Длиною в эгоизм...

Если бы меня кто-то спросил, то я, несомненно, ответил бы, что помню. Я по-прежнему помню его скромную улыбку, столь редко появляющуюся на тонких губах. Помню обжигающую любовь к баскетболу, зажигающую мою душу, будто спичка, кинутая в бензин. Помню все эмоции, проскальзывающие на бледном лице, так, что могу передать их с точностью в сто процентов. Да, я помню… и сожалею. - Покажи мне силу новых Света и Тени. Тот матч разжёг во мне огонь, пусть с виду этого не было видно. Я был безумно рад видеть его – свою Тень. Такой же невысокий и незаметный, но по-своему родной и нужный. И я злился, когда рядом с ним крутился этот Кагами. Туповатый и наглый американец с завышенным чувством собственного достоинства. Ты ведь помнишь, Куроко? Я никогда не был с тобой таким. Разве что… - Ты всё такой же, Тетсу. Ни на йоту не изменился со средней школы, - это и радовало, и бесило одновременно. - Совсем. Я разочарован. Всё ещё думаешь, что справишься со мной? Решимость, полыхающая в небесно-голубых глазах, стала ответом на дальнейшие вопросы. - Да, справлюсь, - твой голос медленно сводил с ума. Да кто бы сомневался! Ты всегда шёл напролом, словно непробиваемый танк. Если даже Акаши это заметил, то, о чём говорить сейчас. Только вот…. - Твой баскетбол никогда не победит, Тетсу. Боже, как я ненавидел себя за эти слова, но злость полностью затмила мой разум ещё со средней школы. У меня есть только я, и только я смогу победить себя. Тогда команда Куроко проиграла с явным отрывом от моего результата, а на холодном сердце скребли кошки. Сейрин уходили, нет, уползали полностью разбитыми и опустошёнными, и он шёл следом за ними, не оборачиваясь в мою сторону. Гордый? Нет, просто раздавлен, чтобы увидеть в моих глаза нотку превосходства. А ты знал, Тетсу, что я до сих пор помню дорогу до твоего дома? Что часто ошиваюсь в одном из дворов, только бы увидеть твоё лицо? Вряд ли, ты слишком обижен. И я сам виноват в этом. Зимний кубок – ещё один способ показать собственную непобедимость. Да и Акаши свою тушку притащил – будет весело. А ты стоишь напротив и стараешься не смотреть в мою сторону. Вижу же, что пытаешься изо всех сил. А раньше ты глаз не сводил с меня, зачастую вгоняя в краску. Ты был моим первым и, пожалуй, единственным другом. Поколение Чудес, спросите вы? Нет, просто сокомандники, а Куроко не такой, как они. Никогда не был. Акаши за моей спиной опять разглагольствует, хотя давно уже не наш капитан. И, да, мне абсолютно по барабану, как Ракузан терпит его выходки. Сейчас мне важно, как полыхает твоя жажда победы. И я хочу её почувствовать. - Так это ты Акаши? – громкий голос Кагами выводил из себя. Да что о себе мнит этот мальчишка? Да капитан же его в клочки раздерёт за пренебрежительное, почти побратимское отношение! И я, впрочем, как обычно, прав. Кровь на щеке красноволосого и нешуточное волнение в глазах Тетсу окончательно портят мне настроение. Раньше Куроко волновался только за меня, обходя стороной членов нашей команды. Ради тренировки с ним, я готов был на многое, даже на наказание. Теперь это место принадлежит грёбанному американцу. Скрип кроссовок, стук мяча о полированный пол площадки и шорох потревоженной сетки кольца. Перехватываю очередной твой пас. Ты верно забыл, для кого разрабатывал эти приёмы, Куроко? Тогда я впервые вижу его слёзы. На душе становится ещё паршивей. Снова моя вина, прости, если сможешь, но по-другому я не умею. Я осознаю, что ты выбрал Кагами не просто так. Он ведь в чём-то похож на меня, верно, Тетсу? Игра окончена и не в мою пользу. 