"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

— Да какая разница?! — отмахнулась Шизуне, как от мошкары. — Критическая. Если вы от меня что-то требуете, как частное лицо, то я просто посмеюсь и пойду по своим делам, а если как представитель администрации Хокаге, то я подумаю, — мягко улыбнулся, будто ребёнку простые истины поясняя. — Как представитель администрации Хокаге! — с ходу влетела в расставленную ловушку раскрасневшаяся Като. Она даже проигнорировала мимику и жесты жирдяя. — Вы тоже поддерживаете её требование, как оценщик и работник администрации Хокаге? — спросил я активно потеющего свинтуса. Тот замялся, промокая лоб платком, но под яростным взглядом шипящей змеёй Шизуне выдавил из себя: — Да-да, я тоже требую… Как оценщик и работник администрации Хокаге. — Чудно, — широко улыбнулся я. — Поговорим об этом сразу после Совета Кланов. Вот здесь, — протянул я Шизуне пухлый бумажный кулёк с уже распечатанными купюрами, чтоб не оставлять поделки Наруто где попало, — это доля Деревни — сто шестьдесят шесть тысяч хо-рье. Примите, пересчитайте и отметьте в журнале. — Да, конечно, — засуетилась Като, будто отвиснув после короткого глюка в системе. То ли её исполнительность взяла верх, то ли она посчитала, что такое поведение сделает меня сговорчивей, но пересчитав купюры, как банкир с огромным стажем, квитанцию она мне протянула уже спустя пару минут. — Благодарю, — кивнул я, забирая чек. Случайно коснувшись пальцев Като, извинился по привычке без выражения и, развернувшись на пятках, свалил. Уходя, я оставлял позади краснеющих и охреневающих зрителей, которые поверили, что победили. Ха! Наивные! Заседал Совет кланов в нижнем ярусе башни хокаге (нижнем из надземных этажей), в большой прямоугольной зале без окон, напоминающей бункер бетонными полированными стенами без единого украшения. А может, он им и был, кто его знает. На совет я пришёл одним из последних, но времени все равно хватило на то, чтобы подойти к председательствующему и спросить, как проходит голосование и как вообще тут все работает. Оказалось, что всё просто: зарегистрировал свой голос и чужой (если есть доверенность). Потом сел и проголосовал по поводу инициатив Хокаге. Если есть своя инициатива — лучше тоже надо сообщить сразу, чтобы легче было работать с регламентом. Старичок из клана Камадо, который вёл учёт пришедших, увидав флеш-рояль доверенностей, округлил глаза. Ещё бы! Учиха, Намикадзе, Узумаки и Морино с Курама — кто бы мог подумать, что эти голоса когда-нибудь вообще окажутся в моих руках?! Да что там в моих, просто в одних руках. Сидевшие рядом с ним бабушки — из кланов Идзуоку и Сигэо, тоже оживились. Когда же Камадо-сан отвис, то внёс мои данные в записи, пробормотав со странным выражением, что голосов у Асумы-сана поубавится. После чего размашисто нарисовал цифру шесть на листке бумаги, присыпал мелким песком, смахнул его специальной щёточкой, а затем поставил (полупрозрачными чернилами) печать с иероглифом «огонь» и повторил ритуал присыпания. И только после контрольной присыпки и более тщательного обмахивания бумажку всё же соизволили мне передать. — Это нужно, чтобы нам проще было учитывать голоса, — пояснил Камадо, внимательно меня осматривая. — Но количество голосов все равно называйте, чтобы не было вопросов с подсчётом. И… Умино-сан, я понимаю, что вы многое позабыли… снимите, пожалуйста, плащ с рюкзаком. Это не вежливо. — Спасибо, Камадо-сан. Только рюкзака у меня нет, — я снял накидку, свернув её в аккуратный комок, который убрал в карточку-печать. Как в игре, в мини-картотеке из специальных дощечек с печатями, у меня в быстром доступе были верхняя одежда, запасные сандалии, штаны, жилет и всё в таком духе. Они пришли на замену прошлой попытке Наруто создать альтернативу подсумку и рюкзаку. Сняв плащ, я остался в броне из Страны Снега, только со сложенными крыльями, и привлёк к себе ещё больше внимания, чем ритуалом над веером доверенностей. Многих мой прикид удивил, но прямо никто спрашивать не стал, хотя пялились многие. Среди удивлённых взглядов я поймал один пристальный Хьюга Хиаши. Нет, он не уронил челюсть, по этой постной роже вообще что-то сложно сказать, вот только эмоции выдавали его с головой. Хьюга охреневал. Могу понять. Вчера учитель в Академии, потом ассистент на побегушках у Хатаке, но всё равно простой и понятный слабак, с чьим мнением можно не считаться. Сегодня ко мне непонятно как относиться и чего ожидать. Смена стандартной формы на что-то иное — это не только расходы, но и некая заявка на причисление себя к сильнейшим. Ну и риск, конечно, дополнительный. Нестандартный костюм у генинов — показатель того, что они не стали чуунинами. Отсутствие стандартного жилета у джонинов чаще всего из-за удобства использования особых техник, а уникальные дзютсу никто не любит, кроме их создателей и юзеров. А ещё нестандартный костюм — это способ показать слабакам, кто тут самый опасный, как ядовитый окрас у насекомых. Видишь? Я не ношу чуунинского жилета. Мне не нужна та защита, которую он даёт, потому что на моем уровне она уже ничего не значит. А если ты слабый, то даже не думай на меня напасть, я тебя уничтожу. По мне так это глупые понты. Да, от техники А-ранга ни жилет, ни даже моя броня не защитят, но от сенбона с ядом — спасут. Хотя, например, Куренай совмещает сразу оба подхода: и практический, и психологический. Её костюм облегчает маскировку, использование техник гендзютсу, и минимально ограничивает подвижность владелицы. При этом её облачение не оставляет простора для фантазии. Увидев её, первым делом мужики думают не о бое, а о размножении, теряя собранность и драгоценные первые секунды, когда её проще всего выбить из строя с помощью тайдзютсу. Ну, а потом все: вы в её гендзютсу, вы проиграли. А вот нехрен было на бабу пялиться и пытаться разглядеть панцушот. Особенно, если у вас работа — её убить, а не отлюбить на камеру. Что можно сказать про дизайн зала для «торжества»? Да ничего особого. Казённая серость и унылость. Ни уму, ни сердцу, да и не особо удобно. Выглядело все просто и бедненько. Просторное помещение, несколько поставленных в ряд столов для ведущих трёх членов комиссии и ещё ведущего протокол. Даже обстановка такая… Потёртая. Не убитая, нет. Видимых «увечий» у мебели не заметно, но она словно бедный, как церковная мышь, пенсионер-аккуратист. В общем, как собрание в не самом богатом ТСЖ. Только вместо председателя — Хокаге. И вообще, была заметна разница между пафосным и Большим советом, где действительно было много народа, и куда более скромным и камерным Советом кланов. За десять минут до назначенного времени я нашёл себе место на левой стороне зала. Согласно этикету: он требовал умостить жопу пораньше, чтоб к приходу Пятой все сидели смирною толпою, а не как за пять минут до сеанса в кино, лазали по головам. Стул пришлось ставить задом наперёд, чтоб крылья не мешали мне сидеть. Но, судя по взглядам тех, кому я не нравился, жест мгновенно заклеймили вызывающе-наглым, а меня записали в выскочки. Пф. Пусть думают что хотят! Мне, наоборот, весело! Приметил я тут и Шимуру, но сделал вид, что мы не знакомы. У нас был уговор, что вне катакомб и особенно на Совете Кланов я знаю его только как одного из Советников и нас друг другу не представляли. Поздоровался с Курама Оборо, та в ответ поприветствовала меня. Она собиралась отдать мне голос после первого голосования, обучение местным подводным камням шло в комплекте. А ещё я подозреваю, что она мне не доверяла и хотела максимально чётко проинструктировать на предмет возможных союзников и противников. Только не приказами и указкой, как строгая училка, а исподволь, ненавязчиво уболтать. Когда Пятая зашла, все встали, чинно кивнули и снова сели на свои места, и всё молча, только слышно было тихое-тихое шуршание одежды, да жалобные поскрипывания стульев, которые пододвигали по паркету к столу. Ну и ещё стало лучше слышно как гудят лампы дневного освещения, что белой полосой делили комнату на две равные части, живо напомнив мне последние пары в универе зимними стылыми вечерами.  — Приветствую почтенных глав кланов, — наконец начала свою речь Сенджу, порушив возникшую в голове картинку. — Я открываю эту сессию с надеждой на то, что мы все сделаем Конохе лучше, как того требует наш долг… М-м-м… сессия… больное для памяти моей слово… Как Пятая умостила зад на стул, заговорил Нара Шикаку, который после приветствия долго и занудно рассказывал, в чем нуждается Деревня, как важны денежные вливания прямо здесь и сейчас. Народ от монолога шрамированного умника откровенно потянуло в сон — долго, нудно, сложно. Я заподозрил, что на это и был расчёт. Осознание заставило меня проснуться и встряхнуться, прогнав по телу чакру. Интуиция орала и требовала проверить наличие в карманах чужих рук. После Шикаку выступил Яманака Иноичи. Этот, наоборот — эмоционально призвал уже полусонную аудиторию поддержать инициативы Хокаге рублём, то есть деньгами. Тут я окончательно понял, что нас собираются как-то ограбить или наебать. Ощущение окрепло ещё сильнее, когда выпрыгнул радостный Асума, как чёрт из табакерки, и заявил о полной поддержке инициативы почтенной Хокаге. Было полное ощущение, что спустя мгновение он затянет что-то индийское и пустится в пляс. Утомляющая бодрость, которая только раздражает и отбивает всякое желание вслушиваться в его трёп. А затем наш, потерянный в детстве сёстрами Зитой и Гитой индийский мальчик, призвал всех поступить также! Ну то есть отдать за так свои денежки! Потом, сука, и кровью заработанные! "Обезьяна драная, тамада жуликоватая! — злобно пялился я на Сарутоби. — Хрен я поверю, что ты от бати свалил, чтобы не получить в наследство шапку! Скорее бегал нарабатывать репутацию, чтоб передача выглядела естественно!" Нет, конечно, может, я и надумываю, просто потому что Сарутоби ненавижу… Но представление мне не понравилось. На лицо хорошо спланированная и продуманная операция по разводу лохов. — Теперь можете задавать ваши вопросы, — милостиво разрешила Пятая. Я мгновенно поднял руку, как примерный школяр, который просится к доске. Единственное, что меня отличало от отличника, знающего урок, так это взгляд собаки-подозреваки. А ещё мой жест всполошил окружающих. Ну не принято в кругу шиноби так резко дрыгаться. Люди нервные, реакции быстрые, да условные на всякое внезапное и непонятное. Пока остальные пытались понять, что происходит, мне уже всё было ясно. В отличие от других, у меня были нудные лектора, да и попытки залезть себе в карман я видел за километр. На пятой секунде игнорировать мою одинокую руку стало уже неприлично и Цунаде, неприязненно посмотрев на меня, наконец сказала: — Умино-сан, у вас вопрос? — Да, Хокаге-сама. Несколько. Первый из них — вы хотите, чтобы все члены кланов платили лично вам дополнительно пять процентов от суммы доходов с наших миссий? Так? — Не мне, — с видом обиженной невинности сказала Цунаде, — а в фонд Хокаге для реализации срочных проектов Конохи. — Которым будете распоряжаться только вы, причём единолично? — уточнил я. Уже почуявшей подвох Цунаде всё же пришлось кивнуть. — Тогда не вижу, в чём была ошибка в моём вопросе, — прокомментировал я чуть громче, чем требовалось. По залу пронеслись вздохи пробуждения, которые набрали в лёгкие почтенной публики побольше воздуха для лучшей работы их сонных мозгов. — Считайте, как хотите, — фыркнула Цунаде. — Это всё?  — Нет, Хокаге-сама. Шикаку-сан аргументировал новый налог тем, что у нас есть некие клановые привилегии. А скажите, пожалуйста, вы имеете в виду право первого трофея? — В том числе, — кивнула Сенджу. — Тогда почему ваша же администрация заявляет, что это право более недействительно? — спросил я и положил меч Второго на стол перед собой. — Этот чудесный трофей ваша помощница и ваш же оценщик пытались отобрать у меня менее часа назад. Мою ссылку на право первого трофея они проигнорировали. Вы можете это как-то объяснить? — спросил я, улыбнувшись радостно-хищным оскалом гиены. — Я не знаю, о чем идёт речь, — справившись с секундной растерянностью, ответила Цунаде, уставившись на меч своего легендарного предка. — Като Шизуне, ваше доверенное лицо, как официальный представитель администрации Хокаге и Мимаки-сан, почтенный оценщик, потребовали от меня вернуть Меч Бога Грома, также известный как Клинок Молний, немедленно и совершенно бесплатно. Если вы мне не верите, ну позовите сюда этих почтенных людей или АНБУ, который там присутствовал, пусть они вам все подтвердят. Цунаде посмотрела на меня с такой ненавистью, что я порадовался отсутствию у Пятой навыка убийства взглядом. Я только что, одним заявлением если не убил, то сильно искалечил карьеру и доброе имя Като Шизуне и её нового холуя. И если на Мимаки Шираги Цунаде было наплевать, то вот нянька-подопечная определённо для неё что-то значила. Больше того, если Цунаде легко могла бы пожертвовать Мимаки, потому что он ей никто и вообще достался от прошлой администрации, то Шизуне — её ученица и подчинённая, и это бросает тень на саму Пятую. Одно дело — когда ты немного злоупотребляешь своим положением в спорных вопросах, и совсем другое, когда ты при этом в открытую нарушаешь закон. Второе — запомнится всем надолго и станет пятном на биографии. И уж совсем плохо третье — когда твоим положением злоупотребляет твой подчинённый и становится вообще непонятно: у вас так заведено и вы совсем на закон положили с прибором, или ты просто своих людей не знаешь и не контролируешь? Если совсем просто — ты беспредельщица, которая развела что-то совсем непотребное, или просто дура? Зал затих, затаив дыхание, он ждал продолжения небывало шикарного скандала. Для них, как и для меня, это было сплошным выигрышем. Во-первых, у всех есть время обдумать предложение, которое им впаривала клика Сенджу. Во-вторых, внимание переведено на Пятую и её администрацию, а не на её предложение. В-третьих, плюс такого скандала для зрителей в том, что не нужно даже изображать, что тебе не любопытно, ведь я поднимал вопросы связанные, в том числе, со шкурными интересами всех присутствующих, тем самым позволяя всем сохранить лицо и приличия. «Нет, что вы, нам вовсе не интересно перемыть косточки новой Хокаге и её помощнице! Что вы, что вы?! Мы просто рассматриваем возможное правонарушение в отношении аж целого