"Я - кто?! Сенсей?": Изменяющий судьбы (Книга 2)

Как только за Умино и Данзо захлопнулась дверь, Хомура поправил очки и холодно сказал Пятой: — Мы очень разочарованы, Цунаде-сан, — заявил он, явно говоря за обоих Советников. — Мы думали, что нас позвали для того, чтобы мы одобрили и подтвердили уже готовое, со всеми согласованное решение, а оказалось, что ничего этого нет. Мы просим больше так не делать и не тратить наше время впустую. — Эй, ты чего себе позволяешь?! — удивился Джирайя такой наглости старого пердуна. Хомура молча перевёл на него взгляд и недоуменно поднял бровь, как бы спрашивая, — мальчик, о чём ты? Это пантомима ещё сильнее выбесила Жабьего сеннина. — Это твоя работа — поддерживать решения Хокаге и не открывать лишний раз рот! — возмутился Джирайя. В ответ на это Цунаде нахмурилась, явно недовольная. Ну и зря. На место надо ставить этих старых маразматиков, а то слишком много на себя берут! — Я боюсь, ты меня с кем-то путаешь, Джирайя-сан, — холодно ответил Митокадо. Нарочито медленно он снял очки и стал медленно протирать их тряпочкой. — Моя работа — это информировать Хокаге, участвовать в разработке стратегии развития Деревни, и помогать в её реализации. Также я решаю проблемы во взаимоотношениях Конохи и региональных кланов Страны Огня. — Много умных, но ничего не значащих слов! — раздражённо бросил Джирайя. Его всегда бесили подобные выпендрёжники, которые за сложными словами прячут свою никчемность и пустоту. Ему, как мастеру слова, таких распознать — раз плюнуть! — Нас тут четверо, мы можем решить и без этих, — показывая своё недовольство, покрутил Джирайя кистью, — так что давайте проголосуем. Кто за то, чтобы следовать моему, в смысле — нашему с Цунаде-сан плану? И решительно поднял руку. Единственный из всех. Отстранённо-холодно посмотрев на Джирайю, Хомура спросил: — А у вас что, разве был какой-то план? Цунаде начала краснеть, наливаясь злостью, как бокал вином. — Да! У нас был отличный план! Я забираю мальчишку Минато-куна и сваливаю на два года в путешествие, а потом ещё на год! — вмешался Джирайя. — Идиот, — устало выдохнула его первая любовь, прикрывая глаза. Впрочем, подобное он ещё в детстве привык игнорировать. Она на самом деле не это имеет в виду! — Это, Джирайя-сан, не план. Это подростковые капризы, — едко заметила старая карга Кохару, звонко похрустев коленом, будто села в корзинку сладкого перца своей тощей костлявой задницей. — Именно, — кивнул Хомура. — И ещё тебя кто-то дезинформировал, Джирайя-кун, — спустив его до уровня неразумного ребёнка этим «кун», проговорил очкарик. — Большинство сейчас не у нас, а у них. На данный момент партии Умино-сана и Шимуры-сана имеют большинство в Совете Кланов. Именно они имеют самую большую поддержку среди кланов Конохи. И у них же самый большой военный потенциал в Деревне. Без них никакого решения принять нельзя, а тем более — по джинчуурики. — Тогда на кой биджев хер вы вообще нужны?! — взбесился от подобного обращения и нотаций Джирайя. Старейшина бровью не повёл, чем разъярил сеннина ещё пуще. Но прежде чем Джирайя набрал воздуха для гневного монолога, Хомура сбил ему весь настрой: — Мы здесь для того, чтобы деревня функционировала, а Цунаде-чан могла хоть как-то управлять Конохой. Я вижу, что ты сейчас не готов что-то слышать, Джирайя-кун. Мы поговорим в другой раз, — и развернувшись, этот старый козёл ушёл вместе с Утатане. — Идиот, — устало сказала Цунаде, — Джирайя, ну вот зачем ты это сказал?! — Цу-чан, ты о чём? — перешел к своему масляно-игривому тону Жабий саннин. Сенджу устало вздохнула, доставая жестом фокусника саке и две пиалы. — Не прикидывайся дураком большим, чем ты уже являешься. Зачем ты хамил старикам? — А чего они себе позволяют? Ты Хокаге — они советники. Они должны тебя