101:100. На твоих губах расцветает широкая улыбка, а члены команды Сейрин поочерёдно хлопают по худому плечу. Ты всегда умел так улыбаться? - Я проиграл? – кажется, это сказано вслух. Куроко вдруг шатается и обессилено закрывает глаза, на мгновение теряя сознание. Наверняка он полетел бы на скользкий от пота пол, если бы не этот обалдуй Кагами. Красноволосый обхватывает Тетсу за талию, закидывая его руку себе на шею, а меня заполняет желание выдрать свою Тень из загребущих рук и утащить куда-нибудь да подальше. - Боже, ты и на ногах-то еле держишься, - бормочу под нос, точно зная, что слушает, - фиг поймёшь, кто кого победил. Но может оно так даже и лучше… Я проиграл из-за разницы между нами. Да, впервые за долгое время, я проиграл. Ты выполнил свою часть сделки, Тетсу. И я благодарен тебе… - Ты решил, что всё уже кончилось? – опять голос Кагами, но он уже не раздражает, скорее, успокаивает, пусть я его и ненавижу. – Всё только начинается. Давай ещё сыграем. Я тебя сделаю. Всё правильно. Пока рядом с тобой маленькая и невзрачная Тень, ты не проиграешь. Как же поздно я это понимаю. - Скажешь тоже, - мускулы сводит от первой, за долгое время, искренней улыбки, но я не горю желанием ухмыляться. Я рад. - Аомине-кун, - два года не слышал такой интонации из твоих губ. Ты устал, и она выходит тихой, почти нежной, будто хочешь сказать что-то до одури личное, но почему же я не могу видеть твоих блестящих от нахлынувших эмоций глаз? Я… - Ты победил, Тетсу… … не могу смотреть тебе в глаза, потому что стыд и обида захватывают с головой. - Можно попросить об одолжении? Удивлённо вскидываю голову. Что? Ты просишь меня о чём-то? Голубые глаза в смятении разглядывают моё лицо. Наверное, на нём отразилось слишком многое. Думаешь, что откажу? Ошибаешься, наоборот, изнутри всё горит, ожидая. Ты поднимаешь вверх кулак. Наш жест? Куроко, ты уверен, что хочешь именно этого? - Ты меня тогда проигнорировал, - неуверенно говоришь ты, словно выдавая сокровенную тайну. Ты помнил и хранил в себе столько времени? Я – идиот. - Чего? – вскидываюсь я, пытаясь отмахнуться. – Да тебе-то какая разница? Мгновенная заминка, а в голубых глазах уже видна еле заметная горечь. Так вот почему… - Нет, - сжатый кулак немного опускается, - представь, что это тебя проигнорировали… Представляю, нет, знаю. Это больно. - Хорошо, - поднимаю свою кулак. На фоне твоего он кажется булыжником, но это ведь не важно, - но это в последний раз. В следующий раз выиграю я. Прикасаюсь к бледной подрагивающей руке и меня будто пронзает молния. Улыбаешься, смотря прямо в мои глаза. Что это, Тетсу? Ответ не нужен, я давно дал его себе. Всё правильно, пусть и сложно. И уже шагая по темнеющему переходу, я точно знаю: всё у нас будет хорошо. В какой-то миг я просто разворачиваюсь и несусь к твоему дому. Не хочу я больше тебя терять, ясно?! Мы же… две половины одного целого. Мы – Свет и Тень. Я, наконец, полностью это признаю, отпуская давно сдерживаемое наружу. Я прогоняю прочь того Аомине Дайки, что посмел отказаться от тебя. Вылетаю из-за угла аккурат напротив твоего двора. И о чём я только думал? Конечно, Кагами пошёл тебя провожать, до сих пор не отпуская своих наглых рук с родного тела. Я тут лишний. Едва я отступаю обратно, как Куроко что-то бормочет, плавно выбираясь из дружеского захвата. Американец смеётся, щёлкая Тетсу по