главы клана, этого, как там его… ну, который пингвин. А, что вы говорите, не пингвин, а дельфин? Да какая, к демонам, разница?! Животное какое-то морское». — Я разберусь, — зло сказала Сенджу, со значением и угрозой глядя на меня. — Однако сейчас это вторично, — вмешался Иноичи, — мы обсуждаем необходимость скорейшего принятия законопроекта Хокаге-са… — Именно это мы и обсуждаем, — нагло прервал его я. — Вы заявили, что покушаетесь на наши деньги, потому что, в отличие от бесклановых, у нас есть множество льгот и привилегий, вот и хотелось бы уточнить весь список, а то, как мы видим, право первого трофея уже поставлено под сомнение. Какие ещё льготы и привилегии более не действительны? Взгляды присутствующих как на игре в пинг-понг туда-сюда прыгали, теперь они скрестились на Пятой, рассматривая её реакцию под лупой. — Все привилегии и льготы действительны, — успокаивающим голосом начал Яманака, — ничего не поставлено под сомнение. — Да ладно?! — опять нагло влез я. — Мне меньше часа назад администрация Хокаге ясно и чётко сказала обратное. И со всем уважением. Яманака-сан, а вы кто вообще такой, чтобы говорить, а тем более что-то обещать от имени Сенджу-самы? — Я глава достойного клана! — вспылил он. — А не сборища всяких отбросов. Меня аж скрючило от бешенства. Этот ублюдок посмел оскорбить МОЙ клан. Тех, кто признал меня своим главой, тех, кто выживал в тяжелейших условиях, тех, кто сейчас опекает Карин. Тех, кто доверил мне Наруто… Ах ты, мразь бледная, крыса штабная! — Если вы сейчас же не извинитесь за свои слова и не возьмёте их назад, то я вызову вас на дуэль и зарежу как свинью, — процедил я сквозь оскаленные зубы. В этот момент я не угрожал — просто информировал. Я уверен, что не выпускал КИ, но многие отпрянули. Слава всем богам, шаринган не включился, хотя было близко. — Вы поэтому в доспехе и с оружием, что к дуэли готовились? — попытался высмеять меня Нара. — Нет, это потому, что я прямо с миссии, которая изначально заявлялась Штабом как B-ранг, но уже привычно переросла в S-ранг. Шикаку-сан, вы или наведёте порядок среди своих обормотов, чтобы это не повторялось по три раза подряд, либо это сделаю я, и вам это не понравится, — прозрачно намекнул я. Народ явно заинтересовала ситуация с рангами миссий, но шушукаться никто не стал, чтоб не пропустить что-то ещё любопытное. — Ну так что, Иноичи-сан, вы извиняться собираетесь или завещание писать? — спросил я блондина, пока Нара переваривал сказанное мною. В тот момент, когда я препирался с Шикаку, блондину усиленно жестикулировали Юхи Куренай и… почему-то Курама Оборо. В ответ на мой удивленный взгляд, брошенный на старушенцию, та замерла и потупила взгляд. От Оборо хорошо так тянуло стылым ощущением страха, а Юхи будто пыталась спрятаться за щуплым дедком, который смотрел на меня не по-стариковски живыми и яркими глазами, как и многие здесь. Это ещё что за шутки?! Я для вас кто?! Демон? Хтонь? Ктулху?! Ну ладно Куренай с башкой не дружит, но бабуля-то куда?! Маразм одолел? Наконец старая Курама собралась и ответила на мой вопросительный взгляд: — Умино-сан, начинать свой первый совет Глав Кланов с убийства одного из них, как мне кажется, не лучшая затея. Да ладно! А что не так-то? Все же по священным традициям! У нас в клане всегда так делали! Есть оппонент? Зарежь его, и нет у тебя больше оппонента. Настоящая демократия, а не всякая фигня. Хорошая традиция, правильная. Полезная для выживаемости. Никаких тебе интриг и подковёрной борьбы, просто старое доброе насилие. Это же не повод меня так пугаться! Вслух же я этого не сказал, лишь вопросительно вскинул одну бровь. — Иноичи-сан, пожалуйста, отступитесь, — отчаянно воззвала к нему Юхи. — Этот демон вас просто убьёт! Зал затаил дыхание, а Иноичи беспомощно посмотрел сначала на плечо Цунаде, а потом — на Шикаку. Умник отвёл взгляд. — Я… я приношу извинения и беру свои слова назад, Умино-сан. Я не хотел оскорбить вас и ваш достойный клан. — Ваши извинения приняты, но всё-таки извольте ответить на мой вопрос. Почему вы взялись говорить от имени Хокаге в её присутствии? Иноичи, и так бледный, стал белым как мел. Мне его не было жаль. Ну надо же понимать, куда лезть своими грязными сандалиями не стоит. Любого бы выбесили такие комментарии об их клане! Однако тут на спасение вассала вылез Акимичи. — Иноичи-сан в данном случае не говорил вместо Сенджу-самы, он имел в виду наш законопроект. — В таком случае можете ли вы озвучить весь список льгот и привилегий, которые мы имеем на данный момент? Какие ещё действительны, а какие нет? Кто-то вообще пытался понять, стоят ли они пяти процентов дохода или нет? А почему этот дополнительный побор не касается бесклановых? Зачем нужна эта выборочная дискриминация? — каждый вопрос я бросал, словно гранату — резко и выждав мгновение, которого бы хватило только на то, чтобы воздух набрать, но не ответить. Теперь уже сдувшийся Чоуза беспомощно посмотрел на Нара. Умник скис. — У нас нет такого списка. Мы посчитали, что все наши льготы известны и очевидны, их легко можно найти в сборнике законов. — То есть никто сейчас точно не знает, какие клановые привилегии на данный момент существуют и стоят ли они хоть что-то? — продолжал давить я. На лицах многих отразилось смятение. Они, наконец, проснулись настолько, чтобы оценить масштаб надвигающейся задницы, которую они могли проморгать из-за нежелания вникать в происходящее. И дело не в том, что все тупые, один я в белом. Все привыкли, что на этом совете не решается ничего важного, и относились к нему как к обязаловке или ритуальным, но бессмысленным расшаркиваниям. Да и сама идея о том, что у них почти нет привилегий, а те, что есть, могут ничего не стоить, реально поломала им картину мира. Похоже, никому в голову до этого не пришла кощунственная мысль взять калькулятор и подсчитать реальную стоимость этих самых льгот и привилегий в денежном выражении.  — Коноха — наша величайшая ценность. Служить её процветанию уже должно быть достаточно, — пафосно сказанул Асума. — Раз так, то можете отдать все свои деньги мне, как клановые, так и личные. И можете дальше служить Конохе бесплатно. — А при чём здесь мои деньги? — опешил от такой наглости Асума. — А при чём здесь честь? — ответил я вопросом на вопрос. — Мы обсуждаем серьёзный вопрос, а вы нам рассказываете агитки, рассчитанные на шестилетних в Академии. Не нужны вам деньги? Не вопрос! Платите дополнительно хоть пять, хоть двадцать пять процентов с ваших доходов — я же не против. Но не надо лезть в наш карман, даже если вы не любите свои деньги так, как люблю их я. Хм, а прозвучало как-то двусмысленно, будто я его деньги люблю больше, чем он сам. — У почтенного собрания ещё есть какие-то вопросы и пожелания? — наконец попыталась взять в руки ситуацию Цунаде, сцепив пальцы в замок, чтоб не было видно, как она нервничает. — Да, есть, — снова поднял я руку. Все остальные с интересом следили за скандалом, так что уступили мне сомнительную честь портить жизнь Хокаге. — И какой же? — скрипнула зубами Пятая, глядя на меня с перекошенным от злости лицом. — А вы проекты, на которые собираетесь потратить наши деньги, нам хотя бы