исказившийся ненормальной улыбкой. В фиолетовой оптике мелькали отражения рыжих искр, которые все еще прыгали на не успевшем остыть корпусе. Похоже десептикон был ранен и пытался спрятаться. Тот был совсем юнглинг. Его фэйсплэйт совсем не походил на искаженные злостью и ненавистью обычных десептиконов, с которыми Клифф имел дело в своем мире. Наоборот, он выглядел наивно и испугано. Расширенная от ужаса оптика потухла, а манипуляторы в сдающемся жесте опустились на пол. – Зачем ты напал? Мы его могли взять хотя бы в плен. Ты видел, что он не в состоянии был отбиваться? – В плен? - такое заявление удивило и озадачило Бамблби. Автоботы не берут пленных, но этот факт, как сам собой разумеющийся, бело-фиолетовый автобот констатировать не стал. Да и что мог знать этот юнглинг. Судя по гравировке, он всего лишь сержант! Не дождавшись нормального ответа, Клиффджампер продолжил: – Он тебя даже не видел. Стрелять в спину подло. Это противоречит любым правилам воина, - Бамблби на это странно улыбнулся, и эта улыбка показалась Клиффу жуткой. В оптике меха снова заиграло безумие. Окуляры заблестели огнем, и Клиффджампер невольно вздрогнул. – Жизнь – это бой без правил, - упоенно начал бело-фиолетовый мех, - Мы сами их придумываем, но так их нет. Делай, что хочешь, наслаждайся блеском разлетающихся искр проводки побежденного противника, наблюдай, как осмысленность взгляда его оптики сменяется бесконечной безграничной пустотой. Нет ничего приятнее, чем, погасив искру, смотреть, как для жертвы исчезают пространство и время, а в оптику ему заглядывает своим холодным обволакивающим мраком Вечность. Клиффджампер даже немного испугался того, с каким странным удовольствием и притушив оптику, похоже представляя себе все это, говорил Бамблби. Этот чистый и высокий глубокий голос казался сейчас жутким. "Похоже с процессором у него явно не все в порядке, - подумал про себя Клифф, - да тут у всех с процессором что-то не то! - вдруг сорвался алый автобот, и паника овладела им, - Оптимус, которому все равно на какие идти жертвы ради идеи, Мегатрон с пацифистскими взглядами, этот странный автобот, который похоже получает удовольствие от убийств." Клиффджампер уже не знал, что делать дальше, а Бамблби отчетливо мог бы заметить страх и смятение, если бы не был поглощен в мысли об пьянящем воздухе сражений и врагах, лежащих у ног, чью проводку он яростно рвет своими когтями, испачканными чужим энергоном, в каком-то безумном удовольствии, наслаждаясь их криками. Алый автобот хотел бежать, скрыться, только бы не видеть этой безумной фиолетовой оптики и отрешенной страшной ухмылки. Но он стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Вдруг послышалась пальба, и пара голубых снарядов пролетела совсем близко от Клиффджампера и Би. Оба тут же вышли из оцепенения и прыгнули за укрытие. – Бамблби видит, что, похоже, не все десептиконы еще ушли. – Уходим быстрее. Нас могут здесь запереть с единственного выхода, - четко сказал Клифф, перекрикивая звук выстрелов. Бамболби не стал сопротивляться и тут же начал отступление. На время боя Клифф решил выкинуть из головы все свои сомнения. Вот вернутся на базу, тогда и обдумает всё в спокойной обстановке. Слишком запутанно и непонятно. Клиффджампер не хотел даже допускать мысли, что Оптимус ему врет. – Тьфу ты, выход завален, - с досадой процедил алый автобот. – Бамблби знает, что там пролом в стене. Мы можем выбраться через него, - бело-фиолетовый мех указал на ответвление от основного коридора. В нем было темно, но оба, не раздумывая, бросились туда. Клифф слышал за ними топот погони, но, к счастью, автоботы оказались проворнее и вскоре вынырнули из полуразрушенного здания. Тогда они тут же трансформировались в альт-моды, и, резко свернув в один из переулков, Клиффджампер успел только заметить двух выскочивших десов – старого знакомого Мегатрона и сине-желтого юнглинга, чьего фэйсплэйта он не рассмотрел –, которые обреченно глядели вокруг, пытаясь обнаружить сбежавших. *** – Нет, они ушли! - расстроенно воскликнул Дрэдвинг, опуская возведенный бластер и делая недовольную гримасу. – Искать их уже нет смысла. Этот лабиринт Иаконских улиц не знает конца. Лучше будет вернуться в здание и помочь Нокауту, - ответил Мегатрон с напускным спокойствием, хотя было понятно, что и он ожидал другого. – И мы так просто их отпустим? После того, что они сделали? Я не могу этого допустить! - Дрэдвинг почти кричал, пытаясь за яростью и злостью скрыть охватившее его отчаяние и удержать подступавшие к