носу, и махает на прощание, скрываясь во дворе. Тень смотрит другу вслед и оборачивается к тому месту, где застывшей статуей стою я. - Здравствуй, Аомине-кун. Заметил? Блин, в следующий раз нужно быть осторожней. Выхожу из своего укрытия, старательно избегая твоего взгляда. Моя решимость медленно тает, словно мороженое на солнце. Вот, что я должен тебе сказать, что сделать, как донести до твоего разума простую, но жизненно необходимую истину? - Не хочешь зайти? – спрашивает Куроко, едва мой рот открывается выдать очередную глупость. - Эм, - ошарашенно протягиваю, застывая, - да. А твой дом нисколько не изменился, хоть и прошло столько времени. Такая же чистота и порядок, да и тишина так и не перевелась. Снова один? Тупой вопрос. Сколько помню, но твоих родителей не видел, хотя частенько зависал здесь. - Проходи, - киваешь в сторону дивана и удаляешься на кухню, громыхая чашками. Ха, я же говорил! Даже диван тот же, и подушки лежат так же, как я разбросал их в последний раз, когда затеял с тобой подушечный бой. Слёзы пеленой ниспадают на глаза. Ты что, издеваешься над моей совестью? Медленно, опасаясь, сажусь на самый краешек. - Давно тебя тут не было, - ухмыляешься ты, проходя к столу, устанавливая кружки и вазу с печеньем. Моим любимым, кстати. Да и от кружек веет жасмином и кардамоном. Тетсу, я же болван, да? - Спасибо, - шепчу, тщетно пытаясь справится с нахлынувшим. Куроко присаживается рядом, грея замёрзшие ладони о горячую кружку. Когда-то мы сидели также, пытаясь согреться после тренировки под ливневым дождём. Было весело, только ты тогда слёг с температурой, а я носил тебе фрукты, переживая и места не находя обеспокоенной душе. - Тоже вспомнил ту игру? – кажется, улыбаешься. - Ага, - киваю в ответ, делая глоток. И всё-таки это мой любимый чай: средней крепости и с одной ложкой сахара. Помнишь, да? Ааа, да пошло он всё! Отставляю кружку и кладу голову к тебе на колени. От твоей домашней одежды (и когда, спрашивается, успел?!) пахнет цитрусовыми, так знакомо и приятно, что я не сразу замечаю задумчивый взгляд и руку в своих волосах. Раньше ты боялся коснуться меня, кроме, разве что наших тренировок и редких жестов. Ты вырос… - Тетсу… - Молчи, Аомине-кун, ты устал, - нежность, с которой ты перебираешь прядки моих волос, расслабляет, а рот непроизвольно растягивается в улыбке, - поспи. Я знаю, что натворил много дурного, но, видя сейчас твою радость в глазах и чувствуя скользящую в каждом движении ласку, понимаю, что не хочу больше быть монстром и нестись впереди планеты всей. Я хочу чаще лежать на твоих коленях. Видеть полыхающий в небесных глазах огонь. Знать, что есть человек, который помнит, что люблю творожные печенья и некрепкий чай с жасмином и кардамоном. Хочу засыпать и не просыпаться от кошмаров. Хочу чувствовать тебя рядом. - Я скучал по твоей улыбке, - шепчешь ты, когда мои глаза прикрываются от наслаждения. Холодные губы незаметно прикасаются к моему виску, а бешено бьющееся сердце заглушает все звуки. Есть ты и два года ожидания. Распахиваю глаза, но ты и не думаешь отшатываться, только улыбаешься как-то иначе. Ты ждал. - Прости, что заставил ждать, Тетсу, - обхватываю родное лицо и осторожно дотрагиваюсь до твоих губ. - Ничего, - сквозь поцелуй, с плохо скрываемыми слезами, - ради этого стоило ждать. Прости меня, Куроко. Я всё ещё сожалею, но теперь я вернулся. И я верю, что всё будет даже лучше, чем раньше. И пусть весь мир подождёт. Даже баскетбол.