покажете до их реализации? Они ведь уже готовы? И все расчёты в порядке? Куда, сколько, на что планируется потратить, в какой отчётный период, кто будет участвовать в распиле, в смысле, в освоении бюджета и вот это вот всё? — У меня нет таких бумаг для почтенного собрания, — прорычала Сенджу, подпрыгнув со своего места и треснув руками по столу. Столешница выдержала, но, кажется, я слышал хруст. — Как это нет? Вообще нет никакой отчётности?! Какой ужас, — картинно всплеснул я руками, будто не замечая реакции Пятой. — И за что только наши чиновники получают деньги, если не способны даже обосновать, за что они дерут наши деньги… Я бы посоветовал обратиться к Морино Ибики-сану, но, к несчастью, его отправили далеко и надолго. Зал поддержал меня одобрительным шумом и смешками. После чего на Сенджу обрушился девятый вал вопросов и уточнений со стороны глав кланов; некоторые были вызваны искренним интересом и желанием найти компромисс, а некоторые были чистым издевательством. Под конец Пятая стояла как оплёванная и затравленно зыркала по сторонам. Наконец она взяла минутку на то, чтобы посовещаться, а её команда зашепталась, использовав какую-то технику для искажения речи. Через минуту Цунаде предложила, вымучено улыбаясь: — Почтенные главы кланов, давайте сейчас сделаем паузу, скажем, на час, и все сходим пообедаем, а потом проголосуем по поводу этой инициативы? Могло показаться, что в центре Конохи, кроме знаменитой раменной Теучи, нет других заведений общепита, куда может привезти тебя пустой желудок да капающая с голодухи слюна. Ведь в манге только туда всех и тянуло. В реальности же здесь было достаточно кафешек и других заведений с разным ценовым диапазоном. Но самым популярным был ресторанчик «Огненное сердце», куда и пошли гурьбой почти все главы кланов. Он не был особо пафосным, напротив, пытался казаться семейным добротным заведением, где цена складывается не из дороговизны хрустальных люстр и сусального золота, а добротной простоты и качества продуктов. На самом деле никакое это не дело поколений одной отдельно взятой семьи, а всего лишь одна из многих элитных забегаловок Акимичи с самыми дорогими стейками из говядины вагю, оленины, страуса, медведя, кабана и многого другого и… внезапно, крокодила. Ребят, столь богатый выбор мяса для блюд рушит вашу легенду про маленький семейный бизнес, как Кьюби Коноху! Да вы же сами пишете в меню, что выращивать крокодилов морока и из-за этого такой конский ценник! Ну и конина тут тоже имелась. В «Огненном сердце» Третий, кстати, был частым гостем, вот и стало место популярным. Потому что тут можно было с Обезьяной переговорить в неформальной обстановке. Если же Хирузену было впадлу общаться с человеком, то он просто говорил, что дедушка устал и хочет покушать один, в тишине и спокойствии. Наруто он сюда, разумеется, не водил. Ну и правильно. Нечего тут делать сироте, который ничего другого не видел и считает уличный рамен, пусть и неплохой, пищей богов. А то ещё распробует человеческую еду, да в комфортной обстановке, да смекнёт, что ему такое никогда не будет по карману. Ну, и совсем плохо, если сообразит, почему ему такая еда недоступна, и обозлится. А ещё, наверное, потому, что здесь одна порция стейка из обычной, не мраморной говядины стоит как восемь-десять порций рамена у Теучи, а Третий деньги считать умел. И не только чужие. Оборо обменивалась с кем-то приветствиями, я же сказал ей, что займу столик, и занял место посимпатичнее у окна. Но первым ко мне подошёл Нара. — Умино-сан, должен сказать, мы не ожидали от вас такого выступления. Мы вас недооценили. — Спасибо, конечно, но кто это «мы»? — Я думаю, вы уже поняли, кто занял сторону Цунаде-самы. — Да откуда? — удивился я. — Помимо вашего Трио и Асумы я пока никого не видел. Шикаку поморщился. — Нас значительно больше, — заявил он с напускной уверенностью. — И этот законопроект все равно так или иначе будет принят, с вами или без вас. Я пожал плечами — типа ну, может быть, и примите. А сам подумал, что, похоже, интеллект Нара явно переоценивают — врать надо правдоподобнее. — Но мы понимаем, — продолжил Нара, — что наша инициатива вызывает у вас раздражение, и предлагаем компенсировать лично вам неудобства от возможного принятия такого закона. Мы согласны заплатить вам двести… даже триста тысяч рье! Тут я по-доброму улыбнулся. — Шикаку-сан, — проникновенно сказал я, — только что на миссии, с которой я вернулся, я заработал миллион хо-рье. Пять процентов от этой суммы — это пятьдесят тысяч хо-рье. Даже если мне хотя бы раз в месяц будет выпадать по такой миссии, уже через шесть месяцев я уйду в минус. — Но вам же может же и не выпасть такой миссии, — возразил Нара. — Может и не выпасть такой миссии, — согласился я. — Зато мне может просто попасться нукенин, за голову которого будет цена в восемь-десять миллионов хо-рье. И я тоже уйду в минус. А ещё этот закон коснётся моей уже скоро жены Митараши Анко и моего воспитанника, Узумаки Наруто, и его сокомандника — Учихи Саске. Так что триста тысяч — это мало, это очень мало. Это неприлично мало. — Мы можем дать четыреста тысяч, но это предел! — решительно заявил Нара. Я же в ответ лучезарно улыбнулся: — Вы гарантируете, что налог продержится не больше семи месяцев? Ответом мне было молчание. — Ну тогда я вынужден остаться на прежней позиции. Приятного вам аппетита, Шикаку-сан. Приятно уже то, что он хоть тут врать не стал. Полагаю, что у знаменитого кланового Трио есть какой-то общий проект с Пятой, на который им нужны деньги. Много денег. А для этого надо не только обложить всех клановых ещё одним налогом, но и затянуть с его снятием. Наверняка у них в планах грабить нас пять, а то и десять лет. Ну самый минимум года три. В противном случае вся эта возня тупо не имеет смысла, могли бы просто попросить нас собрать какую-то сумму на нужды Конохи. А ещё, внезапно понял я, инициаторам этого законопроекта он должен принести не только славу борцов за благо Конохи, но и миллионы. Лично им. Иначе не объяснишь такую напористость и готовность затыкать недовольных взятками из своего кармана. Только личной заинтересованностью. А значит, попытки подкупа продолжатся. Только уже не со мной. Потому что, по-видимому, Нара не сообразил, что у меня больше одного голоса, иначе бы он предложил мне не четыреста тысяч, а минимум четыре миллиона. Ну да, его интеллект явно перехвалили. Наконец подошла сделавшая заказ Оборо. Вела она себя странно. Старалась смотреть куда угодно, только не на меня, подсела за столик и начала что-то блеять про погоду. Не, я понимаю, вежливость, приличия, манеры и все такое. Но нельзя ли отложить это на потом? Сейчас на кону стоит главное — деньги. — Оборо-сан, я с удовольствием выслушаю ваши мысли по поводу Совета и той обдираловки, которой нас хотят подвергнуть, позарившись на святое. — Святое? — с непонятным выражением спросила Оборо. — На добычу и гонорар, — прояснил я — Я надеюсь, что, к каким бы договорённостям с Шикаку-саном вы ни пришли, наибольшую пользу вы сможете из них извлечь, только если они принесут выгоду всем сторонам, включая наш несчастный клан. — При этом она опасливо взглянула