Hello, Boys

Милковичу очень хочется жрать. А еще трахаться. И сложно сказать, какое из двух желаний, причиняющих значительный дискомфорт еще не отошедшему ото сна организму, сейчас преобладает: прилипший к позвоночнику желудок, изнывающий от обилия желчи на своих стенках, или яйца, что звенят подобно рождественским бубенцам в широких трусах брюнета. Почесывая обкусанными ногтями плешивую бороденку, что клоками росла на острых скулах и вечно крепко сжатой челюсти, Микки Милкович накинул первые попавшиеся вещи из своего скудного гардероба и отправился по давно известному адресу, прихватив со стула грязную жилетку с потертой надписью «Security» на спине. Есть в паре кварталов от его дома один маленький магазинчик, в котором, он уверен, Микки с легкостью сможет удовлетворить обе свои потребности с наименьшими финансовыми затратами и гарантией на отличный результат. Дверной колокольчик «KASH and GRAB» оповещает молоденького рыжеволосого продавца, опустившего голову на руки, сложенные на стойке, о приходе нового посетителя. Кривоватая улыбка растягивается на его лице в тот момент, когда в бесформенной куче грязной и рваной одежды он узнает незадачливого охранника магазина, который за непродолжительное время своей в нем работы убытков принес гораздо больше, чем пользы. - Привет, – улыбается Йен, поднимая голову, едва слышно похрустев затекшей шеей. Милкович не отвечает. Голодным взглядом блуждая по многочисленным полкам, заваленным всевозможными съестными ништяками, он проходит вглубь торгового зала, попутно хватая несколько шоколадных батончиков, что тут же исчезают во рту, сводя зубы своей приторной сладостью, и запивает их колой. Не то, чтобы Микки любил шоколад, вовсе нет. Просто это такая своеобразная традиция – по приходу на работу спиздить пару сникерсов и сожрать их на глазах рыжего мудака, что продолжает скалиться, соскакивая со своего высокого стула, и направляется к входной двери, чтобы одним ловким движением щелкнуть замком, перевернуть небольшую табличку и наклеить на замызганное стекло корявую надпись. Все, блять, закрыто, перерыв на потрахаться. Зеленые глаза провожают фигуру брюнета, направляющуюся в подсобку, внимательным взглядом, пока длинные бледные пальцы их обладателя, просекшего молчаливый намек своего коллеги, шарят по стеллажу с презервативами в поисках только вчера открытой пачки подходящего размера. На ходу стягивая полосатую кофту и отбрасывая ее на пол, где уже некоторое время валяется рабочая жилетка Милковича, Йен проходит к дальней стене подсобки с невысоким металлическим столиком, скрытым от посторонних взглядов полкой с пивом и лимонадами, на котором уже в полной «боевой» готовности его поджидает брюнет. - Ты опоздал, – говорит рыжий, подходя ближе. – Я не могу вечно прикрывать тебя перед Линдой, Мик. - Ты попиздеть пришел? – огрызается Милкович, голой задницей елозя по поверхности стола, раздвигая ноги и наклоняясь вперед, громко зашипев в момент соприкосновения мошонки с холодным металлом. – Давай уже, блять, – настойчиво требует он, возвращаясь в исходное положение, упираясь руками в столешницу за своей спиной. А брови Галлагера резко взлетают вверх. «Это что, шутка какая-то?» думает он, наблюдая за брюнетом, раскрывшимся перед ним, что еще буквально пару дней назад не позволял даже штаны с себя спустить ниже, чем до середины бедер, а теперь сидит, широко раскинув ноги с подрагивающим в нетерпении между ними стояком, нисколь не стесняясь своей наготы. Не теряя времени даром, надеясь на то, что Милкович резко не передумает и его пятка неожиданно не прилетит ему в нос, Йен подошел к возбужденному парню, попутно расстегивая свои джинсы и стягивая плотную материю вместе с трусами к коленям, что сделать было довольно-таки проблематично – уже колом торчащий член рыжего от представшего перед молодым человеком зрелища отчаянно цеплялся за резинку боксеров, не подчиняясь дрожащим пальцам своего хозяина. - Блять, Галлагер, долго будешь сиськи мять? – нетерпеливо прорычал Микки, наблюдая за неуклюжими попытками рыжего справиться со своими трусами. – Гребаный педик, – прошипел себе под нос в тот момент, когда ему это, все же, удалось. Не с первой попытки открыв шелестящую упаковку презерватива и раскатав его по своему напряженному до предела члену, Йен сделал еще один шаг навстречу брюнету, замирая в паре сантиметров от его бедер, похотливым взглядом рассматривая гладкий блестящий от выделившейся на головке смазки, стояк Милковича, пересекаемый паутинкой вздувшихся вен. Тот, что так хотелось сейчас взять в рот, глубоко заглотить, губами доставая до яичек, вылизать, высосать до последней капли белесой вязкой жидкости, что будет стекать по стенкам его глотки, когда Микки, громко выругнувшись, как это он делает обычно, кончит… … ему в рот. - Хуйли пялишься, блять? Чай, не в магазине, – замечая голодный взгляд потемневших зеленых глаз на своем достоинстве и едва заметное движение по губам кончика языка Галлагера, рычит Милкович, но попыток прикрыться не делает. Слишком уж возбуждает его эта картина – нетерпеливо облизывающийся рыжий мудак, наверняка, уже не раз отсосавший ему в своих фантазиях. - А где мы, по-твоему? – смеется Йен, наконец, отводя взгляд от члена, впиваясь пальцами в бедра брюнета, резким движением рванув их на себя, заставляя того спиной откинуться на гладкую поверхность стола, ощутимо приложившись затылком о холодный металл, широко разводя его колени, прижимаясь к сжатому входу головкой своего возбужденного органа.

***

Резкие толчки, сопровождаемые смачными шлепками влажной кожи о кожу, скрип металлических ножек стола, скользивших по кафелю маленькой подсобки, сдавленные рычание и хрипы, тяжелое дыхание и едва сдерживаемые стоны – какофония звуков шумела в ушах молодых людей, самозабвенно предающихся своему нехитрому занятию, заглушая любые посторонние, что с недавнего времени стали раздаваться в торговом зале магазина. Грубые пальцы брюнета с незамысловатой надписью на фалангах цепляются за бледное предплечье рыжеволосого парня, размашисто вдалбливающегося в него своим длинным членом, погружаясь ногтями в мягкую кожу, оставляя небольшие следы, похожие на полумесяцы. Йен смотрит на ладонь Милковича, крепко сжимающую его руку, и не может отвести от нее своего взгляда. Слишком уж интимным было это прикосновение. Слишком хотелось Галлагеру, чтобы ногти Милковича прорвали кожу насквозь, чтобы царапины потом заживали как можно дольше, оставаясь напоминанием о сегодняшнем утре. Ожившим воспоминанием о кратковременной близости, о доверчиво раскрытом, податливом теле брюнета в его крепких руках и мутном расфокусированном взгляде голубых глаз, блуждающим по веснушчатому лицу Йена. - Здрасте, мальчики, – раздается хрипловатый голос из-за стойки с пивом и лимонадами, и ладонь резко исчезает, напоследок ощутимо царапнув ногтями бледную кожу.