горлу слезы. – Поверь, этим ты ничего не добьешься, - Мегатрон ласково положил манипулятор на плечо молодого десептикона, - месть никому не приносит облегчения. Тем более еще рано отчаиваться. Нокаут сказал, что Скайквейк еще жив, но состояние критическое, и я не хочу давать тебе пустых надежд. Лучше научись с этим жить. Никому не станет лучше, если ты потушишь их искры сейчас, рискуя собой, - Дрэдвинг сжал дентопластины. Как будто он сам этого не знает. Мегатрон часто говорит подобные речи о братстве, всепрощении, понимании, но легче от этого не становится. Сине-желтый юнглинг хотел бы сейчас взорваться и высказать все, что он думает об этих дурацких десептиконах, миролюбивых призывах, не имеющих ничего общего с реальностью, и о том, что значил для него Скайквейк, но не стал. Этим он никак не повлияет на пацифистский настрой Мегатрона, который, впрочем, юнглинг сам одобрял в большинстве случаев, но не сейчас, только расстроит его, или выслушает очередную лекцию о прощении. Да и как он может понимать, что чувствует Дрэдвинг, когда часть единой с ним искры сейчас трепещет, готовая обрушиться в пропасть вечности, и еле мерцает. Оглядевшись с тревогой, после некоторой паузы Мегатрон продолжил: – А сейчас нам надо поскорее уходить. Здесь могут находиться еще автоботы. Да и те поднимут тревогу, так что надолго здесь задерживаться не стоит. Сейчас нам будет безопаснее пробраться внутрь здания. Поможем Нокауту. Дрэдвинг ничего не ответил, понимая, что десептиконский лидер прав, и послушно последовал за ним. Они поспешно миновали темные коридоры с наполовину обвалившимися стенами и вскоре вошли в помещение на втором этаже, где недавно разыгралось короткое сражение. Склонившийся над лежащим Скайквейком мех с сине-голубым корпусом запоздало заметил вошедших и, испуганно от неожиданности подняв окуляры, с облегчением выдохнул. – А, это вы. Так у вас получилось догнать тех двоих? - спросил мех, после чего, сново опустил взгляд на лежащего желто-зеленого меха, - Я сумел немного подлатать Ская до вашего прихода, на сколько это вообще возможно в данных условиях работы. Теперь его надо как можно быстрее транспортировать на базу, только спаяю последние провода. Между крыльев у сикеров самое чувствительное место. Если мы хотим довезти его до базы функционирующим, то надо отключить у него сенсоры на спине, но вот обезболивающего у меня нет, так что постараюсь провернуть как-то по-другому. Мне надо буквально несколько кликов. – Да, Нокаут, несколько кликов у нас наверное есть. Только все же поторопись. Как бы нас не окружили здесь и не взяли, как неопытных спарков. А что насчет тех автоботов, то нет, им удалось скрыться, - ответил Мегатрон десептиконскому медику, который кивнул на просьбу поторопиться, не отрываясь от работы. Все это время Дрэдвинг беспокойно поглядывал на лежащего десептиконского юнглинга. Желто-зеленый корпус был изрядно разворочен, а кое-где виднелись свежие белые сварочные швы от паяльника, с которым так кстати Нокаут никогда не расстаётся. Из некоторых трещинок все еще сочился энергон тонкими голубоватыми струйками и стекал в довольно большую слабо светящуюся лужу под корпусом. Но эти трещинки были не опасными, хотя даже это знание не помогало Дрэдвингу не видеть в каждой из них смертельную рану, которая вот-вот унесет актив его горячо любимого брата. Тонкие проводки, торчащие из некоторых более серьезных повреждений, продолжали вздрагивать и осыпаться искрами, словно бенгальские огни. Дрэдвинг пытался не смотреть на чуть живого желто-зеленого меха, но почему-то не мог отвести оптики от разбитого и развороченного, еле теплящегося корпуса. Мегатрон видел состояние юного десептикона и не мешал ему думать, тихо стоя в стороне и изредка бросая опасливые взгляды из окна. Нокаут тихо работал, и было слышно лишь прерывистое жужжание паяльника. Дрэдвинг вдруг сильно сжал кулаки. Отчаяние и грусть снова сменились на ярость. – Мегатрон, почему? - вдруг тихо спросил Дрэдвинг, смотря в пол и сжимая кисти манипуляторов, но в относительной тишине вопрос прозвучал отчетливо. Мегатрон отпрянул от стены, на которую до этого в задумчивости облокотился, и недоуменно спросил, хотя, похоже, догадывался о смысле вопроса: – Что "почему"? Дрэдвинг оторвал взгляд от пола и, уже смотря прямо в голубую оптику Мегатрона, не пытаясь скрыть злость, почти закричал: – Ты же прекрасно понял о чем я! Почему они это делают? Зачем они борятся против правды? Почему они ненавидят нас? Зачем им все это делать? - посыпавшиеся потоком