мне в глаза, будто не веря, что я сказал, что буду поддерживать Курама. По эмоциям вроде искренне чего-то опасается, но, имхо, она серьёзно так переигрывает. Что я, гад какой-то неблагодарный? — Не волнуйтесь, — абсолютно честно сказал я. — Вам не нужно уговаривать меня соблюдать ваши интересы, я ценю союзников и исполняю взятые на себя обязательства. Но давайте к делу. Пятая хочет нас ограбить, что будем делать? — Нужно попытаться найти сторонников. И, кстати, за вашим диалогом наблюдала не только я, но и Хиаши-сан за тем столиком, — кивнула она в сторону, обозначая направление. Оттуда к нам как раз направлялась матриарх клана Инузука. — Вы не возражаете? — спросила она, присаживаясь рядом с нами. — Нет, что вы, — улыбнулся я. — Присаживайтесь! Судя по всему, поесть мне спокойно не дадут. И даже заказ сделать. Интересно, хоть кто-то предложит мне сегодня что-то стоящее? — Мы счастливы увидеть неожиданного единомышленника, — вдруг заявила Цуме, едва усевшись. Это сразу вызвало мой интерес. Единомышленника — это сильно сказано. Ну, посмотрим, что она собирается мне предложить. И сколько. — Как вы понимаете, — продолжила она, — этот законопроект направлен в первую очередь против бедных служивых кланов, таких, как мой или Абураме. Нас много, и наш основной доход с миссий. У нас мало недвижимости, почти нет предприятий, мы живем службой. Как и вы, Умино-сан. А эти, — неприязненный кивок в сторону Акимичи, о чем-то тихо беседовавшим с Яманака, — живут с ренты и с доходов своих предприятий. Официант споро расставил перед Оборо миску с лапшой, овощами и каким-то мясом, так что у меня рот заполнился слюной от запахов. Она уже было набрала воздуха для новой тирады, когда я прервал её, подняв руку: — Мне, пожалуйста, ваше фирменное блюдо, — сделал я заказ официанту, который уже собрался уйти. — С мясом утки. Утку с рисом и овощами, овощей побольше, риса поменьше. Мотти с вишней и чай, маленький чайник. Мне нужен зелёный ферментированный чай со вкусом молока. — Вы говорите о молочных перьях? — уточнил официант, глядя на Оборо. — Принести вам к чаю сахара, мёда или джема? — Честно, не помню, как этот сорт называется. Сладкого не надо. Спасибо. Курама захлопала глазами, официант сообразил быстрее и, кивнув, испарился. Фирменное блюдо этого ресторана — мясо утки или индюшки с яблоками и корицей, оно всегда есть в наличии и быстро готовится. Вкусно и дешевле, чем стейк из местного аналога мраморной говядины. Прежний я тут пару раз бывал — по большим праздникам. Надо будет с Анко сюда сходить, а то моя прежняя прижимистая личность жопилась на любимую тратиться. Поглядев на замолкнувшую Цуме, украдкой вздохнул. Ужасно не хотелось лезть во всё это, но союзники мне нужны были как воздух. Конечно, я думал, что найду союзников, но не надеялся, что они найдутся настолько быстро и столь массово. Но все же надо понаблюдать за Цуме после того, как сделаю вид, что приглашаю Собачницу в свою песочницу. Баба она боевитая и прямолинейная, но я пока присматриваюсь. Я согласен быть союзником, но шестеркой быть не собираюсь, как и таскать для кого-то каштаны из огня. — Ну, допустим, у нас с вами общие взгляды и даже интересы, Инузука-сан, — вернулся я к разговору с Цуме. — Что вы мне предлагаете? — прямо в лоб спросил я собачницу. — Выступить в роли лидера всех служивых кланов и отвергнуть предложение Цунаде-сан, — как само собой разумеющееся выдала Цуме. — Почему не Хиаши-сан или не вы? Почему не Абураме — понятно. У него харизмы чуть больше, чем у стола, за которым я сижу. — Потому что его до сих пор считают пришлым, высокомерным снобом, он… не умеет говорить с такой страстью, как вы. Ещё он представитель Великого клана, — начала перечислять мать Кибы, — выступать против инициатив, направленных… вроде как на развитие Деревни для него означает потерю лица. Но поддержать союзников он может и даже обязан. Я молча ждал продолжения. — А у меня конфликты с половиной Совета, — зубасто улыбнулась-оскалилась Инузука. — За мной не пойдут. Я молча кивнул. С тобой всё понятно. — Хорошо, я вас понял. Я выйду и стану тем, кто примет на себя тяжесть нашей общей миссии и огонь критики. А что лично я получу от нашей общей победы? Судя по округлившимся глазам Инузука, о таком она вообще не подумала. Странные люди — предлагают мне работу, но не предлагают за неё вознаграждения. Что с ними не так? — Вы же не хотите платить новый налог! — И я проголосую против него, — согласно кивнул я. — Но вы хотите, чтобы я стал громоотводом, раздражителем и главным противником для партии Цунаде-сан, причём не только по этому вопросу, но и по другим. А ещё вы хотите, чтобы я бегал и договаривался с другими главами кланов, чтобы они поддержали вас. А что вы готовы мне предложить? Вопрос-то, на самом деле, очень важный. Мне предлагают вступить в союз, который, учитывая мои многочисленные голоса, для них будет выгоднее, чем для меня, кроме того, меня хотят впрячь на роль фронтмена, публичного лидера. Себе, по всей видимости, эти умники оставляют роль теневых кардиналов. А стоит мне один раз выступить эдаким яростным трибуном и обозначить своих друзей, и сразу сузятся мои возможности, и я уже не смогу договориться с другими фракциями. А если и смогу, то условия для меня будут куда хуже. У этой троицы разведчиков ведь есть и враги, и конкуренты. А кланов-то в Конохе не десяток-полтора, как казалось в манге, а как минимум полсотни, а то и больше. Цуме открыла было рот, но тут же его захлопнула и, сославшись на неотложные дела, ушла за стол к Хиаши и Абураме. Я так полагаю, сразу за ответом. Едва ли Хиаши и Шиби не услышали, что я сказал собачнице. — Боюсь, мне нечему вас учить, — вздохнула старая Курама, когда от нас отвалила Инузука. — Вы прирождённый политик. — Да бросьте, Оборо-сан! Это, конечно, очень лестная оценка, но увы, она далека от истины. Мне ещё учиться и учиться. — Вы показали, что умеете думать наперёд, — возразила Курама, делая вид, что страшно занята выбором пары палочек, лишь бы не смотреть мне в глаза. — Я просто не люблю работать за «спасибо», — пожал я плечами. — Другой на вашем месте вцепился бы в такую возможность, опасаясь, что потеряет шанс провалить новый побор Цунаде-сан, — задумчиво сказала Курама, после чего добавила: — Или потерял бы голову от оказанной чести. Судя по бросаемым ею взглядам в сторону компании разведчиков, разговор Оборо явно вела не просто так, а для Хиаши с жуководом. — Новый побор Пятой, если его введут, больнее всего ударит по крупным служилым кланам, а я уж как-нибудь проживу и с ним, пусть он и осложнит мне жизнь. А честь быть говорящей головой не столь велика, особенно когда все считают, что за всем этим стоят Хьюга, а значит, именно с ними и нужно договариваться обо всем важном. Получится примерно так: мне вся работа и все проблемы, а ему — все бонусы. Ну и нахер мне такое счастье?! Минут через пять мне принесли еду, и едва отошёл официант, как Цуме подошла к нам снова. На этот раз не одна, а с Хиаши. То, что они решили, что я стану с ними болтать, пока стынет моя еда, — большая ошибка! Потому я начал двигать мисочки и плошечки, чтоб было удобнее есть. Хиаши оглядел