TWINS

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Место. Наше место. Звучало так сопливо, кошмар. Я не упомянула, что какое то время мы с Гарри были больше чем друзья, но разве это имеет значение? Это продолжалось на протяжении 3 - х дней. А дальше. Дальше он уехал, уехал навсегда. Я просто не находила себе места, я звонила, писала, но вместо хрипловатого голоса я слышала длинные гудки и автоответчик. Ему было не до меня, ему всегда было не до меня. С чего вдруг он связался с девушкой, которая имела столько проблем? Защищать ее от ублюдков? Это был его план? Заставить дрожать рядом с ним, покрываться мурашками, а затем слинять? Бред. Все бред. Меня переполняла злость. Дайте что - нибудь тяжеленькое, я заеду ему о башке. Мы приближались к "нашему месту" И, вот, я увидела табличку на надписью "Озеро Уиндример" В салоне была гробовая тишина. До Уиндримера оставалось каких то 10 км, боже. - Как скучно, - я вздрогнула, голос Кестрель был плавным и вовсе спокойным, - хочет вновь зажечь в тебе искорку? - я сглотнула ком к горле, что я могу? Как мне прогнать ее? Я видела ее в зеркале "заднего" вида. Она, скрестив руки на груди, сверлила меня взглядом. Волосы убраны назад. Темные глаза светились не живым цветом. Легкое платье из красного шелка сидело на ней невероятно <<Прекрати, хватит, что тебе нужно?>> - я не была еще столь уверенна в своих словах. - Прекращу, когда точно буду знать, что умерла не зря, - в каком смысле? Мои глаза бегали по салону, я обернулась назад, чтобы посмотреть на нее, но она исчезла, как всегда. Растворилась в воздухе. Я вернулась в прежнее положение, когда машина остановилась. Гарри абсолютно спокойно вышел из машины, открыл дверь с моей стороны, и в буквальном смысле вытащил меня из машины. Я не хочу, не хочу, мы так близко к двери моего подсознания, в котором хранятся воспоминания. Я так долго подбирала ключ к замку, чтобы закрыть ее. И никогда больше не открывать. Я отряхивала свои джинсы от грязи. Подняв глаза, я увидела, как парень ушел от меня метров на 300 вперед. Обернувшись, я резко закрыла рукой глаза, фары светили так ярко. Мне становилось не по себе. Это место было холодным. Тогда мы приезжали сюда, когда нам было по 17, было лето. Я клянусь, я почувствовала теплый ветерок на своем лице. А затем опять холод, холодный ветер дул прямо в лицо, развивая мои волосы. Ну, хватит, я хочу домой. Я пустилась вслед за парнем. Он уже сидел на берегу озера, солнце совсем село, была кромешная темнота.Я присела рядом. В руках у Гарри была палочка, он рисовал что то на песке, стирал, и все сначала. Я глубоко вздохнув, присела рядом. Фары светили так ярко, я могла разглядеть его лицо. Оно было встревожено, озлобленно и задумчиво. Он нервно стирал каракули на песке, я переживала за него. Психанув окончательно, он сломал палку и выбросил ее в озеро, которое переливалось в свете луны. - Прости, - это было сказано так тихо, что я еле - еле уловила суть слов. - Что? - я решила переспросить, вдруг мои уши настолько замерзли, что не могут выполнять свою основную функцию. - Прости, прости, прости меня, - глаза парня бегали из стороны в сторону, он выдохнул. - Все хорошо, - я коснулась его руки, было больно. Какая разница? - Нет, - Стайлс сжал мои руки, - такие же холодные, как и тогда. Я согревал их, хотя было лето. Было тепло, мы бегали по песку, твое платье было таким легким, как и ты. Да он издевается? Хватит зажигать то, что давно потухло. Я попыталась вытащить свои руки, но Гарри не отпускал. - Прости, что не написал, что не позвонил, я, я был настолько в смятении. Мне нужно было время, я вернулся, потому что мне нужно было знать. Знать, что ты в порядке, - я вдыхала прохладный воздух и старалась выслушать его. Он посмотрел мне прямо в глаза. В другое время я отвела бы их, но не сейчас, - И, когда мы столкнулись у входа в магазин, я узнал тебя. Но я знал, что ты не хочешь вспоминать меня, я позвонил твоей маме и пригласил вас на ужин, я знал - ты не откажешься. Ты хотела порадовать свою маму, я знал, что ты исхудала, знал, что ты почти перестала ходить на учебу. Знал, что все время ты проводишь у себя в комнате, играя на гитару одну и ту же песню. Учишь один и тот же текст по Драме, я знал, все знал, и я готов утопиться в своей вине. Я очень хочу, чтобы ты простила меня. У меня закончились слова, я молчала, он сжимал мои руки, целуя костяшки. Было больно, но легко. Так легко, я готова была его простить. Простить за все и дать шанс. Наверно. Но я была не готова к такому. - Я не виню тебя, - мой голос предательски дрожал, слезы катились по щекам, - я очень хочу, чтобы мы поехали домой. Прошу тебя, - Ему хотелось пожалеть меня, но не жалости я жду. Губы пересохли и потрескались, говорить было больно. Я поднялась. И готова была уйти, если бы он не заговорил снова. - Помнишь, помнишь, как я окунул тебя в воду? Помнишь, как ты смеялась, когда я упал с того мостика? Помнишь, как ты боялась меня. Помнишь, как впервые я сказал, что ты красивая? Помнишь, как ты укусила меня за губу за то, что я съел с твоих губ весь блеск? Помнишь, как скрестив руки в замок, мы гуляли до самого заката? Господи, заткнись ради бога. Я не хотела казаться слабой, я не хотела быть униженной. Хватит ломать меня. Он встал, подошел сзади и обнял. Волна прошлась по телу и я сдалась. Повернулась и обняла его сильнее, вдыхая аромат недешевого парфюма. Я ревела, как низко, не важно, мне нужно было почувствовать его рядом, так близко, насколько это возможно. Он крепко скрестил руки на талии. Выплакав почти все слезы, он поднял меня на руки и понес к машине. Последующие действия я помню смутно. Лишь его теплые губы на своей шее.