A modo mio...

- Я Босс Непреступной тюрьмы Вендикаре - Бермуда фон Вихтенштайн. Назови свое имя и причину своих действий, - немного писклявым голос, приказал он. Именно, не попросил, а приказал. Я собиралась ответить, но вместо слов получилось лишь хрипение. По горлу прошлась волна боли и схватившись за него руками, опустилась на пол, судорожно кашляя. Все горло горело, как будто в него вливают расплавленный метал и засыпают гвоздями, заставляя глотать. Во рту почувствовалась солоноватая, вязкая жидкость и через мгновение она стекала по губам, оставляя неприятный, железный привкус и багровыми каплями падала на пол. Когда боль хоть немного отступила, кровь перестала смешиваться со слюной, заполняя полость рта и стекать по устам, я встала на ноги. Бермуда, как представился ребенок, протянул мне небольшой блокнот и ручку. - Напиши, - я лишь кивнула и открыла на чистой странице. - "Шу." - немного корявым почерком написала я. - Фамилия, - а, что делать, если я ее не знаю? В лаборатории меня называли Т13 и все. Ну, тогда... - "Шу. Т." - дописала я и показала Бермуде. Он усмехнулся. - Причина твоих действий? - немного подумав, я написала. - "Каких?" - он как-то устало потев виски, но все же ответил. - Зачем ты уничтожила Северную базу семьи Эстранео и всех, кто находился на ней в тот момент? - с нотками злобы ответил он, но я ведь ничего не делала. Я ведь, не делала? Правда? - "Я ничего не делала." - почему он разозлился? Я ведь правду сказала...написала. - Не ври, это бесполезно. В зависимости от твоего ответа, последует справедливое наказание за твой поступок. - "Но, я ничего такого не помню." - и пристально посмотрела на него, он ответил тем же. - То есть как не помнишь?! - сквозь зубы прошипел он и ударил кулачком по столу и лишь карандаш поддался его махинациям, скатившись и упав на пол. - "Когда я открыла глаза, то все уже было разрушено." - в который раз переворачивая на чистый лист, ответила я. Немного подумав, он встал на стол и стал что-то искать среди бумаг. Найдя нужную, он развернулся лицом ко мне. - Значит так. Пока ты здесь, будешь помогать разносить еду заключенным в первом секторе. Так же будешь выполнять и другие поручения. Попробуешь сбежать, посажу на цепь и отправлю на нижние уровни выполнять грязную работенку. Поняла? - я лишь быстро кивнула, дважды повторять не надо. Аккуратно положила блокнот с ручкой на стол, на что Бермуда покачал головой и что-то пробурчал под нос. - Забирай с собой, без него тебя никто не сможет понять. Теперь отведи ее в госпиталь, а потом сразу на кухню, пусть ей все объяснят и скажут что делать. После всего этого отправите ее в камеру номер, - посмотрев что-то в бумажках, он продолжил, - в камеру номер 641, там как раз одно свободное место, - и махнул рукой, показывая, что можем быть свободны. Взяв предмет обратно в руки, мы вышли из кабинета. Закрыв за собой дверь, марионетка пошла в глубь темных коридоров, освещенных тусклым светом факелов. Он то и делал, что дергал за цепь, дабы я не отставала от него. Ошейник неприятной тяжестью висел на шее, то и дело, что скатываясь взад, вперед, так и норовя утащить за собой вниз. Я уже и потеряла счет, сколько поворотов мы прошли, пока не оказались у выделяющейся белой двери с табличкой "Мед. кабинет". Марионетка без стука открыл дверь и мы зашли. Это было небольшое помещение в бело-черных тонах, 3 больших шкафа, два из которых забиты самыми разными лекарствами, а последний уставлен папками. Небольшой серый диван приставлен к стене, над ним висит полка заставленная разными баночками, в которых находились заспиртованные органы, так и норовила свалиться вниз, но каким-то образом противилась силе тяжести и продолжала свое существование прибитой к стене, нарушая все законы физики. За большим столом, заваленным бумагами и разными колбами, сидел мужчина лет 25-30. Бледно рыжие, почти что бежевые волосы, серые пронзительные глаза, мраморная кожа, скорее всего из-за нехватки солнечных лучей и острые черты лица, на плечи небрежно