мой стол и скривился, мазнув взглядом по сладостям и бирке на крышечке чая с указанием его сорта. До меня быстро дошло, что такие же загоны демонстрировал Саске по поводу мужской и женской еды и напитков. Сладости Саске любил, но, чтобы казаться взрослее, отучал себя их есть и чаи пил только из тех, что, как ему казалось, пьют только настоящие мачо. Мазохист малолетний. Я же не морочился с чужим представлениям и своим соответствием местной мужской моде. Мне вкусно — и пофиг, что кто-то там надумал, будто предпочтения в еде должны зависеть от статуса. Так что, когда чай поставили перед Оборо, переставил всё себе. — Пожалуйста, присаживайтесь, — выдавил я из себя, без энтузиазма изображая радушие. Блин, не могли чуть позже подойти? А, точно. Не могли. Иначе бы они показали, что могут пойти на уступки ради моих интересов. То есть буквально подождать со своими делами, пока я не поем. Хиаши тоже был мне не рад, но я был им нужен. И он вместе с Цуме пришел договариваться. После обмена формальными любезностями я начал наслаждаться отлично приготовленным мясом, порушив планы Хьюга показать, чьи интересы и комфорт тут важнее и чья персона весомее. Мимолётно поморщившись, Хиаши наконец заговорил. Складывалось впечатление, что сейчас мне тут будут показывать, кто до кого снизошёл. — Быть главой коалиции кланов — великая честь… — А последним таким главой пытался стать, случаем, не Фугаку ли Учиха? — наугад спросил я, вклинившись в середину мхатовской паузы перед вздохом отца Хинаты. Вдруг стало тихо, как в могиле. Похоже, что я угадал. — Откуда вы знаете? Вас же тогда здесь не было! — удивлённо спросила Цуме. Хьюга же стоически хранил молчание, но ему тоже было любопытно. Старая Курама молча ждала продолжения, пока её еда стыла. Ха, тоже мне, бином Ньютона. Да понятно, что, когда нужно скинуть руководство, сначала попытаешься сделать это в рамках закона. И только если не получится — будешь рисковать всем, устраивая заговор с попыткой военного переворота. Прожевав сочащийся соком кусочек с хрустящей карамелизированной корочкой, я продолжил свою мысль: — Но у него, видимо, не получилось в силу, так скажем, разных причин. А потом Фугаку внезапно погиб от руки своего старшего сына. Вместе с кланом. Вот бывают же совпадения! Главная «разная причина» в данном случае — это тупорылость Фугаку в терминальной стадии. Отдавать своего старшего сына и наследника, гениального боевого аутиста, на воспитание матерым интриганам и своим врагам… Это надо быть полным дебилом. Да, в АНБУ Итачи мог бы многое полезное для клана подсмотреть и подслушать, но для этого он должен был сохранять лояльность своему клану, а об этом никто не подумал. Посчитали, что раз родной сын, то по умолчанию верен семье и клану? Ну точно дебилы. А между тем, пока я думал, стояла тишина. Снова никто ничего не сказал. Я же подцепил палочками кусок брокколи из второй миски. — И теперь вы предлагаете мне стать мишенью. Я не то чтобы сильно против, но давайте поговорим о том, что при этом получу я. Ну, помимо проблем. — А что вы хотите? — пересилив себя, прямо спросил Хиаши. С удовольствием похрустев куском чуть отваренной брокколи, я проглотил его и заговорил: — Во-первых, настоящего лидерства. Я не только говорю на публику, но и могу говорить от вашего имени с другими кланами. Хиаши кивнул и осторожно сказал: — Это возможно. — А ещё я принимаю решения наравне с вами и Абураме. Хьюга немного подумал и кивнул с куда меньшим энтузиазмом. После чего я добил его: — И мой голос — решающий. На лице Хиаши ничего не изменилось. Только взгляд как будто стал чуть более колючим. — Не много ли вы хотите взять на себя, Умино-сан? Я только пожал плечами. — Роль лидера фракции. И вы мне вроде сами её предложили, разве нет? Хьюга не нашёлся, что ответить. Сказать "да ничего такого мы в виду не имели, ты нас неправильно понял", он не может, Цуме на него обидится, да и со мной разговор на этом можно заканчивать. Признать, что изначально хотели меня использовать как ширму, как заводного дурачка, тоже как-то неудобно. — Мы можем ограничиться совместным голосованием и найти другого представителя наших интересов. Я улыбнулся: — Ну, это ваше дело. Но потом не обижайтесь, если мои предложения, голосования и решения могут оказаться невыгодными для вас так же, как и для Пятой. — Это угроза? — наконец вступила в разговор Цуме. — Всего лишь констатация факта. Как и у вас, у меня во главе угла интересы семьи, клана и союзников, а не эфемерное общее благо. И я пока не услышал от вас желания стать моими союзниками. Собачница открыла была рот, но, подумав, молча его закрыла. Похоже, что она сообразила, что я прав и союза они мне действительно не предлагали. Стать их спикером означало для меня взять на себя обязательства в нашем общем противостоянии с Пятой, но с их стороны пусто, зеро. Никаких гарантий, никаких обещаний. Ты иди, а мы за тебя отомстим… Может быть… если не договоримся к обоюдной выгоде. — Мы можем его заключить, — предложил Хьюга — Звучит неплохо, — согласился я. — Но надо будет обговорить условия, а это так быстро не решается. А пока, как лидер нашей фракции, я должен походить, поинтересоваться, кому что надо и кто и чем готов заплатить. Или за сколько продаться. От моей прямоты и цинизма Хиаши аж перекосило. Ну да, графья же не продаются. Их выменивают на стеклянные бусы. Или бриллиантовые, если продавец не лох. Мне вот интересно, а что клан Хьюга получил за жизнь Хизаши? Явно ведь не что-то равноценное. Чтобы Третий — и не обманул… Да быть такого не может! Хотя, впрочем, это не отменяет того, что мне надо убавить цинизма и добавить манер, просто чтобы всех не оттолкнуть от себя. Да, Хиаши у нас самый манерный и вообще аристократ каких мало, но всё-таки вести себя приличней не помешает. Я теперь, как-никак, в местном высшем обществе. Да, и ещё надо выкрутить Очарование Моря на полную катушку. — Значит, мы договорились, — наконец выдавил из себя кислый как лимон Хьюга. — Удачи вам, лидер-сан. Выходит, гордый Хиаши всё-таки согласился. Хотя да, деваться-то ему все равно некуда. Надеюсь только, я об этом не пожалею. Но мне, вообще-то, теперь тоже некуда деваться из-за долбанной джедайской шашки. Отдавать её Цунаде просто потому, что Шизуне решила порадовать любимую учительницу, как-то глупо. А значит, пришлось идти на конфронтацию. Драка была неизбежна, и пришлось бить первым. Не пытаться объясниться ещё раз с Шизуне или с оценщиком — это бесполезно. И не жаловаться Цунаде приватно на беспредел и нарушения законов, а поставить их всех в такие условия, когда они публично признают моё право владения клинком. Да, это ещё сильнее испортило наши отношения. Но раз такой конфликт возник, то я должен стать кем-то хоть немного значимым, чтобы Цунаде задумалась, прежде чем попытается меня сожрать. А значит — надо идти и искать союзников и нырять в мутное болото политики, где обитают злые и вечно голодные крокодилы. Не то что бы собачница, жуковод и бельмоглаз мне сильно симпатичны, но на безрыбье и рак рыба. Теперь после того, как они при Оборо приняли мои требования, они уже не смогут без потери лица отпрыгнуть и сделать вид, что они