в задницу целовать взасос и повизгивать от восторга, что сама Сенджу Цунаде вообще обратила внимание на этих престарелых баранов! Они должны во всём тебя поддерживать, а не корчить тут рожи и умничать! Зря им, что ли, деньги такие платят?! Сенджу прикрыла лицо рукой, откинувшись назад, снова буркнув «идиот». Но Джирайя мельком видел улыбку и знал, что его поддержка Цунаде нравится. Пусть улыбка кривоватая, но искренняя! Хотя, конечно, больше внимания он уделил декольте Сенджу. — Джирайя, — со вздохом Цунаде села, как раньше, — у них в руках реальная власть, свои люди на куче важных постов, связи, договорённости, полезные знакомства, огромные финансовые возможности, а бумажной работы каждый из них делает почти столько же, сколько и я. Старики знают всё и про всех в Конохе, все её проблемы, нюансы, все ходы и выходы в международных договорах, во взаимоотношениях с двором даймё, старой феодальной аристократией и региональными кланами шиноби, все правила игры с ними. Без Старейшин я не смогу управлять Конохой. Мои приказы либо не будут выполнять, либо будут выполнять их так, что лучше бы вообще ничего не делали. Без Кохару и Хомуры, будь они прокляты, весь бюрократический аппарат Конохи просто встанет! Они мне нужны, пойми же ты это наконец! — Вот оно как? — удивился Джирайя. — Ну, я никогда не смотрел с этой стороны. Может, эти старпёры и правда, полезны… А я всегда думал, что они просто зря надоедали сенсею всякой ерундой от нечего делать. Цунаде тихо вздохнула, прикончила одним глотком пиалу с саке (которую достала из тайника в печати под столешницей) и рухнула лицом на руки, словно в далёкой юности, когда у неё что-то не получалось. — Но погоди, ты же теперь Хокаге! — пытался приободрить Джирайя Цунаде, подливая ещё саке уже из своей фляги немаленьких размеров. — Назначь на их место других, более сговорчивых. И Данзо заодно убери, чего он тут возникает? И кто вообще этот Умино? Чего он тут пасть разевает? Арестовать его и посадить за измену в тюрьму! — Какой же ты идиот! — с отчаянием простонала Цунаде, не забывая опрокидывать в себя обжигающий напиток. — У Шимуры самая большая военная сила в Конохе, ты вообще знаешь об этом, нет?! — Как такое возможно? Корень распущен! А у тебя своё АНБУ, нет? — Ты дурак! — оприходовала новую пиалу Цу, стукнув ею по столу. — Корень распущен только на бумаге, а фактически — вполне себе жив-здоров, со всеми своими людоедскими делишками. АНБУ понесло большие потери во время вторжения Песка и Звука, которое, между прочим, ты проворонил. А те, кто остался… Они чьи угодно люди — Шимуры, других старейшин, кланов, но не мои. Я никому не могу доверять! — Но… А как же я? Я-то всегда буду на твоей стороне, Цу-чан! — горячо возразил ей Жабий саннин. — Ой, дурак… — Цунаде снова закрыло лицо рукой. — Хотя знаешь… спасибо тебе за поддержку, Джирайя. Я это ценю. Джирайя раздулся от гордости и счастья. — Всегда пожалуйста, принцесса! Ты знаешь мои чувства к тебе! — Знаю, и ценю твою поддержку. Но её мало. Как и сказали старики, большинство кланов сейчас в партиях Умино и Шимуры. Если я сегодня отправлю Умино в тюрьму, то до конца дня он будет на свободе, а меня выкинут с поста Хокаге, как нашкодившего щенка. — Не может быть! — возмутился Джирайя, вскакивая с места. — Они же сами тебя выбрали Хокаге! Третьего ведь все слушались, и тебя должны. — Ты знаешь, старый одноглазый ублюдок в одном был прав. Я не Учитель. Я не могу просто приказать, мне нужно каждый раз убеждать, а для этого сначала придётся потрудиться самой. А значит, и тебе тоже! Я не хочу больше сидеть и краснеть от стыда из-за твоих действий! — Не, а чо я такого сделал-то?! Нас же никто в жопу не целовал. Приём показали — и работай сам, пока не получится! — Мне-то сказки не рассказывай, — фыркнула