накинут белоснежный медицинский халат. Так и норовивший упасть на холодный пол, но его что-то удерживало, не давая свершиться задуманному. Мужчина, отложив ручку в сторону и сняв с переносицы незамеченные мною ранее очки, поднял голову, осмотрев тех, кто разрушил тонкую нить тишины и безмолвия. Его пронзительный взгляд моментально потерял интерес к Марионетке и обратился ко мне, будто заглядывая в самую душу, просматривая все новые и новые страницы моей жизни. Чему-то усмехнувшись, он снова вернулся к Марионетке, который после проведенных манипуляций, кивнул и покинул кабинет, оставляя нас наедине. Он снова повернулся ко мне и смотрел на меня не моргающим взглядом, будто чего-то ожидая, на что я делала тоже самое. В глазах читалось презрение, смешанное с насмешкой. Я больше чем уверенна, что он считает меня низшим существом, отбросом общества, которое даже невзлюбила судьба, оставив свой последний подарок, отправив сюда. Может ему даже противно будет просто прикасаться ко мне. Но это мое мнение, и теперь оно навсегда останется со мной. - Садись, - снисходительный, но ровный тон разорвал недавно воцарившуюся тишину, прогоняя из своих владений. Немного погнув блокнот в руках, я шагнула вперед. Ногу моментально пронзила боль, словно тысяча иголок впивается в кожу и медленно, будто растягивая каждое мгновения, входят в плоть. Пыталась не обращать на нее внимание, что не получалось. С каждым шагом тело вздрагивало, а нос недовольно морщился. Подойдя к столу, почувствовала под ногами влажность, ранки снова открылись, позволяя алой жидкости растекаться по полу, оставляя маленькие следы. М-да, это уже стало даже надоедать. Кое-как сев на стул, облегченно выдохнула и посмотрела на доктора. А тот уже успев отложить в сторону бумаги, сомкнул руки в замок, спрятав за ними губы и с некой заинтересованностью смотрел на меня. Отведя взгляд, встал из-за стола и обойдя его, присел на корточки передо мной, посмотрев на ноги, что-то неопределенно хмыкнув опять встал. Взяв белый небольшой пуфик, поставил передо мной и аккуратно положил на него ноги, начиная осматривать ступни. Недовольно цокнув языком, зашел за белую ширму, чем-то шурша. Я даже не знаю что мне делать. Он все время молчит, не говоря ни единого слова, даже как-то подозрительно. Хотела спросить хотя бы имя "для приличия", открыла рот, но вовремя вспомнила про горло и оставила эту затею. Странное шебуршание прекратилось и мужчина подошел ко мне. Взяв ампулу, он аккуратно отломал у нее носик и набрал в шприц прозрачное вещество. Выбросив стекляшку в ведро, он поднял шприц к свету и выпустил из него весь воздух. В другой руке была чем-то смоченная ватка, которая уже в руках у доктора не внушала особого доверия. Присев на корточки, поднес ватку к не раненному месту на ноге и быстрыми, ловкими движениями смазал кожу, не касаясь царапин и порезов. Она оказалась ледяной, как будто только-только смочили в холодной воде. Тело вздрогнуло и покрылось мурашками, показывая свою неприязнь к данной процедуре. Некогда белая ватка отправилась прямиком, за пустой ампулой в мусорку. Аккуратно прощупав кожу и найдя вену, доктор поднес шприц к ноге. Зрачки резко сузились, тело сработало быстрее мозга, основываясь на рефлексах. Быстро подтягиваю ноги к себе и пытаюсь спрыгнуть на пол, но стул накреняется, падая в противоположную сторону и с гулким звуком ударяется о стол, всколыхнув лежащие предметы. Я же, потеряв опору под стопами, просто падаю на пол, прочесав носом ледяной кафель и боль неприятными волнами проходится по телу, заставляя зажмурить глаза и ждать. Ждать, пока в ушах затихнет шум, когда гулкие молоточки перестанут бить по мозгу и ощущение, что у меня лицо, а не наждачная бумага, вернется Повисла тишина. Я зашипела, пытаясь подняться на дрожащих локтях, не изменяя мимика лица, дабы раздраженная кожа хоть немного остыла от ново полученных повреждений. Но и первая, и вторая попытки провалились даже не начавшись. Медленно повернув лицо в к доктору... Продолжение следует...