меня знать не знают. А это уже хоть какая-то защита и поддержка. Хреновая, но лучше, чем ничего. Доев, я оставил деньги в книжке-счёте — ровно столько, сколько стоил заказ, потому что оставлять чаевые здесь не принято. Но я поблагодарил официанта и попросил передать комплимент повару за отличную утку, а затем вместе с Оборо потащился обратно в башню хокаге на новый сеанс церебрального секса от Цунаде, на ходу дожёвывая последний кусок мотти. Было ещё минут пять до начала, а народ только начал собираться, так что я походил и послушал, что говорят. Моя мысль о том, что неприлично просить столько денег не понятно на что и даже не предлагая ничего взамен, ожидаемо расползлась среди аудитории и вызвала горячую поддержку. Но вот времени на то, чтобы выцепить себе новых союзников, увы, уже не хватило. Судя по виду Пятой, ничего особо умного она в пику мне не придумала и выглядела слегка потерянной. Значит, снова за неё будут языками плести Нара и Яманака. Хотя насчёт последнего я не уверен, уж больно испуганно он косится. У меня рога выросли или пасть, как у какодемона*? Но сначала Пятая разразилась длинными объяснениями, из которых следовало, что все со мной произошедшее — это недоразумение, никто не пытался нарушать закон, просто Мимаки-сан ввёл Шизуне-чан в заблуждение! Я мысленно добавил: "И в искушение. И в блуд. И в долги. Экий негодяй!" И вот, глядя прямо на меня (пусть и с отвращением), спросила: — Как думаете, Умино-сан, какое наказание заслуживает Мимаки? Названный совратитель юных (и не очень) дев краснел, бледнел и вообще выглядел неважно. Оценщик уже не казался ни вальяжным, ни спесивым. На меня он смотрел с мольбой, всем своим видом показывая, что он ни в чем не виноват и очень просит его не губить. — Только такое, какое требуют законы Конохи, — занял я подчёркнуто официальную позицию. — Я не совсем в них разбираюсь и потому считаю, что адекватное и соразмерное наказание должен будет вынести некто более компетентный, например, вы. И как Хокаге, и как глава клана, и как его работодатель, и как человек, который определил его виновность. Мне от наказания этого мелкого жулика ни тепло ни холодно. Я же прекрасно видел, что это Шизуне пыталась отжать мой трофей, а не оценщик. Он здесь жертва собственной слабости и бесхребетности. Да, он пытался меня обмануть, но проблему создал не он, а Като. Вот только если я сейчас начну катить бочку на Шизуне, то никто этого не поймёт, потому что сама Хокаге заявила, что во всем виноват Мимаки, а меч останется мне. И это для многих выглядит прекрасным компромиссом. Все остаются при своём, все сохраняют лицо, кроме коррупционера-оценщика, которого никому не жалко, потому что он всю дорогу был холуем Сарутоби. Так что все подумают: ты получил, что хотел, так что уймись, дурак. С их точки зрения давить дальше на Хокаге — это просто неприлично. Мне же это выйдет боком. А так я занимаю нейтральную позицию. Ты его назначила виноватым, прекрасно зная, что это косяк твоей девочки-припевочки, ты его и карай за всё хорошее, а я умываю руки. В этот раз Сенджу справилась со своей мимикой куда лучше. По её эмоциям я чувствовал, что она все так же искреннее желает мне всего плохого, но по крайней мере её лицо ничего не выражало. А вот окружающие восприняли мою позицию одобрительно. Большая часть не поверила версии Цунаде, но публично обвинять последнюю Сенджу во лжи никто не хотел — в конце концов, это же не их сейчас ограбить пытались, а меня. А своими словами я одновременно и дал понять, что меня этот цирк не обманул, и Пятую никак публичным недоверием не оскорбил, и лишнего наказания для оценщика не потребовал. Короче, проявил умеренность, дипломатичность и здравый смысл. Цунаде объявила о том, что Мимаки лишается должности в администрации деревни и лицензии оценщика с пожизненным запретом работы по специальности в пределах Конохи. Я внутренне хмыкнул. Наказала она его по самому минимуму, можно сказать, что мужик отделался лёгким испугом. Ой, ему запретили работать в администрации Хокаге. Ну прям беда бедой. А что ему помешает завтра открыть свою лавку или ломбард? Или даже не свою, а под крышей Сарутоби? Да, таких денег, как сейчас, Мимаки зашибать уже никогда не будет, но и бедствовать тоже не станет. Знания и навыки есть, связи остались, наверняка и капитал скоплен немалый, а его даже не оштрафовали. Да-да! За попытку внаглую отжать трофей у главы клана сраного оценщика не то что не посадили, его даже не оштрафовали. Что там говорили про российский суд, самый гуманный к ворам и коррупционерам суд в мире? Так вот: он — сосёт. Конохское кривосудие имени Цунаде Сенджу кроет любой Басманный суд, как бык — овцу. — Вы довольны приговором, Умино-сан? — обратилась ко мне Пятая. Я её разочаровал.  — Если вы считаете, что это достойное наказание за нарушение законов Конохи и тень, брошенную на ваше честное имя, то я склоняюсь перед вашей мудростью, Хокаге-сама. И понимай как хочешь, бахча арбузная. На радость толпе торговаться с тобой, сука блондинистая, и просить для него настоящего наказания я не буду. А именно этого она и хотела, чтобы я унижался и выступал в роли просителя, чтобы всего лишь достойно наказали урода, покусившегося на мой законный трофей. А она бы мне отказала или сделала меня своим должником. Или выставила мстительным злобным уродом, что ничуть не лучше вора-оценщика. А так я дал ей понять, что если она считает подобный фарс нормальным, то значит, она не так высоко ценит свою клановую честь. Ну что же, этот случай я запомню на всю оставшуюся жизнь. Не так часто мне столь нагло плюют в лицо. Кстати, судя по эмоциям, не понравилось такое решение не только мне. Это хорошо, с этими людьми можно работать. Закончив с этой неприятной частью и бросив тоскливый взгляд на часы, Пятая начала пытаться сагитировать нас проголосовать за её закон. Даже какие-то спешно собранные аргументы привела и примеры проектов. Ну мне, собственно, на этом все стало понятно. Тема для моего прошлого мира достаточно стандартная. Цунаде повышает налог на более обеспеченную, но достаточно малочисленную прослойку — клановую элиту. Мы вроде как не должны особо обеднеть, а у неё появятся деньги. Много денег. Которые она через фонд Цунаде Сенджу сначала прокрутит в разных схемах и вложит во всякие прибыльные темы. А потом, когда вложенные деньги кратно увеличатся в объёме, можно будет начинать создавать всякие социальные программы: на сироток, на дополнительные курсы шиноби для бесклановых, на медицинское обслуживание проживающих рядом с Конохой, на дополнительные курсы ирьенинов и фармацевтов и так далее… короче, отец, в смысле, мать народов. При этом её рейтинг улетит в небеса. Народ скажет: «Вы посмотрите, как жить-то хорошо становится! И это нам умница Цунаде сделала, и другое проспонсировала, и третье организовала! И все — без повышения налогов! Как все хорошо, добро и ладно становится! Лепота! Жить станет лучше, жить станет веселее! Все расходы оплачиваются из фонда Цунаде Сенджу. Добрый доктор тратит свои личные сбережения на созданную её предками деревню!» Ну как тут не умилиться до инфаркта миокарда?! А то, что вся эта хрень будет на деньги