в ответ Сенджу. — Тебе, как ученику Хокаге, ни в чём отказа не было. Да и мой клан тебе не раз помогал, как бастарду Тобирамы. Вся твоя заслуга — это рискованный призыв, с которым тебе повезло. На это Джирайя обиженно фыркнул и сложив руки на груди, плюхнулся на задницу с независимым видом. Вечно она судит по себе, с ним так никто не носился, как с Орочи и с Принцессой. Впрочем, всё это дела давно минувших дней и больше из чувства противоречия, чем по каким-то реальным причинам, Жабий сеннин возразил: — Не особо-то мне твои помогали. И в клан не приняли! — Да не могли они тебя принять! — в какой уже раз попыталась Сенджу объяснить ему ситуацию. — Иначе пришлось бы или нарушать законы и обычаи, или тебя наследником признавать, как старшего сына покойного главы. А мои родители на это никак пойти не могли! Как и провоцировать раскол в уже и без того погибавшем клане, нарушая традиции. Жабий сеннин фыркнул. Всё это он уже не один раз слышал, достойным внимания не считал. Так бы и сказали — не хотели. Впрочем, так даже к лучшему — потому что и он им тогда ничего не должен. Да и вообще, насмотревшись на то, как тяготит Цунаде наличие клана, Джирайя в сотый раз порадовался, что его это тяжкое бремя обошло стороной. Как и пост Хокаге. Каждый день иметь дело с этими старыми пердунами или гнусным Умино… Да светлые ками упаси от такой судьбы! Что это вообще за нелюдь такая?! Рядом такая шикарная женщина сидит, а он зарится не на её божественную грудь, а на её кошелек! Мерзкий извращенец и больной ублюдок! — И ты перегнул с самостоятельностью, — тем временем продолжала зудеть Цунаде. — Ты ведь мог покалечить джинчуурики, сына Минато… — Не драматизируй, я всего лишь хотел ускорить его прогресс. Всё же обошлось… — А если бы не обошлось, ты бы биджу по всей Конохе ловил?! — взвилась Цунаде. — Ты хоть понимаешь, чем ты рискуешь?! — Не ловил бы, — буркнул Джирайя. — Печать эта развоплотит биджу со смертью носителя. И когда ещё развоплощённый восстановится — неизвестно. Если вообще восстановится. — А ты в этом уверен? Ты это гарантируешь? Готов своей жизнью рискнуть? Чужими? Конохой? Ты эту печать на ком-то уже проверял? — разозлилась Цунаде. — Фуиндзютсу, бывает, работает не так, как задумывалось, особенно с Девятихвостым! Значит, так! Никаких больше идиотских рискованных экспериментов с Узумаки, иначе в следующий раз я пошлю с тобой Умино! И пусть он тебе каждый день на мозги капает! И хватит саке хлебать — иди писать учебный план! — А как? Я же никогда этого не делал! — Как хочешь! Не знаешь сам — спроси у других. В той же Академии! Одним большим глотком втянув в себя саке, Джирайя поспешно покинул кабинет. Да биджу побери! Всё же так хорошо складывалось: Он, Она, Саке, никого и ничего лишнего. Проклятый Умино, и тут подгадил! Да чтоб ты подавился этими бумажками! Чтобы убедительно врать, надо обмануть сначала себя - понял когда-то Джирайя, и сделал эти слова своим тайным девизом по жизни. То, как он себя вёл не в критических ситуациях, было продиктовано банальным желанием сбежать от обременительных обязанностей и ограничений, которые накладывал статус ученика Третьего и одного из тройки героев войны. Джирайе просто не хотелось заниматься скучной рутиной, строить из себя невесть что и огребать по всей строгости. Тогда-то он и решил выставить напоказ образ великовозрастного безобидного дурачка, что так и не повзрослел. С дураков спрос небольшой, он это прекрасно знал и этим пользовался. Даже Цунаде, за столько лет, не разгадала его тактику. Будь Джи так же убийственно серьёзен, как Орочимару, Цунаде бы смертельно на него обиделась. Но она, после всех шуток и нескромных поползновений продолжала относиться к Джирайе с мягкой снисходительностью. Иногда Джирайя переигрывал даже сам себя...