из отчаяния вопросы не выбили Мегатрона из колеи. Как часто он подобное слышал и уже успел привыкнуть, но все же эти мерцающие от еле сдерживаемой злости голубые окуляры не могли не кольнуть искру десептикона. Он сам себя часто спрашивал подобное и всегда находил ответ, но почему-то он никогда не приносил желаемой удовлетворенности. Серебристо-голубой трансформер понимал, что Дрэдвингу надо выговориться, поэтому спокойно ответил, зная, что эти слова не успокоят искру юнглинга: – Правда у каждого своя, и она часто не совпадает с нашей собственной. Для них это их сторона правда. Почему ненавидят? За злом большим следует зло малое. Войны, нищета рождают озлобление и жестокость. А выплескивать им ее на кого, кроме нас? Сама война дала им законный повод на это. – Да какая же это правда? Их идеология ведь плохо прикрытая ложь! Разве можно бороться ради несчастья собственной планеты? Ведь десептиконы освободители, а Оптимус жестокий тиран, который может принести Кибертрону только разрушения. Разве автоботы этого не видят? - кричал Дрэдвинг, не думая о том, что их могут обнаружить. Возмущение, неверие, злость захлестнули его с головой. Он не мог ни о чем больше думать, желая отгородиться этими чувствами от лежащего на полу чуть функционирующего брата. Не думать о нем было невероятно сложно. Не опустить манипуляторы в немом отчаянии и не сесть на холодный металл, закрывая манипуляторами фэйсплэйт, жалея брата, а в первую очередь себя, которого так просто оставил Скайквейк, злясь на всех вокруг, даже на него, хотя понимая, что брат-то как раз не виноват, было на грани невозможного. Дрэдвинг пытался отодвинуться от той границы между надеждой и пустым отчаянием и просто не переставать бороться, жить, но даже буря чувств, которые отделяют актив от пустоты, была готова сорваться водопадом и прогреметь со дна последним эхом. – Я понимаю твое возмущение, но часто ложь, которой поверили, становится истиной, - продолжал Мегатрон своим спокойным голосом, которому просто хочется верить, - Да и не все видят в нас освободителей. Кем мы останемся в истории: героями-тираноубийцами или предателями, зависит от исхода этой войны. Запомнят это как бунт или подвиг зависит от того, как историю напишут победители. Так что теперь мы не имеем права на проигрыш, остановиться теперь невозможно. – Но как это? - голос Дрэдвинга потерял былую уверенность, а сам он стал уже успокаиваться. Эмоции взорвались и выплеснулись, и теперь было значительно легче, - то есть мы для кого-то все равно, что завоеватели? – Да, мой друг, поэтому поступки автоботов вполне можно объяснить. Оптимус действительно долго придерживал на Кибертроне "состояние умеренного недовольства", но это, естественно, не могло дальше продолжаться. Замки не могут быть в безопасности там, где несчастливы хижины.* Но не все до сих пор заинтересованны в переменах. Даже те, кому старый режим подарил только страх и несчастья, не все видят необходимость восстать. Они уверены, что лучше просто потерпеть, нежели сопротивляться. Боятся, что и новая власть не будет лучше. Вот и выбирают стабильность. – Нет, я не верю, - вдруг снова разбушевался молодой истребитель, - такое ощущение, что ты их оправдываешь! Разве ты считаешь, что они правы? Это невозможно! Они просто сумасшедшие – эти автоботы. Мегатрон устало вздохнул и почему-то грустно улыбнулся: – Поэтому войны и начинаются. Никто не хочет понять другого. Но мир не изменить, это извечно. Дрэдвинг хотел еще что-то возразить, сказать, что сумасшедших понять и невозможно, но не обращавший до этого внимания на друзей Нокаут вдруг поднял голову и сказал, словно не слышал развязавшегося ранее спора: – Ну всё, я закончил. Теперь надо поторапливаться. Помогите мне его поднять, только осторожнее. До базы Скайквейк теперь протянет. Дрэдвинг тут же забыл о недавнем разговоре и тут же бросился к брату. Мегатрон поднял желто-зеленого юнглинга на манипуляторы и быстрым шагом направился к коридору. Нокаут, поспешно собрав разложенные немногочисленные инструменты, догнал лидера десептиконов и еле поспевающего за ним Дрэдвинга и они все втроем скрылись в потайном подземном ходе, догоняемые начищающими доноситься выстрелами и громом сбрасываемых бомб. * Это, как наверное некоторые поняли, фраза, принадлежащая Бенджамину Дизраэли – лидеру консервативной партии в Великобритании 19 века. Просто, готовясь к олимпиаде по истории, я похоже сильно двинулся процессором и теперь, в каждой фразе или политическом деятеле вижу отсылку к миру трансформеров)