кланов, Цунаде разъяснить забудет или не посчитает нужным, ибо зачем народу скучные подробности? Подавив нарастающее бешенство, я поднял руку. Секунд пять поломавшись, Цунаде наконец не выдержала. — Ну что вам опять не так, Умино-сан? — раздражённо спросила она меня. — Грабёж мне не так. В смысле, когда грабят меня, а не я, — по залу прокатились смешки и сдавленные покашливания, скрывающие их. Я же задал вопрос. — Цунаде-сама, если у вас нет денег на какие-то проекты, то, может, они вам не особо и нужны? Ну, а если нужны, то, может, вы поищете деньги у тех, для кого вы планируете эти проекты? — У кого? — с искренней злостью спросила Цунаде. — У сирот? У бесклановых детей? У бедных фермеров, которые не могут оплатить медицинскую помощь в нашем Госпитале? — У банков. У торговых кланов. У ремесленных гильдий. У бесклановых шиноби, в конце концов, — скучно перечислил я кандидатов на ограбление. После чего со злостью продолжил: — Я не знаю, Цунаде-сама, в какой реальности живёте вы, но, позвольте, я поделюсь с вами той, в которой живу я. Мои доходы ничем не отличаются от тех, которые есть у такого же, как я, специального джонина из бесклановых. Меня нельзя назвать богатым человеком, — я мысленно добавил, что и бедным нельзя, да и вообще, это как посмотреть… Отбросив ненужные мысли, я продолжил говорить чистую правду… Особенно если смотреть с определенной точки зрения: — У меня нет огромных земельных владений в окрестностях Конохи, как у некоторых, — долгий взгляд на Нара и Яманака. Чистая правда, кстати! — У меня нет крупной сети доходных предприятий, вассальных торговых кланов и десятков, если не сотен миллионов хо-рье в обороте, как у некоторых, — я перевожу взгляд на Асуму. — Сотен миллионов хо-рье на счетах у меня тоже нет, кстати сказать. В зале раздались смешки. Все знали, что клан Сарутоби во время правления Третьего просто неприлично разбогател. А у меня только хорошая сумма на депозите, которую я пока не могу снять. — У меня нет принадлежащего мне квартала в Конохе, как у некоторых, — тут я перевёл взгляд на Сенджу. У неё такой квартал был, правда, там осталась только резиденция и всякие торговые точки, но тем не менее. — И я не могу безбедно жить с его ренты, попутно проигрывая миллионы рье в казино, — как бы между делом добавил я, глядя на Сенджу. Цунаде аж перекосило от злости и раздирающих её эмоций. — У меня нет даже своего дома-резиденции в Конохе, как у отсутствующего сегодня Хатаке-сана. Да, есть здание, в которой находится Пёстрая Пиала, но это не моя резиденция. — Кстати сказать, сети ресторанов или цветочных магазинов у меня тоже нет, — взгляд на Акимичи медленно перешёл на Яманака. Одна забегаловка есть — но это никак не сеть. — И даже бесценных артефактов у меня нет, — перевёл я взгляд на Сенджу, после чего, смутившись, добавил: — Хотя тут я ошибся, один вот появился, — и положил Меч Бога Грома на стол перед собой, вызвав новую волну раздражения у Пятой.  — Я, как и многие кланы, живу, а точнее, выживаю, зарабатывая на жизнь кунаем. И живу ничуть не лучше, чем многие мои знакомые того же ранга, но бесклановые. И когда они узнают, что я зарабатываю даже меньше, чем они, из-за ваших дополнительных налогов, то они все решат, что основание своего клана или вступление в чужой не принесёт им ничего, кроме проблем. Народ перестал хихикать и мрачно прислушался. — И через пару поколений после этого Конохи не станет. Тут в наступившей в зале полной тишине стало слышно, как потрескивали лампы. — Её либо физически не будет, — продолжил я расписывать недалёкое будущее, — потому что её уничтожат, либо она станет просто ещё одним провинциальным городом Страны Огня, подчиняющимся дайме. Вы все почему-то забываете, что Коноха основана кланами шиноби, для кланов шиноби и будет существовать, только пока существуют наши кланы. Судя по озабоченности на лицах, я своего добился, но речь ещё требовалось логически завершить. — Уже сейчас люди не стремятся войти в существующие кланы шиноби или основать свой, потому что это не так выгодно, как создать торговый клан или войти в ремесленную гильдию. Как только мы, клановые, останемся в подавляющем меньшинстве, дайме просто начнёт назначать на пост Хокаге тех, кого захочет, и мы ничего не сможем сделать. А я не хочу Конохе, своей родине, той же участи, что постигла Горячие источники. Не хочу стать дешёвой обслугой для праздных туристов. Как и не хочу того для своих друзей и близких. Спасибо за внимание. Ответом на мою спонтанную речь стала потрясающая тишина. Но уже через пару секунд раздались первые хлопки, а следом мне зааплодировала половина зала. Меня накрыла эйфория, с большим трудом удалось взять и сдёрнуть себя с небес на землю, напомнив самому себе, что это люди не меня, Умино Ируку, так любят и поддерживают, а просто радуются тому, что кто-то озвучил их проблемы. Такое чувство, что все здесь находящиеся старались мысли о своём упадке гнать прочь. Но сейчас, действительно, многие кланы переживают не лучшие времена. Третий урезал льготы и привилегии, гробил их личный состав в неудачных войнах, но люди терпели. А может, они просто считали, что это не их дело, в их-то клане всё хорошо. Или наоборот — только у них всё плохо и об этом надо помалкивать. А между тем количество и качество клановых шиноби падало, а количество бесклановых — постоянно росло. Как и количество разных мутных организаций и их возможности. И когда я в открытую выразил опасения очень и очень многих, они меня поддержали. Не потому, что они меня особо любили, и не потому, что я такой хороший и гениальный. Нет, просто я сказал то, о чем они сами думали, и то, что у них самих сидело в головах и вертелось на языке. В этот момент я стал выразителем общих взглядов, коллективной воли элиты Конохи. Хотя, признаюсь, у меня словно крылья за спиной отросли от такой поддержки. Не удивительно, что многих подобное затягивает и они создают секты с собой во главе или политические партии, похожие на тоталитарные секты. Это опьяняющее чувство. А Цунаде осунулась, и на её плечи словно лёг камень прожитых лет. Она поняла, что этот раунд она проиграла, полностью и бесповоротно. Но главное, что Цу тоже пусть немного, но прониклась моей пламенной речью. Я видел и чуял, что она тоже задумалась. Надеюсь, неприязнь ко мне не сильно повлияет на её решения… Ой, да кого я обманываю. Конечно, повлияет! — Я предлагаю провести голосование по вынесенному предложению! — упрямо сказала она. — Как пожелаете, Хокаге-сама, — кивнул Камадо. А затем, подняв сухую печать над головой, придерживая рукав, провозгласил: — Да начнётся голосование! Тут же ко мне наклонилась Оборо и шёпотом подсказала: — Сейчас начнётся. Умино-сан, сначала голосуем за законопроект, потом против. По часовой стрелке от Пятой каждый по очереди называл фамилию, поднимал или не поднимал руку с листком, на котором цифрой обозначено количество голосов, и так пока не проголосовал ближайший по правую руку от Хокаге человек. А затем повторилось то же самое, но в обратную сторону. Всё это время старичок Камадо быстро, но без спешки записывал что-то в богато украшенный свиток. Результат голосования меня шокировал.